Стол в главном зале убежища напоминал монстра Франкенштейна: он был составлен из столов поменьше разных размеров, высоты и цветов. Таня подумала, что он был отличным отражением самой сути мятежных призраков, сборища разномастных людей, которые вместе смогли стать чем-то целым и ценным. Она сжимала в руках пиалу со сколотым краем, в которой парила горячая похлёбка, и подносила её ко рту, скрывая улыбку. Таня чувствовала себя намного уютнее в бедном убежище, нежели в роскошных апартаментах драконьих башен. Здесь было шумно от разговоров и криков детей, пахло варёными овощами и еловыми ветвями, которые были свалены у двери. В лучах холодного зимнего солнца плавали пылинки. Никто особо не обращал на Таню внимания, вернулась, ну и слава Матери, но она не чувствовала себя покинутой или потерянной. Наоборот, казалось, что она вернулась в дом старых друзей.

— Зена, — Анка тихо опустилась на стул рядом, — твоё платье. Я почистила его, ничего? Оно такое красивое, надо осторожно с тканью, — голос её был тихим, так что пришлось наклониться, чтобы слышать лучше. — Ничего? Оно будет совсем готово через пару дней.

— Платье? — Таня нахмурилась; её занимал разговор Кэлина и дедушки Дорда о дровах и подготовке к празднованию Нового года. Планы их настолько отличались от привычных, что отвлечься было невозможно.

— Да, в котором ты приехала.

— Даже думать о нём не хочу, — отмахнулась Таня. Она вспомнила, с каким презрением посмотрел на неё Гетик и каким голосом велел оставить одежду себе. — Если не сложно, сделай с ним что-нибудь. Продай и купи продуктов. Или себе оставь. Или пусти на тряпки.

Она снова повернулась к мужчинам.

— В прошлый раз, когда мы возжигали огонь, чуть не сожгли убежище, — говорил Кэлин. — Может быть, в этот раз обойдёмся без него?

— Нехорошо без огня-то, — возмутился Дорд, со стуком ставя на стол кружку. — Удачи не будет, так и знай.

— Зато пожар посреди ночи нам много удачи принесёт, — огрызнулся в ответ Кэлин.

— Я что, правда могу забрать платье себе? — Анка снова потянула Таню за рукав, заставив отвлечься. — Правда-правда?

— Правда, — мотнула головой Таня. — Только сделай так, чтобы я о нём больше не слышала.

— А будут фейерверки, Кэлин? — раздался голосок Томы, звонкий, радостный. — Я читал, что на Новый год должны быть фейерверки.

— Нет, парень, это слишком дорого…

Теплый уют вечера разбил стук в дверь. Не дожидаясь ответа, гость открыл и шагнул в комнату. Над столом воцарилась абсолютная тишина, глухая, неприятная. На пороге стоял Лекнир.

Он был одет в строгое пальто, плотно обнимавшее его худощавую фигуру. От лацкана бежала серебристая цепочка часов и ныряла в карман. Лекнир чуть наклонился вправо, опираясь подрагивающей рукой на трость. В свете тверани блеснул красный камушек на пенсне. Несколько мгновений Лекнир изучал призраков, а те в ответ глазели на него.

— Добрый вечер, — наконец произнёс он. Взгляд его остановился на Тане, и у той сердце ухнуло в пятки: таким цепким, ледяным показался его взгляд. Она тут же вспомнила, что обязана этому человеку свободой и страхи, что было ушли под крышей убежища, враз вернулись и свернулись под сердцем.

Раздался громкий скрежет, заставив отвернуться от Лекнира. Это Кэлин отодвинул стул и поднялся.

— Пойдёмте, поговорим в другой комнате, — холодно, под стать приветствию сказал он. — Не будем мешать ужину.

— О, я нисколько не против, — протянул Лекнир, растягивая губы в улыбке. — Только пригласите с собой эту юную девушку. И кого-нибудь из своих ребят покрепче, кому доверяете.

Кэлин бросил на Таню сверху вниз обеспокоенный взгляд. Она ухмыльнулась, надеясь, что ей удалось спрятать страх, который заставлял замирать всё внутри.

— Рому, пойдешь с нами, — приказал Кэлин, и Рому с готовностью заскрежетал стулом по полу.

— Эй, а как же я? — возмутился Мирча.

— А с тебя ещё портки сваливаются, — рыкнул дедушка Дорд, шлепая парня по лбу ложкой. — Сиди на месте, коль велят.

— Пошли, — скомандовал Кэлин, и Таня бок о бок с коренастым Рому последовали за ним прочь.

— Это что за комната? — уточнил Лекнир, оглядывая каморку с долей интереса и пренебрежения. За окном плавала ночь, под ним стоял рабочий стол с раскрытой бухгалтерской книгой. У одной из стен примостились два обшарпанных шкафа.

— Мой кабинет, — не очень-то приветливо отозвался Кэлин.

— О, совсем как у взрослого, правда? — протянул Лекнир. Он как будто хотел положить перчатки на стол, но побрезговал.

— Зачем вы здесь?

— Чтобы дать вам задание, конечно.

— После того, как вы нас подставили? — голос Кэлина сорвался, и Таня поняла, что он враз разозлился, вспыхнул, словно спичка. Он сжал кулаки, но не двинулся с места, сдерживая ярость.

— Я? Подставил? Думай, что говоришь! — холодно отчеканил Лекнир. — Я или кто-то из моих людей указал на вас пальцем? Толкнул на площадь? Сдал властям? Ну, чего ты молчишь?

Кэлину нечего было возразить. У него были лишь догадки, что все распоряжения Лекнира сводились к тому, чтобы подставить призраков в случае неудачи, но ни одного неопровержимого факта у него не было.

— Ну, чего молчишь? Вот что, Кэлин, — Лекнир с нажимом проговорил имя и угрожающе подался вперед, опираясь на трость. — Вся эта ваша богадельня держится благодаря мне. И ты должен думать, прежде чем раскрывать на меня пасть, понял?

Кэлин был вышел его на голову и значительно шире в плечах, но молчал, сложив большие руки на груди. Было в Лекнире, в его уверенности в своем праве, в его тоне и позе что-то такое, что заставляло пасовать и заталкивать гнев в глубину души.

— Мы договорились, Кэлин? — вкрадчиво переспросил Лекнир, и тот поднял на него мрачный взгляд.

— Да.

— Замечательно. В конце концов, я вызволил для тебя эту Зару. А это мне стоило определённых усилий, знаешь ли.

— Но зачем вы это сделали? — Таня выпалила вопрос прежде, чем успела спохватиться, и пришлось продолжать. — Мне нечем вам отплатить.

Кэлин взглянул на неё и дёрнулся, будто хотел закрыть собой.

— О, для тебя у меня есть особое предложение. Очень любопытная роль, если хочешь. Но сначала вы должны выполнить для меня одно дело, чтобы я был по-прежнему уверен в вашей преданности.

— И что это за дело?

— Ничего особенного. Глупость, если вдуматься. Вам нужно украсть одну вещицу, — Лекнир прошёлся мимо полок, разглядывая корешки папок и книг.

— И в чём подвох.

— А в том, — лекарь обернулся, припав на одну ногу, — что находится она в одном особняке. Который стоит на Олеадровой улице.

— Вы издеваетесь? Это же самый центр города!

— Да. А цель ваша — дом чиновника и по совместительству инженера Кирке.

— Это самоубийство, вы сами это прекрасно знаете, — мрачно отозвался Кэлин. — Там жандармов больше, чем в Красном камне. Я своими ребятами больше рисковать не буду.

— Мне нужно, чтобы туда пошёл ты, твоя Зена и ещё кто-нибудь быстрый и сильный. Я уговаривать тебя не буду. За меня скажет мой аванс, — на стол с тихим звоном упал мешочек. Призраки несколько секунд жадно смотрели на его роскошный фиолетовый бархат.

— Это?

— Драконье золото, — подтвердил Лекнир. — И это всего лишь задаток. Однако, если тебе не интересно…

Он протянул длинные костлявые пальцы к мешочку. Дешёвая уловка, старая, как мир, и Кэлин, как и сотни до него, легко на неё купился.

— К Бурунду. Мы в деле.

* * *

Следующим утром Таня в компании Кэлина и Рому стояли перед четырехэтажным особняком на Олиандровой улице. Стены дома, зажатые между белоснежными пилястрами, совсем недавно выкрасили в нежный персиковый цвет, но крыльцо еще не обновили, и на ранних гостей взирали грустными глазами облупившиеся львы. Краска на их гривах облезла и скрутилась, и оттого напоминала завитки спутавшейся гривы. Кэлин протянул руку к стукалу, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался слуга с ведром в руке.

— А вы чего тут трётесь? — с недовольным видом поинтересовался он.

— Так мы это, — Кэлин сдвинул кепку на глаза и почесал затылок с совершенно несвойственной ему растерянностью. Он вдруг стал каким-то мягким, рыхлым и будто туповатым. — Тепло вам пришли чинить.

Слуга окинул взглядом его, высокого крепкого Рому и Таню в комбинезоне и объемной кепке на бок. Она чувствовала себя эдаким мальчиком-подмастерьем, юным рабочим из безымянного викторианского города, и возникало чувство, что все происходящее немного не по-настоящему. Поддавшись веселью и волнению, Таня широко улыбнулась слуге. Тот поднял к нему глаза, будто убедился внутренне в их непроходимой тупости.

— Идите за мной, запущу вас в подвал, — он отставил ведро так, чтобы его не было видно с нарядной Одиандровой улицы, и спустился по протертым ступеням. — Сюда, за угол. Нужно сделать все быстро, потому что после обеда возвращается дэстор. Осилите?

— Так это. Надобно поглядеть, — протянул Кэлин, вызвав у Тани новый приступ веселья.

В подвале было душно, дурно пахло, но было вполне чисто, как может быть только у обеспеченных хозяев с добросовестной прислугой. В одной из комнаток с каменными стенами стояли толстопузые медные котлы, в которых грелась вода и потом под напором отправлялась в путешествие по артериям дома. На выходах подающей и обратных линий были установлены датчики, стрелки на них нервно дёргались. Кэлин подошёл ближе и уставился на показания, задумчиво потирая поросший щетиной подбородок.

— Левое крыло вымерзло напрочь, — сообщил слуга, бездумно щелкая ногтём по одному из датчиков.

— Осторожнее! — пробасил Кэлин, глупо хмурясь. — Не лупи, почем зря. Тут, знаешь ли, понимание нужно.

Служащий посмотрел на него свысока, как могут смотреть только слуги, оказавшиеся в более тёплом месте у более сытной кормушки, на менее удачливых служащих. Он поджал губы и неопределённо мотнул головой, будто отмахивался от мухи.

— В общем, почините тут всё. Да так, чтобы быстро! Нечего размазывать дело по целому дню.

— Так а как же, — согласился Кэлин с добродушной усмешкой. — Сделаем всё, дружище.

— Тут дел то на пару часов, — весомо подтвердила Таня, лихо закидывая кусок какой-то трубы на плечо.

— Ты иди, дружище, — добавил Кэлин. — Тут будет скучно и грязно, — и тут же как будто забыл про существование слуги, наклонился над датчиками, нахмурился. Если бы Таня не знала, кто он такой, то сама бы поверила, что самый настоящий трубный мастер.

Слуга ещё некоторое время потоптался рядом, наблюдая, как Кэлин раскладывает инструмент (совершенно случайный набор из всего, что удалось найти в убежище), но вскоре заскучал и выскользнул из котельной.

— Проверь, ушёл? — велел Кэлин. Таня высунула голову за дверь.

— Чисто!

— Зена, ты меня чуть не сдала. Сколько можно хихикать?

— Прости. Но ты совершенно великолепен в этом комбинезоне. И образе, — она широко улыбнулась.

— У нас серьезное дело. Мы не можем так рисковать, — ответил Кэлин, но губы его против воли тоже растянулись в улыбке. Он достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо план дома и расстелил его на неработающем котле. Металл был тёплым настолько, насколько он мог нагреться от других котлов. Все трое склонились над бумагой.

— Мы вот тут, — Рому ткнул пальцем в квадратик на плане, который никак не был подписан. — Видишь бабочки? Это так запирающие краны обозначают.

— А нужно нам на четвертый этаж. Можно выйти на улицу, как мы пришли, и искать другой вход, — Кэлин сопровождал размышления указаниями на карте, — а можно подняться вот тут сразу в дом, пройти по коридору и выйти к чёрной лестнице. Или здесь к парадной.

— Сегодня хозяев нет, может, по парадной и лучше будет, — предложила Таня. — А что? Наглость всегда выручает.

— Неудобно как-то. Мне через черные хода привычнее, — Рому покачал головой.

— А потом как ты будешь объяснять этому мужику, откуда ты знаешь, где у них служебные лестницы?

— Давайте просто пойдем и постараемся вести себя естественно, — предложил Кэлин, складывая план обратно в карман. — Если мы попадёмся, вопросов к нам будет больше, чем мы сможем ответить. О Матерь, ты так и пойдёшь с трубой?

— Да, — заявила Таня, покидая котельную. — Мне кажется она мне идёт.

Рому, проходя мимо, хохотнул и дёрнул козырёк кепки, опустив её Тане на глаза.

На друзей, вывалившихся в коридор из подвала, обрушился запах человеческого жилища. Стены здесь были выкрашены масляной краской, мерзко блестевшей в электрическом свете. Где-то совсем рядом была кухня, и оттуда пахло хлебом и яблоками.

— Итак, нам срочно нужен чердак, — заявила Таня. — Так очень страшная поломка, и мы без осмотра никак не обойдёмся. Ну же, не тушуйтесь, за мной!

И она уверенно зашагала вперёд, пока Кэлин не дёрнул её за рукав.

— Налево, — пояснил он. — Направо обычно бывают помывочные.

— А тебе откуда знать? — проворчала Таня, поправляя ворот рубахи, но спорить не стала и повернула налево. За одной из дверей начиналась жилая часть дома. Коридоры сменили холодную краску на тканевые обои с замысловатым узором, по низу которых тянула обрешетка из темного дерева. По полам расстелился паркет с простым, но аккуратно подобранным рисунком. На стенах висели пейзажи в позолоченных рамах, на столиках стояли свежие цветы.

— Вы только посмотрите, везде электричество! — выдохнул Рому, кивая на лампы под витражными абажурами, свисавшие с потолка.

— А почему бы и нет, если денег — хоть подтирайся, — мрачно заметил Кэлин. Он не тушевался и двигался уверенно по коридору, застланному красным бордовым ковром, будто действительно был вхож в подобные дома и давно привычен к ним.

— Что вы здесь делаете? — высокий голосок заставил друзей остановиться. Таня обернулась и увидела девушку, выходящую из смежного зала. Она была одета в шерстяное платье, фартук и чепец, и ярко напомнила Тане служанок из дома Амина, в котором она оказалась сразу после попадания в Илибург. Как давно это было!

— Привет, красавица, — Таня шагнула вперёд, лихо выкидывая ноги и засунув руку в карман. — Мы ищем лестницу какую-нибудь. Надо чердак проверить.

— И что вам там понадобилось? — нахмурилась горничная, отчего стала только симпатичнее.

— Трубы проверить, — басовито хохотнула Таня, — если ты понимаешь, о чём я.

— Там черная лестница, — девушка торопясь показала в один из боковых коридоров. — Из двери направо. И идите уже быстрее, ради Матери!

— Спасибо, милая, — подмигнула Таня и первая отправилась в нужный коридорчик, не вынимая руки из кармана и по-прежнему шагая от бедра, выкидывая ноги по очереди вперед, будто на ней были неудобные чересчур широкие штаны.

— Ты где такой пошлости нахваталась? — зашипел на неё Кэлин, когда они скрылись с глаз горничной. Коридор их вывел на темную лестницу, зажатую в колодце стен и спиралью поднимающуюся выше.

— Да уж, на месте девушки в комнаты я бы с тобой не пошёл, — хохотнул Рому, поднимаясь вслед за Кэлином.

Таня почувствовала, как начинают пылать щеки от стыда за её выступление, и восхвалила в душе полутьму лестницы.

— Зато мы попали наверх! Почти легально. И за нами никто не увязался, — сказала она.

Выбравшись в коридоры четвертого этажа, Кэлин не стал искать чердак и изображать профессиональную деятельность. Время поджимало, нужно было найти кабинет, забрать, что сказали, и убираться из неприятного дома. Он снова достал карту, развернул.

— Нам вот сюда, — он ткнул в прямоугольник с пометкой, обозначавший дверь. Эта дверь оказалась двустворчатой и искусно украшенной росписью диковинных растений и животных. Кэлин достал копию ключа и легко отпер комнату.

— Вот если у Лекнира есть ключ, чего он сам не взял футляр? — спросил Рому, входя в кабинет.

— Скажи спасибо, что не взял. За это дело нам хорошо заплатят, — отозвался Кэлин.

Таня же промолчала, потому что место, куда она попала, превзошло все её ожидания. За дверью оказался кабинет настоящего исследователя, путешественника и инженера. Он был достаточно просторным, с выходом на балкон и чередой арочных окон в пол, так что свет яркого зимнего дня беспрепятственно лился в комнату. Посередине стоял большой круглый стол с разложенными на нём картами и книгами. Один из свитков прижимала кружка с застывшими следами рахи, напитка из тёмных зёрен, напоминавшего Тане кофе. Над столом висела модель планера, а рядом — миниатюра дирижабля. Вдоль стен разместились шкафы с книгами, склянками, какими-то фигурками и приборами. Столы были заставлены, завалены всевозможными бумагами и приспособлениями, казалось, в кабинете не оставалось ни одного свободного места, но все вместе создавало такое ощущение уюта и полёта инженерной мысли, что сердце заходилось от восторга. Тане казалось, что она попала в приключенческую книгу, в дом какого-нибудь доброго и немного безумного ученого, который без раздумий бросается в приключения, и почувствовала искреннюю симпатию к хозяину кабинета.

— Вот он! — воскликнул Кэлин.

На одном из столов на подставке помешался футляр из темного дерева. Вокруг были разложены пинцеты и металлические ванночки, стояли склянки, словно ученый проводил эксперимент и отошёл ненадолго, но вот-вот вернется. Таня и Рому наклонились над находкой.

— Что там? Давай посмотрим? — прошептала Таня.

— Это не наше дело! — воскликнул было Кэлин, но Рому его опередил. Он схватил футляр и открыл его. Внутри в колыбельке из красного бархата лежало два небольших цилиндра с выгравированной на них головой волка. Такая же голова была вырезана на внутренней стороне футляра.

— Что это? — так же шёпотом спросила Таня.

— Патроны для револьвера, — пояснил Кэлин. — Слышала о волчьей пене?

— Нет.

— А я слышал. Краем уха, так, сплетня. Говорили, что на юге придумали патроны, пробивающие драконью чешую. Если такие существуют, то это они.

— Раздави меня каток, — выдохнула Таня. Она по-другому посмотрела на содержимое футляра: два красивых патрона вдруг превратились в опасное оружие против её друзей.

— Думаешь, Лекнир хочет убить драконов? — пробасил Рому.

— Конечно, он хочет их убить, — ответил Кэлин, захлопывая футляр. — Кажется, он всё для этого делает. Но Бурунд его дери, держать такую штуку в руках — это даже для меня слишком.

Он осекся и прислушался. Через секунду и Таня услышала приближающиеся голоса. Она вскинула испуганный взгляд на Кэлина, и тот приложил палец к губам: может, пройдут мимо? Хозяина нет дома, а кто без его ведома войдет в кабинет?

Вскоре можно было разобрать слова:

— В подвале работают, мой дэстор. Обещали починить быстро. Скоро можно будет вернуться в свои спальни, — это был голос слуги.

— Спустись к ним и вели поторапливаться, — ответил второй мужской голос.

Кэлин мотнул головой в сторону двери, приказывая выбираться, но в этот самый момент она распахнулась, и на пороге показался невысокий человек с пышными бакенбардами и в бордовом мундире.

— Что здесь происходит, вы кто?!

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий. Мужчина в бордовом мундире, пылаяя гневом, шагнул вперед, обличительно указывая на воров. Слуга, что встречал их у входа, покачнулся и вцепился в дверь. Рому прорычал: “Бежим, бес вас за ногу!” А потом появилось ещё одно действующее лицо, невысокий дородный мужчина, который хриплым голосом удивленно протянул:

— Кэлин?

Таня посмотрела на Кэлина. Тот замер на полпути к балкону, сжав в руке несчастный футляр и уставившись на мужчину. Губы его побледнели, сжавшись в полоску, лицо приобрело землистый оттенок. Он окаменел, будто решал ему одному известную задачу.

— Кэлин? — Таня легко тронула его за руку. Он обратил к ней невидящий взгляд, моргнул раз, другой. Скомандовал севшим голосом:

— Уходим через балкон.

— Есть! — коротко улыбнулась Таня, радуясь, что Кэлин вернулся. Его оцепенение испугало её.

— А ну стоять! — прокричал владелец кабинета.

— Тут заперто! — Рому первым оказался у стеклянной двери и дергал её, что есть силы. Кирке, а владельцем бордового мундира явно был хозяин дома, бросился к ним, его дородный знакомец оставался на месте, словно пригвожденный. Слуга куда-то исчез.

— А ну, поберегись! — Кэлин схватил стул и со всей силы ударил им в балконную дверь. Послышался звон стекла, осколки брызгами разлетелись в стороны, отражая лучи холодного солнца. Таню кто-то схватил за руку, потом плечо. Она обернулась, готовая защищаться: Кирке.

— Оставьте меня! — она попыталась скинуть мужчину с себя, но не тут-то было.

— Нет уж, мерзавец! Так просто не уйдёшь!

Он мало походил на Индиану Джонса или Рика О'Коннела. Кирке выглядел, как типичный чиновник со своими седеющими бакенбардами и эполетами на мундире, но Таня всё равно испытывала к нему приязнь из-за всех этих бумаг, и моделей, и духа авантюризма, которым был буквально пропитан дух кабинета. Поэтому, когда она неудачно толкнула его в грудь, и тот повалился на стол, сметая свитки, папки и кружку со следами рахи, Таня запричитала:

— Простите, во имя Матери. Я не хотела. Простите.

— Эй! — окликнул её Кэлин. — Уходим!

Морозный воздух ворвался в кабинет, поднял листы бумаги, подхватил тюли. Таня задохнулась от холода, оказавшись на балконе, схватилась за предплечья. Ледяные прикосновения тут же добрались до каждого сантиметра кожи, сжали горло, подняли волоски на руках. Таня беспомощно озиралась, щурясь от безжалостного яркого солнца.

— На крышу! — скомандовал Кэлин. Рому уже был наверху, сам Кэлин поднимался по декоративным камням, выступавшим из стены, и обернулся, чтобы протянуть руку Тане. Она не раздумывая схватила его ладонь.

— Стойте! — на балкон выбежал Кирке. — Вы не имеете права!

Люди внизу останавливались на крик, задирали головы. Таня заметила мундиры жандармов.

— Проклятье, сейчас тут будет полно полиции, — Кэлин их тоже увидел. — Быстрее, надо уходить!

Уцепившись за сильную руку, Таня несколько раз оттолкнулась от стены и вот уже сама была на крыше. На их счастье дома в этом районе города стояли близко, стена к стене, и можно было перепрыгивать с одного на другой без особых усилий. Кэлин бросился к входу на чердак, но остановился на полпути: дверь распахнулась, и на крышу выбежали первые жандармы. Их форма была безмятежно-синей, как небо, что раскинулось над Илибургом, а суровые лица не обещали ничего хорошего.

— Именем генерала Мангона требую сдаться! — прогавкал один из жандармов.

— Засунь своего дракона… — Рому сплюнул в сторону, демонстрируя свое отношение.

— Вам некуда бежать. Сдавайтесь, или вам предъявят обвинение и в сопротивлении!

Жандармы не стояли на месте. Они наступали, теснили друзей назад, а в это время на крышу поднималось подкрепление. Таня шаг за шагом отступала. Она вытянула руки вперед, как будто пыталась отгородиться от полицейских, и с ужасом представляла, как крыша закончится, и она полетит вниз, но оторвать взгляд от жандармов казалось куда страшнее. Спина столкнулась с чем-то твердым: путь преградила надстройка с черепичной крышей и добротной дверью. Отступать больше было некуда. В его безжалостном свете пронзительно яркого дня шестеро жандармов приближались к воришкам, взяв их в полукруг.

— Держи, — Кэлин сунул Тане футляр с патронами. — Я отвлеку их на себя. Не смей перечить! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, не увидев — он не отрывал взгляда от полицейских, — скорее почувствовав готовность Тани возражать. — На этот раз ты уйдешь.

— Это всего лишь законники, — недобро ухмыльнулся Рому. — Эх, давно я не был в доброй драке.

Жандармы шагнули ближе. Таня вжалась в стену. Нет, на этот раз не уйти. Два вооруженных жандарма на каждого — им не выстоять. Сердце стучало сильно и быстро, но силы вдруг покинули её. Таня почувствовала бесконечную усталость: главное, чтобы ни Кэлин, ни Рому не погибли, а тогда к чему драться? Нужно сдаться и ждать Мангона, просить его о помиловании и, может быть…

— Бесполезно, Рому. Они сильнее, — упавшим голосом проговорила она.

— Эй, что за сопли? В Красном камне понравилось? Я вот туда не хочу.

Ответить Таня не успела. Рому ударил кулаком по ладони, и жандармы поняли его жест совершенно верно. За секунду до того, как полицеские бросились на них, вытащив оружие, Таня заметила за их спинами всполох чёрного. А потом мундиры загородили обзор.

Кэлин и Рому кинулись в драку со всем отчаянием загнанных в угол крыс. Таня увернулась от кулака, затянутого в кожу перчатки, но была слишком медлительно, словно муха, увязшая в желе, и потому тут же получила удар в бок. Он выбил из её легких воздух, Таня застонала, привалившись к стене. Послышался тихий шелест металла: один из жандармов достал саблю. Она хотела закричать, чтобы Кэлин был осторожен, но он вдруг извернулся и вытолкнул её в сторону:

— Уходи! Это приказ, — крик оборвался: Кэлин пропустил удар в нос. На покрытую инеем черепицу брызнула кровь.

— Кэлин! — заорала Таня, забыв и про легенду, и про осторожность, и про горящий болью бок. Рому держался. Раздавал простые, короткие, но оттого не менее безжалостные удары направо и налево. С учётом выбывшей Тани на каждого из её друзей пришлось по три противника, и у них не оставалось никаких шансов выстоять.

— Помощь нужна? — хрип раздался совсем рядом, над правым плечом, и Таня вздрогнула от неожиданности.

Рядом стоял Тень в своём неизменном чёрном плаще и с маской в пол-лица, с которого лукаво смотрели знакомые янтарно-жёлтые глаза. Тень игриво подбрасывал какую-то сферу, которая отдалённо напоминала гранату со странным золотистым узором.

— Матерь меня забери, Тень! — почти простонала Таня, задыхаясь от облегчения и восторга. Как она по нему скучала! По закутанной в чёрное таинственной фигуре, рядом с которой не нужно было думать об условностях, страшных обстоятельствах и правилах поведения. Старый добрый Тень, который, ей казалось, погиб в руинах драконьего замка, теперь стоял рядом и наблюдал за дракой.

— Помоги им, — попросила Таня, и он бросил на неё быстрый взгляд.

— Для тебя всё, что угодно.

Таня почувствовала, как сладко свело желудок от его слов, а Тень уже бросился вперёд, на ходу выдёргивая кольцо. Он двигался легко и быстро, только плащ взвился в морозный воздух. Тень метнулся в сторону и отправил бомбу прямо в центр драки, и Таня в ужасе закричала что-то невразумительное. Раздался громкий хлопок, и к её удивлению из сферы повалил густой белый дым.

— Дымовая, раздави меня каток, — проговорила она, и голос её дрогнул — на короткое, ужасное мгновение она представила, как взрывом разорвёт Кэлина и Рому, и оттого паническая атака подкралась совсем близко, но едва ли это кто-то не заметил.

Тень вернулся и двумя точными движениями выцепил Кэлина и Рому из свалки в дыму.

— Живы? — кинулась к ним Таня. Лицо Кэлина заливала кровь, нос был сдвинут набок, под глаза поползли синяки, но он показал раскрытую ладонь — илибуржский аналог большого пальца вверх. Рому выглядел поприличнее, разве что взбучка от жандармов стёрла самодовольное выражение с его лица.

— Уходим, — прохрипел Тень. Он схватил Таню за запястье и потянул к соседней крыше, но почти сразу отпрянул: по ней уже спешил небольшой отряд жандармов. — Проклятье!

— Именем драконов — стоять! — велел капрал, вытаскивая шпагу.

— Именем драконов, — не скрывая сарказма, вздохнул Тень. Откашливаясь, другие полицейские выбирались из дыма.

— Все плохо, Тень, — заявил Рому, оглядываясь, и Таня нисколько не удивилась, что её друг узнал в одетом в плаще незнакомце городскую легенду. Жандармы, хмурые, злые, обступали их со всех сторон.

— Прорвёмся, — заявил тот. — Не держитесь рядом. Если надо, расходитесь. Встретимся в Тухлом тупичке. Знаете, где это? — Кэлин и Рому кивнули, а Таня вдруг поняла, что Тень всё это время не отпускал её запястье. — Главное, не притащите за собой преследователей. А теперь закройте глаза рукой.

Таня успела увидеть, как он сунул руку в карман и вытащил продолговатый предмет, и уткнулась лицом в его плечо, а следом завопила сирена и вспыхнул свет такой яркий, что он был невыносим даже погожим ярким днём. Жандармы застонали, по стуку Таня поняла, что некоторые упали на крышу, но долго раздумывать Тень ей не дал: сжал руку крепче и потянул за собой.

Зимний воздух обжигал лёгкие. Сзади раздавались крики, кто-то достал пистолет и выстрелил наугад в небо. Пахло дымом и порохом, а запястье крепко сжимали сильные пальцы Тени, и отчаяние вдруг отступило. Таня почувствовала, как в жилах радостно вспыхнул адреналин, прокатился по венам, разгоняя кровь. Сердце забилось быстрее, а грудь сдавило от восторга. В ногах появилась необыкновенная лёгкость, и Тени даже не пришлось помогать Тане перебираться через парапет: она быстро перемахнула сама. Жесть гремела и вибрировала под их сапогами, холодный воздух волнами бил в лицо. Рядом бежали Кэлин и Рому, целые и здоровые, а самое главное, что с ней снова был Тень. Таня иногда чуть поворачивала голову, чтобы посмотреть, что он рядом, несётся вровень с ней, а не привиделся в минуту паники.

— Осторожно, — он легко перехватил Таню под живот, крутанулся, увлекая вниз. Над головой просвистела пуля. Жандарм высунулся из-за трубы и палил из пистолета. Тень утащил Таню за вентиляционную надстройку, из щелей которой ароматно пахло кухней.

— Надо спуститься, — она глянула вниз, но улицы уже были напружены полицейскими.

— Нет, пойдём крышами.

Тень дождался, пока жандарм не примется нервно перезаряжать револьвер, подбежал к нему, ушёл вниз, проскользил по крыше и выбил оружие из его рук, а потом сильным ударом отправил в нокаут.

Таня уже была на ногах и неслась дальше, перепрыгивая ограждения и огибая надстройки. Из какого-то особнячка на крышу выбирались новые жандармы, и Таня, ругнувшись, осмотрелась. Полицейские уверенно отрезали им путь.

— Вниз! — выдохнул подоспевший Тень.

Действительно, над улицей тянулся крытый переход между домами, стоявшими через дорогу.

— Не с места! — прокричали жандармы.

Перед спуском с крыши образовалось что-то вроде очереди из призраков и Тени за ними. Понимая, что жандармы ждать не будут, Рому пробасил:

— Надо разделиться. Встретимся в тупике! — и потащил Кэлина за собой в другую сторону, а вместе с ним отвлек и часть полицейских. Кэлин бросил на Таню последний тревожный взгляд и последовал за другом.

Крыша балкончика была прямо под ней, на расстоянии одного этажа, но стало страшно поскользнуться и рухнуть на дорогу, оказавшись под колёсами машин.

— Ух! — жандарм успел подобраться совсем близко, и Тень ударил его в нос. Таня почувствовала жгучую злость на себя саму: она подставляется сама и подводит других. Хватит. Присев и опреревшись руками о крышу, быстро скользнула вниз. Полет продолжался всего секунду, и вот переход уже ударил её по ногам. Таня даже устояла на месте, прижавшись к стене, и не свалилась тюком вниз. Следом спрыгнул Тень. Распрямился, и Таня побежала было дальше, но тут его нога поскользнулась на обледенелой крыше. Он взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и Таня, бросившись вперед, протянула ему ладонь.

— Не смей падать!

Тень схватил её и чуть не увлек за собой, но устоял. Они замерли друг напротив друга так близко, что можно было почувствовать тепло кожи.

— Спасибо.

Таня кивнула с самым серьезным видом, скрывая, как наслаждается погоней, и погодой, и его обществом. Цепляясь за обрешётку, они поднялись на крышу соседнего дома и помчались дальше. Таня даже не успела испугаться, заметив впереди просвет между домами. Наслаждаясь жаром в крови и свободой, она сильно оттолкнулась и полетела вперед. Люди внизу задрали головы, чтобы посмотреть на человека, прыгающего с дома на дом, на то, как он размахивает руками и ногами, и движение то длилось пару секунд, после чего Таня рухнула на крышу, кувыркнулась по инерции и вскочила на ноги, которые немилосердно гудели. Рядом приземлился Тень, тяжело и громко.

— Умница, — он похлопал её по спине.

Жандармы догнали их быстро. Таня, не останавливаясь ни на секунду, прыгая с крыши на крышу и уворачиваясь от дымящих труб, думала, знает ли полиция, что именно они украли. А Тень? Он знает? Когда жандармы бросились наперерез, требуя вернуть украденное, он легко перемахнул на соседний дом через узкий проулок и вытянул руку: давай, бросай! Они бежали некоторое время параллельно, и Таня, огибая очередного жандарма на скользкой крыше, никак не могла решить, стоит ли ему доверять, и на чьей она в конце концов стороне. Полицейский толкнул её плечом, повалив навзничь. Таня ударилась спиной и затылком, и жандарм навис над ней, пытаясь отобрать футляр. Времени на размышления не осталось. Она пнула мужчину ногой, вывернулась на пару секунд и запустила в Тень футляром. Бросок вышел кривой, но Тень поймал коробочку в прыжке, растянувшись на крыше. Вниз посыпалась черепица.

— То, что вы ищете, у меня! — прокаркал он не своим, страшным голосом. Жандармы повернулись к нему, но тот полицейский, что поймал Таню, не сдвинулся ни на шаг.

— Ты… арестован, — его дыхание сбилось, но он выглядел вполне довольным собой, пока доставал наручники. — Тебя ждет каторга, парень.

Таня дёрнулась раз, второй, попыталась выкрутиться, но тщетно. Не получалось ни пнуть, ни ударить — мужчина явно был не первый год на службу и привык иметь дело с преступниками.

— А я не парень, — наконец выдохнула она, подаваясь вперед. Жандарс удивленно вгляделся в её лицо, скользнул взглядом по выпирающим ключицам и ниже к груди, пытаясь определить её наличие. Грязный приём — использовать свой пол, но времени для честной драки не было. Тень уходил всё дальше, и она рисковала остаться совсем одна. — Хочешь, докажу?

Таня схватилась за кофту и принялась вытаскивать её из-под комбинезона, словно собиралась продемонстрировать доказательства. Она отдавала полицейскому должное: он оставался спокойным и строгим, разве чуть удивился, осознав, что это не шутка. Воспользовавшись его секундным замешательством, Таня вырвала руку и ударила его в нос локтём, а затем ногой по колену.

— Прости!

Матерь знает, зачем повалившемуся на жестяную крышу жандарму её извинения, они вырвались сами собой. Впрочем, Таня больше не думала о них, ей нужно было догнать Тень. Его черный плащ вскоре показался на соседней крыше, и она легко перемахнула к нему.

— Немного задержалась, — криво улыбнулась она.

— Пора заканчивать с этим цирком, — ответил Тень.

Богатые дома кончились, они двигались всё дальше от центра, ближе к Стене. Здания стали ниже, теснились кучками, и крыши у них были скверные, покрытые мягким материалом, который грозил провалиться под быстрыми шагами. Зато в этой части города была масса пристроек, и по таким Тень спустился наконец на землю, увлекая за собой Таню. Жандармы следовали по следам.

— Тут легко потеряться. Не отставай.

Как уж тут потеряешься, когда горячие пальцы крепко вцепились в руку. Таня едва поспевала поворачивать за углы и нырять под навесы и в замаскированные щели. Прошло буквально пять минут, а жандармов уже не было слышно.

— Тень, спасибо, — выдохнула Таня.

— Подожди, — прервал он. — Сначала доберемся до места, а потом благодари, сколько захочешь.

Мрачная улочка с названием Тухлый тупик оказался недалеко. Только добравшись до него, Тень разрешил остановиться. К тому моменту дыхание у Тани окончательно сбилось. Скрывшись от посторонних глаз в темном закутке, она оперлась обеими ладонями о каменную стену и попыталась отдышаться. Лицо раскраснелось холода и бега, воздух льдом обжигал лёгкие, а жилы горели от адреналина. Хотелось одновременно нестись вперёд и рухнуть без сил, кричать, что есть мочи, или прикусить до боли щёку, настолько возбужденным, чувствительным было состояние. Таня совсем не ощущала холода, всё её тело дышало жаром от бега и радостного возбуждения. Она посмотрела на Тень. Он стоял рядом, оперевшись правой рукой о стену, и хрипло дышал. Маска покрылась колючими иголочками инея, а над ней сияли золотом драконьи глаза. Повернувшись, Тень подмигнул ей.

— Ты отлично справилась.

И в этот момент чувства стали невыносимы. Они разрослись в груди так широко, стали такими горячими и тяжелыми, что требовали немедленного выхода. Нужно было врезать в стену, заорать во всё горло или… Подчиняясь странному дикому порыву, огнем прокатившемуся по телу, Таня схватила край его маски и резко дёрнула вниз, обнажая влажное от дыхания лицо Адриана под ней. А потом потянула его на себя и впилась в губы болезненным поцелуем, вкладывая в него всё волнение, страх и радость. Если Адриан и растерялся, то всего на мгновение, а потом подался вперед, отвечая на поцелуй с такой же жадностью. По спине разлилась нега, а затылок закололо от удовольствия. Его рука скользнула ей на талию, и Таня легко поддалась, прижавшись к нему всем телом. Она закинула руки Тени на шею, притянула его требовательно и беззастенчиво, сминая капюшон плаща под пальцами. Запах кардамона и шалфея отгородил её от всего мира, остались лишь поцелуй, и влажная кожа, и крепкие объятия, которые длились бесконечно, а мир замер и отодвинулся далеко-далеко, став маленьким и не важным.

— Мы вам не мешаем?

Таня дёрнулась назад, но Тень удержал её ещё на пару мгновений, будто завершая поцелуй, не позволяя другим прервать его, а когда отдалился, на губах его сияла довольная усмешка. Таня смотрела на него жадно и испуганно одновременно, прижимая тыльную сторону руки к распухшим губам. Прежде чем повернуться, Адриан натянул на лицо маску, пряча под ней улыбку.

— Ничуть не мешаете, — как ни в чем ни бывало прохрипел Тень, оборачиваясь. — Удалось оторваться от преследования?

— Удалось, — ответил Рому, потому что Кэлин угрюмо молчал. — Спасибо за помощь. Без тебя бы мы не справились.

Он протянул руку, и Тень, не задумываясь, крепко пожал его локоть. Какая ирония! — подумалось Тане, которая так и стояла у стены, раскрасневшаяся, с растрепанной головой и мечущейся душой. Если бы Рому только знал, перед кем извиняется и кому жмёт руку, вглядываясь в темноту под капюшоном, бросился ли он в драку? И что бы сделал принципиальный Кэлин?

— Вам пора. Вы далеко от дома, поэтому выходите через южные ворота и идите через пригород. Да, это очень далеко, но намного безопаснее, чем соваться в центр. Вот, возьмите, — Тень кинул Рому монету. — Наймите кого-нибудь с повозкой. Мне тоже нужно идти.

— Не задерживаем, — отозвался Кэлин. Он смотрел на городскую легенду прямо и с вызовом, ничуть не испытывая пиетета перед ним.

— Ты забыла, — небрежно напомнил Тень. Легко тряхнул рукой, и из рукава в ладонь скользнул футляр. Он передал его Тане.

— Ты отдала ему объект? — воскликнул Кэлин.

— Меня зажали в угол! — развела руками Таня. — Что я должна была сделать? Жандармам его подарить?

Глава призраков взял коробочку и демонстративно проверил, проверяя, всё ли на месте. Он не показывал бархатистого нутра, но по его лицу стало ясно, что патроны в сохранности. Впрочем, Тень это мало волновало. Он повернулся к Тане, приложил два пальца к краю капюшона, прощаясь.

— Тессия, — в его хриплом шёпоте Тане послышалась насмешка и что-то ещё, тёплое и мягкое. А затем Тень распахнул ближайшую же дверь и скрылся за ней, словно это был его собственный дом, оставив призраков в одиночестве.