Тонкая вязь драконьего языка, стоило немного расслабиться, превращалась в сложный узор со сплошными узелками и смысл её ускользал, словно угорь из мокрых рук. Чтение давалось Тане тяжело и в более благоприятной обстановке, что уж говорить о душной камере с единственным источником света — маленькой твераневой лампой, когда в голову лезли лихорадочные мысли, а грудь сдавливало от противоречивых чувств.

На койке, аккуратно застеленной колючим одеялом, лежала простая холщовая сумка, но от одного взгляда на неё замирало сердце. Это была его сумка, он принёс её. На столе, прикрученном к полу, лежала стопка его книг. Возможно, Мангон иногда пролистывал их, когда ему требовалось что-нибудь вспомнить о Радии. И длинные пальцы переворачивали страницы, стискивали корешок, с небольшим усилием разглаживали сгиб.

“Раздави меня каток!”

Таня закрыла глаза руками, пытаясь сосредоточиться. В темноте перед ними плясали золотые мушки. Мысли раз за разом возвращались к Мангону, и Таня злилась на себя за это, говорила себе, что он женат, что ждёт ребёнка в конце концов! А потом вспоминала его тепло, когда они сидели бок о бок, и переполнялась волнением и презрением к себе. А вслед за этим вспоминала прикосновение к её руке, осторожное поглаживание лепестков лилий. Таня опустила взгляд, заставила татуировку шевелиться и который раз вернулась мыслями к своей новой роли. Пророчица. Правда ли быть избранной Великой Матерью так опасно? Правда, что и Итари, и Денри, и сама Матерь её обманули?

Она качнула головой, прогоняя бесполезные размышления, и постаралась понять ещё хотя бы несколько строк из книги.

— Особо крупные города расположились вдоль Белого моря. Жители их промышляют рыбной ловлей и торговлей. Их порты стали воротами для обмена товарами с далекими и загадочными Туманными островами…

За дверью послышались голоса. В замок вставили ключ, и стало очевидно, что гости пожаловали именно к ней. Таня нахмурилась, закрыла книгу.

— Нет, никто к ней не приходил. Кроме вас, ваша светлость, — голос принадлежал стражнику, который приоткрыл дверь, пропуская вперед посетителей.

Первым вошёл Денри, и Таня была искренне счастлива его видеть, но предательское сердце сжалось, когда за ним показался Мангон. Таня встретилась с ним глазами и со всем жаром понадеялась, что не выглядит, как дурочка, впервые увидевшая тверамобиль. Впрочем, её тут же сгреб в объятия Денри, избавляя от необходимости сохранять равнодушное лицо.

— Привет, Менив. Как ты тут?

Таня с облегчением ткнулась в его горячую кожу, которая так знакомо пахла чем-то пряным и — едва заметно — железом.

— Не так плохо, как можно было бы ожидать, — глухо проговорила Таня куда-то в его рубашку. Она была сшита из плотного шелка, мягкая и наверняка безумно дорогая.

— От тебя пахнет тюрьмой, — сообщил Денри.

— Неожиданно, правда? — едко отозвалась Таня, испытывая огромное облегчение. Вот эти отношения ей были понятны: простые и комфортные, основанные на дружбе и взаимных поддразниваниях, они вызывали теплое ощущение предсказуемости, тогда как мысли о Мангоне приносили тревогу, густо замешанную на удовольствии. Больное сочетание, как ни посмотри.

— Мы по делу, — заявил Адриан, когда отправил стражника подальше от камеры и плотно закрыл дверь. Он выглядел мрачным и строгим, и был в этой шкуре настолько убедителен, что казалось, ему и не приходится быть другим. — Скажи, какие отношения тебя связывают с Оноре Гетиком?

— С кем? — переспросила Таня. Она оторвала лицо от рубашки Денри и теперь удивленно смотрела на Мангона.

— Оноре Гетик, — спокойно повторил тот.

— Ну и имя у бедняги… Но я впервые слышу о нём.

— Вот как? — Адриан потер подбородок. — А он утверждает, что ты его любимая племянница, которая сбилась с истинного пути и случайно оказалась на площади, а вообще ты милейшая тессия. Точнее не ты, а некая Зена. Знаешь такую?

— Да, я представилась так мятежникам, — проговорила Таня под пристальным взглядом Мангона. Тот будто пытался увидеть её насквозь, добраться до самых тайных мыслей. — Всё это глупость какая-то.

— Адриан, я же говорил, это невозможно. Она бы не успела ни с кем сговориться, — добавил Денри, и тут же Таня шлёпнула его по плечу:

— Эй! Я бы вообще не стала этого делать! Что за мысли?

Адриан прошёл в глубь камеры, устроился на стуле, закинув ногу на ногу. Внимательно посмотрел на книги, лёгким движением поправил их, чтобы лежали ровно, уголок к уголку, и Тане показалось, что губы его дрогнули в попытке улыбнуться. Через мгновение он снова стал серьезен.

— Однако Гетик пришёл к нам, — продолжил за него Денри. — Пытался давить, обращался к своим связям и заслугам. Назвал твою выходку на площади… Как он там сказал?

— Девичьей глупостью, — подсказал Мангон.

— Да, сказал, что мы должны закрыть глаза на девичью глупость.

Таня почувствовала, как похолодел затылок.

— Это что же получается? Кто-то такой влиятельный…

— Именно. Кто-то очень влиятельный заставил Гетика вступиться за тебя. А он входит в Сенат, между прочим. Человек серьезный и пользующийся доверием. Вопрос с доверием, впрочем, я пересмотрю.

Таня вцепилась в руку Денри, но смотрела только на Адриана, будто тот мог её защитить. Ей вдруг стало холодно, словно она оказалась на продуваемой всеми ветрами площадке, а не в душной камере.

— Зачем я им понадобилась? Что они хотят со мной сделать?

— Это ты мне скажи, — хмыкнул Адриан. — Кому ты могла так понадобиться, что он заставил Гетика рискнуть своим положением? Кого настолько сильного ты знаешь, кто способен вообще приказывать сенатору?

Таня молча помотала головой.

— Никто не приходит на ум. Но что мне делать? — во рту у неё вмиг пересохло. — Что со мной будет, если я попаду к ним в руки.

— Моё предложение ещё в силе, — Адриан неопределённо махнул рукой. — Я забираю тебя отсюда, приставлю к тебе охрану, и никто впредь до тебя не доберется.

— Да, Менив, возвращайся в нашу квартиру, — сказал Денри, и Таня недовольно посмотрела на него. Надо было ему обязательно обозначить свои права. — А ещё лучше — к Итари. Там ты будешь в безопасности, и никто тебя не достанет…

— И как ты её отправишь? — вклинился Мангон. — Через Ажхаду? Султан будет рад её возвращению.

— Нет, конечно, но есть же другие пути…

— Нет, — сказала Таня, и голос оказался на удивление твёрдым. — Никто меня никуда не отправит. План вернуться к мятежникам остаётся в силе.

— Менив, ты же сама говорила… — начал было Денри, но Таня упрямо мотнула головой.

— Ладно, я испугалась, доволен? Но теперь я взяла себя в руки. Нет, — добавила она, увидев, что Денри готов спорить. — Я не вернусь.

— Что ж, — вздохнул Адриан. — Мои приготовления почти окончены. Я собирался устроить твой побег во время перевода в тюремную крепость, но кажется, дэстор Гетик оказывает нам услугу.

— Он требует встречи с тобой, — сказал Денри.

— Значит, встретимся. Как я могу отказать любимому дядюшке? — недобро усмехнулась Таня.

— Ты уверена? Хорошо, пусть будет так, — кивнул Мангон. — Узнаем, что ему нужно. Будь готова: он может давить и манипулировать. Ни на что не соглашайся, тяни время, вместе подумаем, как дальше действовать. Если что, ссылайся на страх передо мной.

— Да, мы же страшные драконы, — Денри широко улыбнулся, демонстрируя острые зубы, и приобнял Таню за плечи.

— А если он захочет… Ну… Что-нибудь сделать со мной? — Таня старалась, чтобы её голос звучал не слабо. — Поймите, я не знаю, зачем ему это может понадобиться. Но вдруг?

— Я отдам особое распоряжение, чтобы его внимательно обыскали.

— Ты же говорил, что нам нужно быть осторожными со знатью. И особенно — с сенаторами, — напомнил Денри, и Таня остро почувствовала, сколько всего происходит вне её поля зрения, насколько она лишняя в делах этих двоих.

— Помню, — раздраженно отозвался Мангон. — Только я не пущу его к Татане без обыска. Не согласен — пусть идёт к Бурунду в трещину.

Таня прыснула от нервного смеха: она не привыкла слышать ругательства от обычно сдержанного дракона. А Денри напомнил:

— Менив-Тан, не забывай. Ты так подставишь её рано или поздно.

— Ладно-ладно, я понял, — согласился Адриан, а в уголках губ пряталась улыбка, и глаза лукаво блеснули, когда он встретился взглядом с Таней. — Я подпишу ему разрешение на встречу с тобой. Помни, у него должно остаться ощущение, что ты обманываешь нас.

— Обманывать его, что обманываю вас, — кивнула Таня.

— Не кажется, что это слишком?

— Хочешь сказать, что я не справлюсь? — спросила она, прямо глядя в глаза Мангону. Она почувствовала приступ неуверенности в себе, а затем — раздражения. Зачем он раз за разом смущает её спокойствие?

— Я хочу сказать, что ты никогда не участвовала в подобных интригах. Ты как кролик, что заполз в клубок змей и хочет всех убедить, что он такая же змея. Мятежники опасны, Гетик — опытный и хитрый политик. И мы, если честно, ничем не лучше.

Таня смотрела на Мангона во все глаза. Он сидел, вальяжно облокотившись на грязный тюремный столик и закинув ногу на ногу, всем видом выражая холодность и скуку, и бросал колючие взгляды из-под черных ресниц.

— Говори за себя, — пылко возразил Денри, притягивая Таню к себе и сжимая её плечо до боли. — Мы с Менив всегда за одно.

— Спасибо, Денри, — выдохнула Таня, и он поцеловал её в лоб. Она и забыла, какие горячие у него губы. А потом вздрогнула, когда Адриан громко хлопнул в ладони.

— Что ж, видит Матерь, я тебя предупреждал. Гетику не терпится попасть к тебе. Возможно, он приедет сегодня же или в ближайшие дни. Продумай свою линию поведения.

Таня подумала, что вид у неё сделался совсем несчастным, потому что Мангон добавил:

— Не переживай, я тебя не брошу. Скорее всего, я буду настаивать на личном присутствии и, если что, выдерну тебя из Гатиковых лап.

— Спасибо, — слабым голосом откликнулась Таня.

— Вместе навсегда, помнишь? — проговорил Денри, прежде чем уйти. Таня кивнула. Он обхватил её лицо своими горячими руками и прислонился лбом к её лбу.

— Всё будет хорошо, — она улыбнулась. — Ты будешь мной гордиться.

Гетик не обманул: он сделал все для того, чтобы вызволить Таню из тюрьмы. Он не оставлял Мангона в покое, написал к нему несколько обращений, пытался надавить на начальника тюрьмы, и по всему выходило, что племянницу свою он очень любит и жаждет видеть её дома.

— А потом он заверил, что отошлёт тебя в наказание из столицы, чтобы ты не соблазнялась пороками, — говорил ей Адриан в последнюю встречу. — Знаешь, какие у него планы?

— Да. Он вернет меня в убежище мятежников.

— Запиши мне, где оно находится.

— Я не дам тебе его адрес! — возмутилась Таня. — Не хватало еще, чтобы однажды твои жандармы пришли и всех арестовали.

Адриан мрачно посмотрел на неё.

— Здесь, — он постучал пальцем по папке, которая лежала на убогом тюремном столе, — твоя радийская биография, имена тех, кто в городе якобы знает Зену. А еще адреса, где мои люди будут ждать от тебя писем. Два раза в неделю должен быть отчет хотя бы на одном из адресов. Как хочешь, но ты должна выбираться в город и оставлять мне записки. Если от тебя не будет вестей двое суток, я лично прилечу и сожгу к Бурунду все северное предместье, — голос его стал ниже и звучал угрожающе. — Поэтому скажи лучше сама, где мне тебя искать, если ты пропадёшь. Обещаю, — добавил он, — что не буду трогать твоих друзей без острой необходимости.

Таня ещё некоторое время колебалась, а потом криво начеркала план, как найти убежище призраков.

“Простите, ребят, но всё происходящее немного вышло из-под контроля”.

— Хорошо, — Мангон выглядел удовлетворённым. — До завтра у тебя есть время выучить всю эту информацию, чтобы влезть в шкуру Зены. Если от тебя захотят услышать подробности, они их получат. Кстати, почему Зена? Что за имя такое?

— Это… из ТОЙ жизни, — смутившись, ответила Таня.

— Это имя какой-то твоей знакомой?

— О нет. Персонажа. Героини приключенческий историй.

— Вот как, — улыбнулся Мангон. Кажется, его забавлял этот разговор. — И что же, она была красавицей, похитительницей сердец?

— На самом деле нет. Только не смейся, хорошо? История называлась “Зена. Королева воинов”. Ну Адриан, я же просила!

Мангон расхохотался, запрокинув голову назад, коротко, но от души.

— Этого следовало от тебя ожидать. Что ж, королева воинов, у тебя есть время как следует подготовиться. Держи в уме все истории, — он, засунув металлическую руку в карман, наклонился и аккуратно постучал Таню по лбу, — и все личности. Будь аккуратна, и тогда ты выживешь.

Когда Гетир на следующее утро вывел Таню на волю, ни Мангона, ни Денри у жандармерии не было. Над Илибургом расплывался хмурый зимний день. Злой морозец сразу схватил Таню за плечи в тонком манто, за обтянутые чулками лодыжки под скромным платьем, и за уши под широкополой кокетливой шляпой. Всё это тряпьё Гетик велел доставить ей прямо в камеру, и вопреки обыкновению, Таня не сопротивлялась. Она должна была играть роль Татаны, которая Менив-Тан, которая притворяется добропорядочной радийкой Зеной, а той наверняка понравилось бы костюм из тяжелых добротных тканей. У жандармерии их ждал черный экипаж, запряженный четверкой вороных коней.

— Мы поедем не на тверамобиле? — спросила Таня.

— Мне приказано вывезти тебя через Восточные ворота, а потом по просёлочным дорогам доставить на север города, откуда ты уже отправишься в свои трущобы, — ответил Гетик, усаживая на обитую кожей скамью напротив неё.

— Эти вещи… Я их вернуть должна, наверное?

Гетик смерил её взглядом с головы до ног, и в глазах читалось такое презрение, что Таня поняла: в гробу он видел вещи, которые касались её мерзкого тела. И если до этого она собиралась искренне отблагодарить чиновника за спасение, то теперь слова замерзли на языке.

— Оставь себе. Это подарок.

Некоторое время они ехали молча. Таня хотела было посмотреть в окно, но стоило ей коснуться бархатных шторок, как получила тростью по руке.

— Не смей! Никто не должен нас видеть.

Она отдернула руку и уставилась в деревянную панель за спиной Гетика. Таня не могла бы сказать, сколько прошло времени, прежде чем он заговорил снова:

— Если ты вдруг появишься в моем доме. Как моя племянница, разумеется. Нам нужно будет придумать, что делать с твоим… непотребным видом. И это не будет обсуждаться.

— Почему я должна оказаться у вас дома? — фыркнула Таня, и он как-то странно посмотрел на неё, так что ей стало неуютно. Что он знал о планах Лекнира на её счёт? — Вы не поделитесь со мной?

— Не понимаю, о чем ты, — отрезал Гетик. Таня хотела было поспорить, но не успела: экипаж вдруг занесло сначала в одну сторону, потом в другую. Его и раньше нещадно трясло, но теперь приходилось держаться за сиденье, чтобы не свалиться на пол.

— Эй, возница?! — закричал Гетик. — Что происходит?

Экипаж резко затормозил, так что Таня полетела лицом прямо в бесконечные подбородки сидящего напротив мужчины. Она едва успела отпрянуть, как снаружи послышались крики и удары: там явно завязалась драка. Гетик в панике посмотрел на Таню.

— Дайте трость, — потребовала она. — Ну же, быстрее! И постарайтесь не мешать, я попробую нас защитить.

Мужчина не успел и слова сказать, как дверь экипажа распахнулась, и на них уставились трое мужчин. На них была простая теплая одежда, а лица скрывали самодельные тканевые маски с прорезями для глаз. Осмотревшись, Таня увидела, что остановились они в каком-то перелеске.

— Здравствуйте, сенатор, — проговорил мужчина. — Это похищение.

— Вы не можете меня похитить! Я вхожу в совет…

— Да кому вы нужны? — недружелюбно перебил его разбойник. — Мы похищаем вашу спутницу.

Может быть, кого-то и могли обмануть рукодельные маски, но Таня сразу узнала Кэлина, Мирчу и Рому. Стараясь не показать радости, она приняла руку и выбралась из экипажа. Худой высокий Мишо распрягал лошадей. Кучер сидел, связанный в стороне.

— Привет, — тихо проговорил Кэлин. — Как ты?

— Хорошо, — ответила Таня. От присутствия призраков стало как будто теплее, и жизнь уже не казалась такой сложной.

— Привязывайте к дереву его! — велел Кэлин.

— Вы чего делаете? — зашипела она, пока Рому затягивал веревки на дородном сенаторе, а Мирча ему мешал. — Гетик действовал по приказу Лекнира.

— Проклятье, — прошипел Кэлин. — Почему он нас не предупредил. Эй, вы! Бросайте этого ублюдка, берите лошадей и уходим!

Призраки достали из сумки уздечки, быстрыми движениями накинули на головы лошадей, пока несчастный связанный Гетик что-то мычал: говорить ему мешал его же шейный платок, засунутый глубоко в рот.

— Умеешь на лошади ездить? — спросил Кэлин, перебрасывая поводья на спину лошади. — Сёдел у нас нет, к сожалению.

— Нет, — ответила Таня, и голос её стал сдавленным. — Я с детства их боюсь. Еще на мне эти тряпки.

— Не бойся, я помогу. Иди сюда, — он подхватил Таню и попытался забросить её боком на лошадь. Получилось не с первого раза: лошадь волновалась, переступала по промерзшей земле, а Таня не имела ни малейшего представления, как правильно садиться. Наконец ей удалось удержаться и не соскользнуть вниз, и Кэлин ловко запрыгнул позади неё. Было заметно, что ему не впервой было иметь дело с лошадьми. Кроме него верхом оказался только Рому, Мирча и Мишо вели своих кобыл под уздцы.

— Уходим! Вы двое, оставьте лошадей, где условились. Жду всех в убежище.

Кэлин сжал бока лошади и та пошла рысью. Таня старалась смотреть вперёд и не думать о том, что она сидит между ног Кэлина, прижимаясь к его груди, и его руки держат поводья, обнимая её с двух сторон. Она чувствовала его тепло и запах, слышала дыхание и поймала себя на мысли, что ей была приятна его близость. Смущенная собственной беззастенчивой радостью, Таня решила, что чувствует себя в безопасности рядом с Кэлином, словно в компании старого друга, но долго думать о чувствах он ей не дал:

— Сними с меня эту маску.

Таня была вынуждена обернуться и оказаться с ним лицом к лицу. Его дыхание пахло чем-то горьким, щеки покрывала щетина. Она сунула руки под ткань и стащила её наверх.

— Слава Матери, — Кэлин помотал головой, позволяя волосам рассыпаться, а потом посмотрел на Таню тепло, с улыбкой. — Ну здравствуй, Зена.