Порой у меня складывается впечатление, что всё в этом мире циклично. Сколько раз мы всем отрядом перемещаемся с места на место, столько раз и вляпываемся в проблемы. Причём абсурднее всего то, что каждый раз я уверен: ну вот теперь-то, сейчас, когда мы столько пережили, у всех на слуху и являемся по-настоящему элитным отрядом, до нас не будут докапываться. И сразу же после этого прилетает подлянка, одна другой мерзотнее.

Но нет худа без добра. Реально влиятельные личности всё же хоть немного осознают, кто мы такие и на что способны. И всё обходится малыми жертвами и временным неудобством. Вопрос лишь в том, как долго ждать появления этого компетентного человека и не сорваться раньше времени.

Сейчас мы такого человека — Архонта Болдура, правителя и защитника северных земель Домена — дождались. Надеюсь, больше такого не будет. Хотя бы в нашем Домене. Нет, ну серьёзно! Хоть знамёнами Архонтов из совета обвешивайся, чтобы в новом городе не пытались приставить к шее копьё. Я же ведь однажды и психануть могу…

Одна радость: прямо сейчас на площади разносят старших офицеров крепости. От большинства рядовых солдат это зрелище скрыли, но офицеры и сержанты стояли в полном составе на плацу, вытянувшись в струнку под пасмурным небом, и Болдур ходил перед строем неторопливо, как фермер, осматривающий поредевшее стадо.

Лявонта разжаловали аж до сержанта и отправили в какой-то «Батальон Лосей», что вызвало удивлённый гул и ропот в строю. Вместе с ним получили взыскания, разжалования, внеочередные дежурства и отправки в самые дальние гарнизоны практически все старшие офицеры, имевшие хоть какое-то отношение к нашему приёму.

Маленький жест от Болдура — возможность посмотреть за разносом с длинного балкона одного из административных зданий, выходящих на площадь. Я облокотился на перила, как и мои соратники, и с чувством глубокого удовлетворения наблюдал за действом. Алиса встала рядом и молча скрестила руки на груди. Вздёрнутый носик лучше всего демонстрировал её отношение к наказанию провинившихся.

— Насладился? — наконец сказала она, не глядя на меня.

— Ага. Но дослушаю до конца. Хочу знать, что ещё произойдёт и какие выводы будут сделаны.

Отец стоял чуть поодаль и опирался на парапет. Он смотрел на площадь без злорадства, без облегчения. На нём появилась новая одежда — Болдур распорядился обеспечить гостей всем необходимым, — и человеческие одеяния шли ему куда лучше, чем орочьи наряды.

Времени у нас хватало. Следующее не менее грандиозное и важное событие настанет через час, не раньше. Совет Домена… Мы с отцом будем присутствовать на нём. И я искренне надеюсь, что после него не останется городов, где нас будут встречать так же, как здесь.

Лявонта уводили в сопровождении двух стражников, лишив оружия, мундира и других отличительных признаков офицера. Даже взгляд у него потух и осанка испортилась. Он был бледен и смотрел в землю, понимая, что это практически конец. В его карьере уж точно.

Болдур вернулся с площади быстро, ведь он человек, у которого каждая минута на счету.

— Размещение организовано, — объявил он, обращаясь ко всем сразу, а следом посмотрел на моего отца: — Ваши люди получат комнаты в гостевых домах и нормальную еду. Баня уже топится.

Герда немедленно оживилась. Мэд заулыбался, Ратмир, искоса поглядывая на Герду, сразу уточнил, совмещённая ли баня. Его предположение подтвердили, и он, счастливый, пошёл к выходу из зала.

Что ж… Пришла пора получить им заслуженный отдых после долгой дороги.

— Вы можете идти отдыхать, — сказал Болдур моим соратникам и перевёл взгляд на меня с отцом: — Вы двое остаётесь. Меньше часа у нас осталось до совета.

Отряд потянулся за провожатыми. Маша задержалась на секунду, коротко взглянула на меня и сделала жест рукой, словно собирала по кругу энергию в кулак. Я уже видел его несколько раз. У драконидов это значило что-то в духе: «Удачи». Местные не поняли бы, но я — вполне. Ответил ей орочьим жестом, застучав кончиками пальцев левой и правой руки друг об друга, что значило: «Всё будет чётко и без проблем».

Болдур дождался, пока они уйдут, и только тогда заговорил. Без официоза, без торжественности. Коротко и по делу.

— Совет я открою сам. Введу в контекст, передам слово вам, когда придёт время. Вы говорите прямо. Не приукрашивайте, не смягчайте. У Архонтов нет времени на красивые слова. Им нужны факты, выводы и результаты. Пускай знают, что на кону, пускай также несут ответственность за всё грядущее. Естественно, несогласные будут. Возмущений тоже вы услышите выше крыши. Не реагируйте на эмоциональные слова, которыми вас попытаются вывести из себя, отвечайте по существу.

— Понял, — ответил отец спокойно.

Ему наверняка приходилось переживать десятки подобных собраний ещё на Земле.

— У вас есть вопросы до начала?

Я подумал секунду:

— Какие Архонты будут на совете?

— Уверен, большинство членов совета примут участие. Вы знакомы с некоторыми из них: Телемах, Халявко, Леман.

— Отлично. Тогда вопросов нет.

Болдур кивнул и ушёл готовиться, предложив нам дождаться собрания на ближайшем диванчике.

Мы с отцом остались вдвоём в томительном ожидании грядущей встречи. Я оглядел зал, где нас разместили: просторный, с высокими потолками, с запахом свечного воска и старого дерева или, я бы даже сказал, дедушкиного чердака.

— Нервничаешь? — поинтересовался отец.

— Нет. Больше напряжён из-за того, что на этой встрече появятся люди по типу Лявонта и с ними тоже надо будет не просто контактировать, а ещё и убеждать их действовать в едином порыве, чтобы разобраться с общей проблемой.

— Это нормально. — Он немного помолчал и добавил: — Алекс, помни самое главное: сильный и уверенный в себе человек не станет говорить о себе в защитной позиции, оправдываться и объясняться. Ты должен ставить их перед фактом, и это их головная боль — понять, как действовать.

Через сорок минут Болдур вернулся и провёл нас в зал для совета — большое помещение с длинным столом, со свечами в бронзовых подсвечниках и со столом, по центру которого стоял особый артефакт — широкая чаша из тёмного металла. Болдур достал из-за пазухи кольцо с печатью и приложил его к краю чаши. Артефакт отозвался низким гулом, и пространство вокруг стола начало меняться.

Система открывала отдельное измерение — зал внутри зала, где физически находились только мы с отцом и Болдур, но вокруг стола постепенно проявлялись другие. Лица, одежда, жесты. Не тени и не призраки, а люди, сидящие в собственных залах за сотни вёрст отсюда, соединённые Системой в одной точке. Это и был совет величайших правителей нашего Домена. Искатели и Ученики по меркам Системы, сумевшие добиться успеха, получить славу, власть и уважение в обществе. И за одно лишь это их можно было уважать. Но я буду тем, кто проявит к ним уважение лишь в том случае, если и они сами проявят чуткость, кроткость и уважение к тем, кто рвал жопу за весь Домен, а не только ради своих небольших регионов. Они, может, и многое сделали в прошлом, но я сделал не меньше для их будущего.

Я насчитал четырнадцать человек за столом. Большинство — немолодые, с тем особым выражением на лицах, которое появляется у людей, привыкших принимать решения за других. Типаж, который не раз и не два я наблюдал у проходящих в кабинет генерального директора моей управляющей конторы. Люди, что смотрели на простых работников как на винтики в механизме.

Телемаха я узнал сразу, и он удивился ярче остальных моему присутствию. Халявко изменился в лице, но попытался не выдать своей обеспокоенности. Видимо, то, что его сын меня сопровождает, является тайной для большинства членов совета, и о его связи со мной знают далеко не все. Что же, придётся раскрывать карты. Если кому-то принятые нами решения не понравятся, это их сугубо личные проблемы. Мне тоже много чего не нравится, и я решаю такие проблемы тем, что беру ситуацию в свои руки.

Леман коротко кивнул Болдуру и, заметив меня, удивлённо приподнял бровь. Но в основном все, конечно же, смотрели на моего отца. Некоторые — с плохо скрываемым презрением, разочарованием и кислой мордой, полной возмущения. И каждую такую морду я запомнил.

— Начнём, — произнёс Болдур, и даже дышать все стали на полтона тише, проявляя смирение перед защитником севера.

Борлдур начал с того, что поздравил всех с большими изменениями в судьбе Домена, которые грядут, и с освобождением одного из Архонтов из орочьего плена. Некоторые потребовали факты, и он их изложил: представил меня, обозначил наше возвращение из орочьих земель с освобождением Фёдора Ковалёва и грядущие переговоры с Диром. Все уже были готовы осыпать нас с ног до головы вопросами, как он повысил голос и заткнул нарастающий гул, после чего объявил, что не закончил.

— … Кроме этого, нас всех ждёт делегация куда более могущественной и древней империи, нежели орочье царство. Причём в любую минуту меня могут прервать, сказав, что они уже здесь, — предупредил Болдур.

Он рассказал и о турнире, и об успешной миссии к драконидам. Отдельно отметил, что в этой миссии принимал участие тот же дипломатический отряд, который добился успеха с эльфами и благодаря которому завязались отношения с соседями на другом конце Синего моря. После чего слегка торжественно представил меня — Алекса Лисоглядова, командира отряда, уточнил мой Статус Клинка Системы, а также добавил, что я являюсь сыном Архонта Ковалёва.

С одной стороны, он сделал нам одолжение, при всех поддержав отца и назвав его титул, что многое значило после всего произошедшего, с другой — он перевёл тему с моего странного статуса, о котором никто не слышал и который уже успел вызвать множество удивлённых лиц.

Когда Болдур замолчал, за столом несколько секунд стояла тишина. Затем сразу несколько голосов заговорили одновременно.

— Погодите, — перебил их Болдур без повышения голоса, но с той интонацией, которой не перечат. — Я рассказал вам лишь общую диспозицию. Но, чтобы понять, что происходит, в деталях, прошу выслушать рассказ полностью. И после задавайте вопросы. Иначе мы просто впустую потеряем несколько часов. Никто не расскажет о событиях крупнейшей дипломатической миссии людей лучше, чем непосредственный руководитель этой миссии.

Я поднялся. Обвёл взглядом лица сидящих вокруг стола, постарался выглядеть максимально серьёзно и, как и советовал отец, не заискивал и не пытался быть тем парнем, что всем понравится и перед всеми начнёт гнуть спину.

— Я постараюсь быть краток, — произнёс я. — Хотя тема не предполагает краткости.

Я начал с того, как появился в этом мире и как узнал, что здесь же находится мой отец; как познакомился с одним из нынешних членов совета, хотя и опустил подробности связи с его сыном; как мне сделали предложение, от которого никто бы не отказался; и как началась моя подготовка к турниру драконидов; как шло время, как я становился сильнее, принимал вызовы, знакомился с другими важными людьми, часть из которых сейчас присутствует на совете, и как попал к эльфам.

— … Небольшой успех в поездке к эльфам укрепил идею поездки на турнир, и мы отправились в дорогу. К сожалению, вмешательство Лиги Теней и Культа Фиора чуть не поставило крест на нашем путешествии практически сразу же, но есть в мире чудеса, а у Системы — свои награды для чемпионов. В итоге мы смогли, пусть и не без труда, выбраться из проблем и прибыть на отбор.

Там мне посчастливилось стать другом настоящим воинам и прекрасным драконидам — правителю региона, что равен по размеру нашему Домену, и его сыну, — рассказывал я.

Жизнь в Дракории постарался не описывать. Лишь в двух словах объяснил, на что способны дракониды, насколько могущественны и что представляет из себя их многорасовая империя, а также какое место в ней занимают малые расы вроде нашей.

Дальше описал турнир, знакомство и аудиенцию с императором, о своей просьбе помочь с орками и спасти отца. Рассказал об интересе императора Дракории к людям и своей победе в турнире, что лишь укрепила его интерес к малоизученной цивилизации по соседству с границами его империи.

Сообщил о том, что я получил за победу в турнире: левиаток, титул, назначение дипломатом и путешествие к оркам. Естественно, я описал всё так скомкано, что остальные даже не поняли, с чего это вдруг мне была дарована такая честь. Всё же я не пытался предоставить им информацию о том, что через турнир Системы Эйрахон обрёл многочисленные выгоды и привилегии от Системы за внушительный вклад участников в проблемы мира избранных.

Об этом знает мой отец, и он однажды поделится этими секретами с теми, кто заслуживает уважения и доверия. Многие наверняка и так догадываются, но пусть продолжают догадываться. Я не собираюсь на эти подробности тратить часы.

А затем шёл куда более подробный рассказ о моих приключениях в землях орков. И отдельно я указал, сколько в денежном эквиваленте стоило мне освобождение отца. Не забыл я и о дуэли с Диром рассказать.

После этого я перешёл на общие сведения о делах его новообразовывающегося царства. Тут я не жалел информации, пытаясь поддержать отца и результат его «достижений» во время помощи Диру в завоеваниях. Описал разорённый войной регион, распавшееся царство Трёх топоров, экономический спад, войны между кланами, сокращение численности орков. Отметил, что орки сейчас слабее, чем пять лет назад, но теперь они едины, а это меняет расклад полностью. Отдельный орк сильнее отдельного человека, а единая орда сильнее разрозненного Домена. Но теперь у нас есть возможность показать всем, что мы не просто овечки, с которых можно состричь шерсть и забрать мясо, а настоящие воины.

— … Дир предлагает турнир. Это не просто игра. Это легитимация. Победа человека в турнире на орочьих условиях даёт нам право сесть за стол с позиции уважаемых воинов, а не покорённых. Это важно. Важнее, чем кажется на первый взгляд.

Закончил я всё описанием ситуации и интересов драконидов к разделению Домена и приобщению нас к их политическим интригам на границах их империи, к эксплуатации ресурсов, к поиску возможностей сбыта излишков производства и к выкачке талантов — сильных бойцов и перспективных воителей с магами — в их гвардии.

— Я понимаю, что они хотят навязать нам политическую и экономическую оккупацию, — произнёс я спокойно. — Но давайте трезво на это смотреть. Сейчас Домен людей занимает очень уязвимую позицию. Самую уязвимую из всех возможных: на севере орки, агенты Лиги Теней желают встать за ширмой и управлять всеми нами, дракониды с интересом поглядывают, не стесняясь проявлять свой имперский аппетит, эльфы пока наблюдают и держат дистанцию. Мы не можем рассчитывать на победу в войне ни с кем из них. В лучшем случае мы не проиграем. Но и не победим.

— А гремлины? — подал голос Телемах. — Ты упомянул гремлинов в своём рассказе.

— Это отдельная возможность. У нас есть контакт с изгнанным претендентом на трон гремлинов. Насколько это реально конвертируется в политический результат — говорить рано, но и игнорировать нельзя. В любом случае нам бы сперва обеспечить собственную независимость.

Словно по команде, со всех сторон стола одновременно загудели голоса, перебивая друг друга. Один Архонт требовал немедленно уточнить про Лигу, другой интересовался турниром, третий хотел знать детали по условиям драконидов, четвёртый вообще, кажется, пытался усомниться в самом факте переговоров с Диром. Сумбур был феноменальный.

— Господа, — произнёс я, дождавшись паузы. — Давайте определим порядок. Вопросов много, времени — мало. Предлагаю по очереди.

— И кто решает порядок очереди? — уточнил Леман.

— Я, — коротко ответил я, и буквально пару секунд спустя один обладатель кучерявой чёрной, как сама ночь, бороды с густыми чернющими бровями хмыкнул и во всё горло заорал, перекрикивая остальных:

— А чего это ты решил, что вправе здесь за кого-то решать и определять порядок?

Хороший вопрос, резонный. Я подобного и ждал. Есть такой тип людей, занимающих важные посты долго и привыкших к тому, что любой новый человек за их столом обязан сначала заслужить право открыть рот. Леман, судя по всему, именно такой. Проверяет, сломаюсь ли я на первом же нажиме.

— Отвечу честно, — произнёс я без раздражения. — Потому что я единственный во всём Домене Клинок Системы, обладатель особого Статуса в Системе. Я уже официально прошёл стадию Искателя, командую отрядом, в котором давно уже не осталось ни одного Новичка. Я — тот человек, что сражался с Диром Завоевателем, не проиграл ему и сумел сделать то, на что никто из вас даже в мыслях не мог рассчитывать, — купил свободу его пленнику. И да, я тот, кто уйдёт из Домена. Вам останутся власть, земли и возможность охранять наш общий дом. Я ухожу туда, где мне предстоит сделать кое-что, без чего у этого дома не будет будущего. Но я вернусь. Здесь мои люди. Здесь всё, что я успел полюбить. И я делаю всё, что от меня зависит, чтобы этот дом устоял. А вам предстоит сделать всё от вас зависящее, чтобы его не просрать. Иначе я лично прикончу любого из вас, кто не оправдает моих ожиданий. В какой бы крепости вы ни сидели, какой бы гарнизон вас ни охранял, Клинок Системы найдёт вас, и голова каждого балбеса покатится по ступеням трона.

За столом стало тихо. Кто-то кашлянул. Халявко смотрел куда-то в сторону с лёгкой улыбкой: явно оценил формулировку. Болдур не реагировал никак, но я заметил, что пальцы у него нервно застучали по краю стола. Леман несколько секунд смотрел на меня, потом откинулся на спинку кресла.

— Итак, к вопросам, господа. Архонт Телемах, вам слово.

Дальше разговор пошёл организованнее. Я отвечал, объяснял, иногда уточнял. Когда тема переходила к отцу, передавал слово ему. Отец говорил коротко и чётко, без лишней эмоциональности и пафоса. Больше полугода в плену у орков давали ему право говорить об орках так, как никто другой за этим столом не мог.

Разорённый регион бывшего царства Трёх топоров, внутренние войны кланов, экономические проблемы и спад силы орков по целому ряду причин. Единственная их реальная сила сейчас — единство под знаменем Дира. Объединение ещё не завершено формально, оставались последние процедуры. Но, по сути, орки уже стали единой силой. Именно поэтому турнир нужен нам так же, как и им.

— Турнир даёт нам время, — подытожил отец. — Время — это пространство для манёвра. Пока идут переговоры и подготовка, мы укрепляемся, налаживаем союзы, выстраиваем позицию.

Архонт с тёмной бородой, так и не назвавшийся, но явно являющийся одним из старожилов совета, задумчиво барабанил пальцами по столу.

— По драконидам. Вы говорили об условном подчинении со взаимной защитой. Можно конкретнее? Такие вопросы не терпят недосказанности.

Я изложил то, что успел обдумать ещё в дороге. Дракониды захотят символического признания своего старшинства — это часть их культуры, ничего с этим не поделаешь. Но взамен они предложат свои гарантии и имя. Для нас этого более чем достаточно, чтобы сохранить фактическую независимость. Мы можем предложить им взамен защиту приграничья — Часовые могут напасть и на рубежи между Доменом и Дракорией, — договор о взаимной военной поддержке в случае внешнего вторжения. По сути, союз, просто оформленный в их традиционных терминах. Нам важно добиться, чтобы пункт о защите был чётким и конкретным, а не декларативным. Все эти мысли я членам совета и изложил.

— С орками предлагаю аналогичный подход, — добавил я. — Через турнир к договору. Условия о защите приграничных земель, признание торговых маршрутов, обмен пленными. Это реально. Дир думает о будущем, и это нам на руку.

— А потом? — подал голос ещё один член совета. — После договоров что? Сидеть и ждать?

— После договоров наводить порядок внутри. Дисциплина, реальная, а не декларативная на каждом клочке земли Домена. Потом медленное расширение. Приграничные конфликты с гарпиями и гоблинами — это наш шанс. Закрепление территории, расширение, постепенный рост. Таким образом мы и новым союзникам покажем свои реальные военные возможности. Гарпии, к слову, даже драконидов в своё время остановили.

Совет продолжался ещё добрый час. К концу Болдур взял слово, подвёл итог и объявил, что обсуждение деталей продолжится уже без нас. Он имел в виду технические вопросы, распределение ресурсов, выработка позиции к переговорам с драконидами.

Нас с отцом даже поблагодарили и постарались скрыть от нас недовольные взгляды. Когда пространство свернулось и артефакт погас, я почувствовал, как уходит напряжение, которое я даже не замечал до этого момента. Болдур поднялся, кивнул нам обоим и ушёл, не прощаясь: у него впереди ещё час с Архонтами без нашего участия.

Мы с отцом вышли в коридор. За высокими окнами уже темнело… Вечер пришёл незаметно, пока мы разбирали судьбу Домена.

— Неплохо, — произнёс отец. — Ты говорил правильно. А главное — ты говорил то, что думал.

В ожидании Болдура мы провели долгое время, и внезапно отец начал вспоминать прошлое…

— Ты рос без нас… — произнёс он тихо, — но стал тем сыном, о котором мечтает каждый отец. Хотя я практически не прилагал к этому руку…

— Нет, ты сделал многое… Я всегда знал, что ты где-то есть, что ты не кинул нас с мамой, а защищаешь. И я оказался прав. Одно плохо: мы живём в мире, где отцы и дети вынуждены терять друг друга из-за войн, из-за вторжений, из-за вещей, что за пределами понимания обычных людей. И я хочу, чтобы однажды это изменилось, — произнёс я.

— Это несбыточная мечта… — произнёс отец.

— Это мечта, ради которой стоит жить и пахать, проливая кровь, — ответил я ему.

Молчание снова затянулось.

— У тебя хороший отряд, — произнёс он после паузы. — Я наблюдал за ними всю дорогу. Они идут за тобой не из страха и не из расчёта. А из веры. Сподвижники, для которых не важна цена, не важно то, какие угрозы ждут вас на дороге странствий.

— Знаю.

— Это редкость. Береги их.

— Стараюсь, — ответил я, и голос вышел чуть тише, чем я рассчитывал. — Но не всегда получается так хорошо, как хотелось бы…

— Никогда не получается так хорошо, как хотелось бы. Командование — это не про идеальные решения. Это про лучшие из возможных.

Я посмотрел на него и подумал, что вот он, философ войны. Это не просто прозвище. Просто оно звучит немного помпезно для человека, которого ты знаешь, как отца, учёного, человека из лабораторий.

— Когда закончим здесь, я познакомлю тебя с остальной частью отряда. А если мне хватит сил, я верну домой и тех, кого мы потеряли. Я в ответе за них. Этой мой путь.