Ann

Иногда любить — это молча зашивать разорванное сердце после каждой встречи с любимым.

Но моё сердце уже так сильно заштопано, что я изо всех сил стараюсь спрятать его, боясь, что уже не найду для него заплатку.

Я все ещё в “Опасных” только из-за Сени.

Другие цели рухнули.

Дан… Не знаю, что и сказать…

Просто ставим прочерк.

Не реализовано.

А Дементьев…

Он не отреагировал ни на распиаренную измену, ни на мои звонки и сообщения, ни даже на электронные и бумажные письма с документами на развод. Глухая тишина, как бы я ни старалась очернить его фамилию. Я отправляла квитанции об оплате “публичных домов” во все скандальные издательства, но Серёжа продолжал сохранять за мной статус “жена”.

А тут неожиданно…

— Привет, милая. Соскучился очень.

— Серёжа? Привет… Как всегда, эффектное появление, — бурчу я, недовольная такой многообещающей встречей.

Я не ожидала увидеть Дементьева на обычном заказе. Хотя возможность заподозрить подставу у меня была. Во-первых, завышенный гонорар. Во-вторых, условие, по которому менеджер должен обязательно сопровождать группу. А в-третьих, уж слишком знакомая по английским раутам обстановка мероприятия.

Да, “Dangerous” не та группа, которую зовут для увеселения посольственных снобов, но идеальная, чтобы отплатить мне за самовольство. Дементьев ничего не делает просто так. А значит, я, он и Пантера в одном месте неспроста.

— Я сюда приглашена не только как менеджер “Опасных”... Правда, Серёж?

— Конечно. Ты здесь как моя жена… — потянул муж, но я тут же его перебила.

— Сереж, мне нужен развод, — не хочу больше мириться с этим навязанным браком. И дело вовсе, не в Дане, а в том, что этот брак мне всегда был не нужен. И только из-за угроз отца я поставила свою подпись в Загсе. — Я подготовила все документы…

— Я подписал их, — обрывает меня мужчина.

А я как-то даже потерялась в моменте, неготовая получить желаемое без должного боя.

Разрыв шаблона…

Дементьев и согласие на развод.

Только вот спокойная свободная жизнь мне не светила. У Сергея Сергеевич, как всегда, были условия.

— Получишь их после банкета, а до его окончания ты любящая жена.

— Сереж, зачем это?

— Хочу напоследок отыграться на этом парне, — муж кивнул в сторону сцены, но я не решилась посмотреть туда.

А зачем, если я знала, что увижу?

Ненависти и презрение, которое Дан так отчётливо мне транслирует.

Больше я не обманываюсь…

Больше не вижу в этом взгляде что-то другое…

Больше не грежу этим парнем… Если только бесконтрольно в коротких снах…

Знаете, я смогла договориться с телом, с мозгом, даже с сердцем.

Нам с Даном не суждено быть вместе. Так было всегда. И дело не в Лоле, не в отце, не в моем замужестве. А в нас самих…

Мы никогда не понимали друг друга. Не умели слышать и слушать. Не умели договориться, прощать ошибки и мириться с недостатками.

А самое важное, мы упустили время, чтобы этому научиться.

Все, что я сейчас могу, — это позволить Дану выплеснуть на меня свою боль и обиду, чтобы в его душе не осталось чёрных ядовитых шипов. Чтобы он смог снова открыть кому-то свое сердце.

Я не знаю, кто это будет. Может Лола, а может совсем другая девушка.

Однозначно одно — это не могу быть я…

Я лишь менеджер, которому нужно ещё совсем немного времени с ним…

Времени на то, чтобы подготовиться сказать “пока”...

— Хочу, чтобы он хотя бы несколько часов побыл в моей шкуре, — с издевательской улыбкой на устах продолжил Дементьев. — Хочу, чтобы он почувствовал, каково это, когда любимая всем своим существом принадлежит другому.

— Сереж?! — возмутилась я.

Руки тряслись, и за рёбрами все так жалобно подвывало. Ведь я понимала, что это пустое. Не будет Дан ничего чувствовать.

— Я пока ещё имею на это право, Анна… Я все еще твой законный муж.

Право…

Право унижать и использовать меня для самоутверждения.

Как низко…

Но честно и логично.

Мне понятна логика Серёжи. Он два года старался приручить меня, как дикого зверька. Но в ответ на всю его ласку я лишь сильнее рвалась прочь, не признавал его за хозяина. И вот сейчас, избавляясь от кусачей собаки, Дементьеву важно было сказать “новому владельцу”:

— Она у меня воспитанная.

Самое ужасное, что я снова согласилась…

Согласилась быть послушным домашним питомцев, ждущим, что дверь откроется пошире и я смогу наконец-то убежать навсегда.

Я снова сама себя убеждала, что это все лишь для того, чтобы в будущем я была счастливой.

Только вот как далеко от меня это будущее?

И что для меня счастье? Быть свободной от Дементьева или быть одной без Чернова?

Вопрос без ответа…

Поэтому я позволила нарядить себя в красное платье (любимый цвет моего пока ещё законного мужа) и заставила себя снова стать тенью Дементьева. Улыбаться, когда это делает он. Положительно кивать, когда он разрешает. И игнорировать боль в собственной груди, потому что в очередной раз кому-то было важно втоптать меня в пол, чтобы самому стать на несколько сантиметров выше.

Это резало по живому, но, к счастью, не израненное сердце, а лишь жалкие остатки гордости.

— Встречайте, рок-группа “Dangerous”, которая украсит наш вечер. Могу обещать только одно. Будет свежо и необычно! А в остальном, друзья, вы должны понять меня. Я не мог не поддерживать любимую жену во всех её пусть и легкомысленных увлечениях… — по-своему дерзит Дементьев, приглашая “Опасных” занять места у своих музыкальных инструментов.

И только когда заиграла музыка, я позволила себе немного расслабиться, ведь все шло по плану.

Сережа показал свое превосходство, а Дан не отреагировал. Они оба улыбались, осознавая, что сделали меня, указали мне моё место. Я мусор, который пора выбросить.

Прикусила губу, останавливая стон иррациональной безысходности.

Дура!

Нужно радоваться, что пострадала только я в этом противостоянии. Что вот-вот остановится эта адская карусель, и я сойду, даже не до конца растеряв себя.

Я обрету свободу, спасу друга и почувствую спокойствие без этого тяжёлого дикого взгляда Пантеры.

Глаза в глаза.

И такое очевидное — он меня ненавидит…

И внутри меня снова что-то с треском хрустнуло.

Да так больно, что пришлось опустить голову, чтобы скрыть гримасу страдания. Я приказывала себе не дрожать, но все-таки для уверенности уцепилась в руку Дементьева.

— Анна?

— Можно я отойду в уборную, пожалуйста? — попросила я, боясь, что ещё несколько минут под испепеляющим огнём шоколадных глаз и я развеюсь пеплом по ветру.

— У тебя две минуты, Анна, а потом ты снова встанешь рядом и будешь радостно улыбаться мне… — процедил сквозь зубы Дементьев, не желающий упускать ни минуты своей мести, но понимающий, что меня знатно так накрыло и мне нужно прийти в себя, чтобы он смог продолжить демонстрировать всем (а точнее, одному конкретному парню) свою послушную собачонку на коротком поводке.

Но стоило мне только выйти из банкетного зала, как за спиной прогремел взрыв, исходящий вовсе не от ядерной бомбы, а от высокой, мощной фигуры Пантеры и очень опасной.

Тик-так… Тик-так… Бум!

Больно и прекрасно одновременно.

— Энн, так нельзя. Нельзя быть такой плохой девочкой. Нельзя заставлять меня страдать. Я же ревную. Ты моя, Скрипка… Только моя.

Сердце на ошметки. Каждое его слова хотелось не только слышать, хотелось чувствовать. Дыханием на коже, поцелуями на губах, прикосновениями на теле.

— Я только сейчас понял, что не смогу без тебя. Не смогу отпустить. А тем более отдать другому. Наверно, я сошёл с ума, но я не могу ни есть, ни спать без тебя. Все сны только о тебе. И в них мы снова вместе, Энн…