Мэтт Каулиц

Эмпаты

Посвящается моему дискрету.

Огромная благодарность Emmi Deagorn, Ida Vine, Gabriel Ravencrown.

Без вас эта книга была бы совсем другой.Часть 1. Старший наследник Глава 1. Инспекция

Следующий переулок оказался тупиковым. Длинная извилистая улица заканчивалась кирпичным забором, наглухо преграждающим проход. Кай саданул по нему кулаком и затравленно обернулся. По бокам щерились темные окна, забранные решетками.

Шум за углом нарастал с каждой секундой. Кай отчетливо слышал холодную сосредоточенность преследователей, к которой примешивалась острая нотка азарта. Им нравилась погоня. Он как загнанный заяц петлял по улицам, а они планомерно загоняли добычу. Последнее взбесило его больше всего.

Уже с третьей попытки оконная решетка податливо хрупнула, под ноги посыпались куски кирпича и хлопья ржавчины. Сдернув завязанную на поясе рубашку, он кое-как намотал ее на локоть и резко ударил. Звон стекла грянул как гром. Совсем рядом повеяло нетерпеливостью, которая отозвалась дрожью у него в ногах.

Осколки стекла, торчащие в раме, впились в ладонь, но он лишь досадливо отмахнулся. В рубашке зияли прорехи, но она сгодилась еще раз – зажать порезы, чтоб его не выследили по пятнам крови.

«Чертов стадион, зачем я вообще туда поперся?!»

Темные коридоры путались перед глазами, пока он несся по заброшенному зданию. Вдалеке вновь раздался звон стекла. Преследователи уже были внутри, повторив его манёвр. Слишком быстро, но если он успеет выбраться с другой стороны дома и выскочить на людную улицу, то они его потеряют.

«Чертовы соревнования. Все пошло не так. Во время воздействия один из инсайдеров ошибся, зрители испугались и…»

Кай влетел в просторное угловое помещение, когда-то служившее спортивным залом. При первых шагах на него тут же пахнуло пылью и нос провокационно засвербел. Чихнуть в логове, обложенном полицейскими ищейками, было бы самым идиотским окончанием погони.

Напротив входа высилось покосившееся баскетбольное кольцо. Огромные окна были забраны сеткой, ее обрывки покачивались на сквозняке. Рамы грозно щерились осколками, но пролезть сквозь них удалось разве что получив фарш на выходе. А вот приоткрытая форточка на высоте двух метров вполне годилась.

Кай рванул к ней, чувствуя, что счет пошел уже на секунды, которые ускользали сквозь пальцы, как мокрые медузы. Низкая спортивная лавочка хрустнула под его ногами. Подпрыгнув и кончиками пальцев вцепившись в раму, он перевалился через нее животом, слыша топот и нетерпение прямо за спиной. Холодок сквозняка и чужого внимания одновременно мазнули затылок.

«…и острый взрыв чужого страха полностью затопил разум. Чувство удушья в груди, мокрая от пота спина и ряды кресел, уплывающих куда-то в сторону. И уже его собственное воздействие, которое затапливает стадион панической атакой.»

Он вывалился прямиком в кусты, растущие внизу. Напротив светились огни шоссе, нескончаемым потоком неслись машины. И самое главное – оттуда фонило эмоциями, которые легко перекроют его след и от полицейских, и от возможного появления инспекторов.

С трудом продравшись сквозь мятые ветки, Кай с низкого старта бросился вперед, влекомый одной мыслью: «Выбрался, выбрался, почти выбрался...». Поэтому подножка, хитро поставленная в последний момент, разбила не только его надежду, но и знатно нос.

Асфальт притянул его магнитом, и оторваться от него вышло не сразу. Кай с трудом перевернулся, зажимая лицо рукой. Кровь стекала по губам, и он с отвращением сплюнул, чувствуя, как к горлу поднимается комок тошноты. Он плохо выносил вид крови. В висках зашумело.

– Не набегался еще?

Тяжелые ботинки остановились напротив, преследователь присел на корточки, почти сочувственно посматривая на него. Полицейский значок блеснул в тусклом свете фонарей. Офицер был полноват, ремень подпирал выступающий живот, больше подчеркивая его, чем сдерживая.

– Это ты устроил переполох на стадионе?

– Нет, не я, – с трудом прохрипел Кай, нагло глядя ему в глаза.

Полицейский здорово отвлекал его от тошноты, и он даже попытался сесть, опираясь на вторую руку.

– А чего тогда удирал?

– Рефлекс, не люблю мужиков в форме.

Мужчина хмыкнул в усы, которые густой щеткой топорщились над губой. Черная кепка с серебристой эмблемой съехала на бок, приоткрывая вспотевший лоб. Чтоб оббежать вокруг здания ему понадобилось не меньше усилий, чем его оконным коллегам, полезшим напрямую.

– Парни, забирайте его. Инспектора уже подъехали?

Двое полицейских как раз выкарабкались из окна, поддерживая друг друга. Вид у них был недовольный. Оба поджарые и высокие, сразу ясно, почему именно они полезли за ним. А вот словить беглеца повезло их коллеге, оставленному на стреме.

Пока они переговаривались друг с другом, Кай решил, что уже достаточно злоупотребил дружелюбием правоохранителей. Дожидаться Инспекцию не входило в его планы. Он дернулся в сторону, пытаясь на ходу подняться на ноги, но проворный удар в спину повалил его обратно. На запястьях защелкнулись стальные обручи, сковывая руки за спиной.

– Он вообще совершеннолетний?

– Документов нет. Ты совершеннолетний, пацан? – Кая все-таки поставили на ноги, а карманы джинсов деловито прохлопали, не найдя ничего, кроме старой неопознанной обертки.

«Пошел к черту».

Он сердито зыркнул на него из-под растрепавшейся челки. Его ответ ничего не изменит, так смысл напрягаться и разводить беседы. Полицейских его бравое молчание не тронуло, один из них протянул усачу зажигалку и оба затянулись дешевыми сигаретами.

– В любом случае это забота Инспекции. Наше дело маленькое – поймали бегуна и вызвали кого надо.

– Не завидую тем, кто остался народ утихомиривать. Первый заслон охраны толпа начисто смела, когда со стадиона выбегала.

– Нахрена ты толпу перепугал, террорист малолетний?

Грубый тычок в спину вынудил его пошатнуться и поежиться от ощущения чужого прикосновения. Пихал один из новоприбывших, его поимщик продолжал благодушно попыхивать сигаретой.

– Да пошел ты, – все-таки процедил Кай сквозь зубы.

Преследователи окружили его, выстроив круг с пленником по центру. Ощущение опасности за спиной было настолько невыносимым, что позвоночник свербел от чужого присутствия.

– Дерзкий, – предвкушающе протянул полицейский.

За спиной свистнул воздух, нога подогнулась от подлого удара дубинкой по сухожилиям. Голень мгновенно онемела и Кай упал на одно колено. Резко развернувшись к нападавшему, он попытался было лягнуть его, но грубая оплеуха откинула его на землю.

– Эй, полегче. Мало ли чей он, – вмешался усач.

– Помойный он, из тех банд, что инспектора не отловили.

Из разбитого носа на асфальт капнуло красным. Кай сжал зубы так, что в челюстях что-то хрустнуло. Вдалеке замерцали зеленые маячки патрульной машины Инспекции, и полицейские торопливо подхватили его под локти, придавая вертикальное положение.

– Только пикни и загремишь в изолятор, уж я об этом позабочусь.

Очередной болезненный тычок в спину вынудил Кая споткнуться. Внутри поднималась обжигающая волна, смывая остатки здравомыслия.

– Вы опоздали, мы тут уже полчаса с этим возимся…

Полицейский был выше его на голову, поэтому удар лбом пришелся ему прямехонько в нос. Раздался влажный хруст и почти одновременно с этим – яростный вопль боли. За мгновение, пока его коллеги ошарашенно оборачивались, Кай подлетел вплотную к мужчине и впечатал колено ему в пах. Руки с носа торопливо переместились ниже, прикрывая уязвимое место.

– Я убью этого молокососа!

– Вот же псих!

– Полегче, малец, не усугубляй свое положение. Успокойтесь, ну же! – толстяк с трудом оттеснил разъяренного полицейского подальше от пленника, которого тот рвался порвать на куски.

– Инспекция по контролю «ЭКВАД», что тут происходит?!

Лучи фонарей запрыгали по лицам, высвечивая то окровавленное лицо с разбитым носом, то суматошные попытки второго полицейского добраться до Кая и отомстить за честь друга. Усач, растопырив руки, удерживал своих коллег, благо один из них с трудом стоял на ногах.

– Этот мелкий сученыш напал на меня! Ты у меня на срок сядешь, понял, говнюк?!

– Обычный наглый юнец, да что с тобой такое?! Сейчас передадим его Инспекции и пойдем в бар!

В присутствии Инспекции полицейские отчасти успокоились, только их подбитый коллега продолжал буйствовать и вырываться из приятельской хватки. Толстяк попытался наладить контакт «глаза в глаза» и отвлечь на себя внимание, однако униженный правозащитник упорно выворачивал шею, выискивая обидчика.

– Черта с два я его теперь передам, пусть посидит с настоящими преступниками и попробует при них такое выкинуть!

Луч фонаря уперся Каю в лицо. К нему подошла высокая инспекторка и пристально всмотрелась в глаза, поочередно светя в каждый из них. Те заслезились от ярких бликов, но он старательно не моргал, слепо уставившись чуть выше, где предположительно находилось ее лицо.

– Мы его забираем.

Она коротко махнула своим сопровождающим, и еще два инспектора пристроились за плечами Кая, мягко подталкивая его к фургону. Он осторожно обернулся по сторонам, стараясь не привлекать внимание, но бежать было некуда.

– Куда?! – яростно взревели сзади.

Инспекторка флегматично распахнула удостоверение и ткнула его под нос разъяренному мужчине. Крупная голографическая эмблема даже отсюда отдавала зеленым свечением.

– Все подозреваемые в эмоциональном, кинестетическом, визуальном, аудиальном или дискретном неправомерном воздействии проходят через нашу инстанцию.

– Да чхал я!..

– Так вам и утерли нос, дражайший.

Представительница Инспекции равнодушно отвернулась, не обращая внимания на неодобрительные взгляды. Инспектора и полиция традиционно недолюбливали друг друга, особенно негодовали последние, из рук у которых регулярно выдергивали подозреваемых и отгораживались грифом «Секретно».

– Наручники-то наши верните, – хмыкнул усач, протягивая ключ.

– Лови.

Кай потер запястья, с опаской поглядывая на свою освободительницу. Ее пренебрежительное отношение к полицейским и гранитное спокойствие намекали на очень, очень высокий статус. Кому он вообще попался?!

– Едем.

Задержанного усадили на низкую скамейку в задней части фургона, инспекторка умостилась напротив и несколько раз постучала по решетке, отделяющую их от водителя. Его конвоиры устроились по бокам. Машина завелась и стартанула так резво, что Каю пришлось вцепиться руками в лавочку.

Тишину нарушало только мерное рычание двигателя. Сирену водитель не включал, но снаружи плескало зеленым от служебных маячков. В фургоне пахло бензином вперемешку с хлоркой, и Кай внимательно скользнул взглядом по полу, выискивая, что можно было так тщательно отмывать в спецтранспорте для перевозки потенциально опасных инсайдеров.

– Куда вы меня везете?

Кай в упор уставился на инспекторку, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. Бесполезно. В Инспекцию брали только опытных инсайдеров, устойчивых к воздействию любого типа, а среди высшего ранга сплошняком шли те, кто и сам мастерски воздействовал и мог управлять чужими ощущениями.

– В контору. Там говорить будет проще, чем в этом драндулете.

– Я ничего не сделал. Вы не того взяли.

– Ну да, а я мексиканская балерина, которая не отличит эмпата от табуретки, – в ее голосе не слышалось даже доли шутки, он оставался таким же ровным и спокойным.

Это одновременно и пугало, и успокаивало. Такие флегматики обычно способны на гораздо более жестокие вещи, чем тот же крикливый полицейский. Но для Кая это все равно было лучше криков и показной злости.

– Еще раз говорю…

– Тш-ш-ш. Не здесь, и не сейчас, Кай, – она приложила палец к губам, заговорчески глянув на соседей.

– Откуда вы?..

– Тебе сказали помолчать? – на плечо упала тяжелая рука одного из инспекторов.

Кай перевел взгляд на его напарника, который выразительно похлопывал дубинкой по ладони. Стало понятно, что если он не успокоится сам, то ему помогут. Инспекторка равнодушно скользнула взглядом по подчиненным, не отреагировав на их угрозы задержанному эмпату.

– А если не помолчу? – повернул он голову, буквально уткнувшись носом в говорившего.

Оба инспектора угрожающе приподнялись, но хрипловатый глубокий голос их остановил:

– Оставьте его. Пусть выеживается, если ему от этого легче.

Кай скрестил руки и откинулся на стенку фургона. Взгляд его мрачно бродил по конвоирам, пока они продолжали ехать в так называемую «контору». Он с трудом удерживался, чтоб не начать выбивать пальцами нервную дробь, но вместо этого сжал ладони так, что ногти впились в кожу.

По прибытию на место фургон затормозил так же эффектно, как и стартовал, чуть не разложив по полу своих пассажиров. Дверь распахнулась, выпуская их на воздух. Кай жадно потянул носом, стремясь избавиться от присутствия чужих запахов в легких.

Здание Инспекции высилось над ними, как серая безликая скала. Малочисленные окна были погашены, огни светились только на проходной, где их без вопросов пропустили дальше. У дверей висела потемневшая зеленая табличка с надписью «Инспекция по контролю «ЭКВАД».

Унылые серые коридоры тянулись нескончаемыми гусеницами. Некоторые участки работники креативно заклеили информационными плакатами с предупреждениями и инструкциями по задержанию.

«Для защиты от эмпатического воздействия обязательно воспользуйтесь обмундированием не ниже класса А.» «Эмпаты, кинестетики, визуалы, аудиалы и дискреты – подлежат контролю, учету и обучению.» «За неправомерное воздействие в общественных местах полагается криминальная ответственность».

От последнего плаката у Кая неприятно екнуло в животе и он отвернулся, рассматривая нескончаемый ряд дверей. Они остановились у последней, с крупной надписью «Старшая инспекторка Фэрроу К. М.».

– Заходи.

Обернувшись, Кай обнаружил, что сопровождающие давно сгинули, оставив их с инспекторкой наедине. В руках у нее покачивалась черная неприметная папка, появление которой он упустил, разглядывая стены.

В кабинете вспыхнул свет, отражаясь в единственном окне, заколоченном решеткой такой частой, что сквозь нее не удалось бы и руку просунуть.

– Присаживайся, Кай, – хозяйка кабинета не последовала своему же совету, облокотившись на край стола. – Меня зовут Камилла Фэрроу.

– Откуда вы знаете кто я?

Он проигнорировал предложенный стул, продолжая торчать у двери. Кай помнил все повороты и лестницы на пути сюда. А также турникеты и трех охранников, окинувших их взглядом на проходной. Так что дверь просто позволяла ему чувствовать себя не таким… загнанным в самое логово зверя.

– Твоя семья пользуется большим авторитетом.

– Моя семья здесь ни при чем, – тут же ощетинился Кай.

Камилла пожала плечами и, взяв со стола самодельную папиросу, глубоко затянулась. Ароматное облако дыма медленно растекалось по кабинету, и так обделенному свежим воздухом.

– Тебя узнал один из присутствующих на стадионе.

– Паскудство… – Кай глубоко вдохнул, чувствуя, как ужас липкими лапками поднимается от пяток к животу. Если об этом узнают дома… – Дайте сигарету.

В протянутую руку без вопросов легла еще одна самокрутка. Несколько крошек табака выпало на ладонь, и он смахнул их дрожащими пальцами. Щелкнула кнопкой дорогая зажигалка.

– Как жертву, а не инициатора. Свидетель увидел тебя уже во время беспорядка, когда ты задыхался от приступа. Думал ты один из пострадавших.

– Как мило с его стороны. Так доказательств у вас нет?

Кай глубоко затянулся, пытаясь успокоиться. Он все время «пытался» – и зачастую проигрывал эту битву. Колечко дыма вышло кривым и он досадливо развеял его взмахом руки. А следующие слова заставили его вовсе забыть про сигарету.

– Камера находилась прямо над тобой. На записи все: ошибка инсайдера, реакция людей, сразу после этого начало твоего приступа. И последствия.

Инспекторка испытующе смотрела на него, наблюдая за реакцией на свои слова. Потушив папиросу, она подошла к Каю, заставив его застыть от напряжения. Рука потянулась к нему за спину, и он вздрогнул от щелчка замка.

– Давай расскажу, как все было. Ты слишком увлекся соревнованиями, эмоционально открылся происходящему. А когда зал испугался – этот страх ударил по твоему сознанию как молоток. Пудовый такой молот по хрупкому зеркалу.

Камилла вернулась к столу, на этот раз уютно расположившись в своем кресле. Под ее руками замелькали бумаги. Последней она взяла в руки черную папку и достала из нее флешку с эмблемой стадиона, где проходили соревнования.

– Чужие эмоции спровоцировали твои собственные, ты потерял контроль, и… осколки зеркала разлетелись на сотни метров вокруг. Стадион накрыло неконтролируемой паникой. Твоей тысячекратно усиленной паникой.

Кай не отрывал взгляда от флешки с записями. Конечно же он не видел камеру. Он увлекся шоу, которое развернули профессиональные инсайдеры. Настоящие мастера воздействия, способные создать целый иллюзорный мир.

Семья бы ни за что не отпустила его в подобное место и он скрывался от знакомых и прессы, но не от обычных камер. Для этого хватало и обычного капюшона.

– Это все лишь ваши догадки. Даже такой записи недостаточно. Готов поспорить, лицо там едва видно.

– Этих догадок будет достаточно, чтоб начать громкое дело против наследника семьи Мёрфи.

Собственная фамилия прозвучала для него, как свист гильотины. Мёрфи. Все кончено. Если не Инспекция его засадит в тюрьму, то собственная семья навсегда запрет свой позор где-нибудь в подвалах имения.

– Ну так начинайте. Или акт запугивания не окончен? – приподнял бровь он, выдерживая прямой взгляд инспекторки.

Подойдя к столу, Кай с нажимом прокрутил бычок от сигареты, вдавливая в пепельницу давно погасший табак. Парадоксально, но когда карты раскрылись и терять стало нечего – внутри словно разжался стальной кулак.

– Мы можем решить вопрос по другому.

– Хотите получить от моей семьи откупные? – презрительный смешок сам сорвался с его губ. – Это сотрудничество станет вам костью в горле, поверьте.

– Кажется, ты не понимаешь масштаб происходящего, – с сожалением покачала головой инспекторка.

Черная папка вновь распахнулась, поглощая флешку. Взамен Камилла достала несколько документов, отпечатанных на дешевой офисной бумаге.

– По предварительным данным во время инцидента с неправомерным эмпатическим воздействием погибло три человека, пятеро в тяжелом состоянии, двенадцать человек обратились с травмами средней тяжести. Материальный ущерб оценивается… – мерно зачитывала Камилла, тихий шелест перевернутой страницы когтями прошелся по позвоночнику единственного слушателя.

Кай все-таки сел, почувствовав, как стремительно немеют ноги. Грудь сдавило от нехватки кислорода, который застревал еще на подходе к горлу.

Он резко опустил голову к коленям и обхватил ее руками, пытаясь удержаться в реальности. Тяжелое дыхание звучало так, будто он только что пробежал несколько километров. Пол подло уходил из-под ног, как палуба тонущего корабля.

– Смотри на меня, Кай.

Чьи-то ледяные руки мягко приподняли его подбородок. Напротив оказались светлые глаза инспекторки. Все вокруг казалось нереалистично четким, и он с усилием моргнул, пытаясь вернуть зрению стабильность.

– Фиксируйся. Ты здесь. Я тебе помогу.

«Не поможешь!»

Тихий спокойный голос проникал в сознание, затапливая его и перебивая внутренний паникующий. Прохладной водой заливал лавовое пожарище в голове. С шипением взметнулся кверху пар, оставляя одну единственную выжженную мысль.

– Я не знал… что кто-то погиб… я думал они просто устроили столпотворение… – он сам едва расслышал свой шепот.

– Это несчастный случай. Частая проблема как среди начинающих, так и опытных инсайдеров. А панические атаки случаются у девяноста процентов эмпатов.

Кай дернул головой, сбрасывая чужие руки. Камилла сидела на корточках рядом с ним, не прерывая зрительный контакт. Он с трудом подавил в себе желание оттолкнуть ее, возвращая личное пространство.

– Я не инсайдер.

– Если тебе принципиально спорить, – пожала плечами она, вставая. – Инсайдер, эмпат – суть от этого не меняется.

– Я не эмпат, – заевшей пластинкой продолжал спорить Кай.

– Ты сейчас пытаешься убедить меня или себя?

– Избавьте меня от псевдофилософских разговоров.

Раздраженно вскочив, Кай отпихнул стул и тот, качнувшись, грохнул об пол. Инспекторка флегматично провела его взглядом.

Кай замер напротив, сцепив руки за спиной и до боли сжав пальцы. Ногти знакомо впились в кожу, отрезвляя и помогая сосредоточиться. Взглядом он вперился в собеседницу, словно пытался прожечь ее насквозь и закончить этот разговор.

– Что такое эмпатия по своей сути? Способность сопереживать и улавливать чужие эмоции. Воспроизводить их. И воздействовать ими на других, если ты являешься инсайдером, – мягко продолжила Камилла.

– Не надо мне пересказывать основы.

В коридоре грохнула дверь, раздались неторопливые шаги, постепенно затихнув вдали. Кай напряженно повернул голову, прислушиваясь. Инспекторка продолжила только тогда, когда в кабинете вновь воцарилась тишина.

– Разве? А мне показалось, что как раз основ ты и не улавливаешь. Чем дольше ты подавляешь это в себе, тем сильнее будут срывы. И тем более болезненными последствия.

– Я больше не допущу такой ошибки.

Тяжело вздохнув, Камилла на миг прикрыла глаза. Кай только сейчас присмотрелся и заметил темные круги у нее под глазами. Усталость серым налетом покрывала кожу, четко обозначив складки у губ и над переносицей. Что неудивительно – время давно перевалило за полночь.

– А ты думаешь это единственная твоя ошибка?

Изумленно моргнув, Кай непонимающе приподнял брови. В расширенных зрачках подрагивал силуэт инспекторки на фоне темного окна.

– Полицейский.

– Тот придурок, что первый на меня набросился?

– А ты уверен, что первый?

– Нет, я сам себя ударил дубинкой по ногам. На выходных я хожу в кружок мазохистов, вы не знали? – язвительно процедил Кай.

Все его нападки продолжали натыкаться на сплошную стену.

– Он получил воздействие твоей агрессией, Кай, – ответила Камилла.

Заметив, что ее собеседник намерен спорить, она предупреждающе подняла ладонь.

– Так же как люди на стадионе – твоей паникой. За годы службы у этого полицейского пара выговоров: драки и превышение полномочий, особенно при задержании. Но он не стал бы осознанно трогать инсайдера. Ты усилил его природную тягу к рукоприкладству, – на столе шелестнул очередной лист из черной папки. На грифе виднелся узнаваемый герб полицейской службы.

– То есть я еще и в этом виноват, хах? – смешок задумывался как пренебрежительный, но вышел скорее жалобным, и Кай сильнее стиснул зубы.

Камилла успокаивающе подняла уже обе руки ладонями вперед, сглаживая свое заявление.

– Ты ни в чем не виноват. Но ситуация выходит из-под контроля. Люди не выдерживают накала твоих эмоций. Ты его не выдерживаешь.

– К чему вы клоните?

– Ты же несовершеннолетний? – повторила она вопрос полицейского.

Кай кинул выразительный взгляд на кучу бумаг, среди которых уже наверняка имелось его личное дело со всеми подробностями вплоть до зубной карты. «ЭКВАД» работали не просто быстро, у них имелся доступ практически к любой информации.

– Через полгода тебе будет восемнадцать, верно? – не дождалась ответа Камилла.

Насмешливо вздернутая бровь стала единственной реакцией, которой она добилась. Но инспекторку это не смутило.

– Думаю, институт может закрыть на это глаза и принять тебя уже сейчас. Твое эмпатическое развитие опережает физическое.

– Нет, – не дослушав, отрезал Кай.

Губы у него сжались так плотно, что превратились в тонкую полоску. Мышцы начало неприятно тянуть от напряжения, и он попытался выдохнуть и расслабиться, чтоб перестать походить на натянутую струну.

– Ты не понял, Кай. У тебя есть два варианта, куда ты отправишься из этого кабинета. Или в колонию для несовершеннолетних, со скандалом, журналистами и солидным сроком, – Камилла выразительно замолчала, давая возможность собеседнику оценить сказанное.

Кай продолжал стоять, не двинув ни единым мускулом. Только горло вздрогнуло, когда он сглотнул и облизал пересохшие губы.

– Или? – не выдержал он.

– Или тихо-мирно поступишь в институт при «ЭКВАД», где тебя научат быть инсайдером. Учебный год начинается меньше чем через неделю. Считай, тебе повезло.

Самыми кончиками пальцев она развернула к нему папку. Сверху лежал тот самый отчет со стадиона. Каю бросились в глаза жирно отпечатанные цифры пострадавших, и он уже не смог отвести взгляда.

– Вы хоть понимаете, что будет с моей семьей, если кто-то узнает, что один из Мёрфи – эмпат?

– Твоей семье придется это пережить. Про тебя станет известно так или иначе.

– Вы не оставляете мне выбора, – Кай отмер и шевельнул затекшими плечами, уставившись на свои руки. Кончики пальцев он свел вместе, сосредоточившись на том, чтоб создать идеальную симметрию.

– Институт это не позорное пятно. Это учебное заведение высшей категории, куда приходят учиться все инсайдеры.

– Только не для меня.

В кабинете повисла тишина. Инспекторка дипломатично выжидала, пока ее подсудимый примет решение. Тихо шелестели бумаги, не спеша перекочевывая из одной стопки в другую. И она не прогадала.

– Я могу рассчитывать на то, что до начала учебы никто ничего не узнает?

Камилла склонила голову набок, пристально изучая собеседника. Ее губы тронула легкая улыбка.

– Это в наших интересах.

«В ваших интересах. А я всего лишь попытаюсь выжить.»

Кай сухо кивнул и направился к двери, когда его догнал очередной вопрос.

– Скажи, в детстве… Ты был в лаборатории семьи? С тобой там ничего не случалось?

– На мне не ставили опыты, если вы об этом, – удивленно обернулся он.

Камилла задумчиво прикусила губу и махнула рукой.

– Ступай.

Инспекторка больше не окликала его, только чужой взгляд раскаленным камнем давил на позвоночник. Дверь захлопнулась за его спиной со звуком падающей гильотины.