Город давил на нее своей тяжестью. Мрачные многоквартирные здания, построенные чуть ли не в семнадцатом веке, с дворами-колодцами, жуткими подъездами, в которые страшно было входить вечерами, с не расселенными еще коммуналками, в которых можно было увидеть такой «антиквариат», как утюг, греющийся на газовой плите, никак не соответствовали Марининым представлениям о достойной жизни. Нo именно в таком доме и обитала ее тетка с семейством, у которой она остановилась, чтобы осмотреться.

Питер принял Марину не столь гостеприимно, как она рассчитывала. Тетка хотя и занимала две большие комнаты в огромной коммунальной квартире (что вызывало зависть соседей), но для Марины определила место на раскладушке, которую каждые утро-вечер требовалось собирать-разбирать и засовывать на антресоли. Соседями по сну были двое теткиных детей — мальчишек-переростков, которые подглядывали за Мариной и потом долго шуршали под одеялами. Все это казалось ей отвратительным.

Тетка с трудом сводила концы с концами. Сама она работала в булочной напротив своего дома, муж там же трудился грузчиком, а детишки делали вид, что учились — то ли в ПТУ, то ли на каких-то курсах — Марина не вникала. Она надеялась, что с помощью тетки хотя бы продаст утащенные у Андрея вещи, по у той не оказалось столь обеспеченных знакомых.

Вначале все Марине обрадовались. До них доходила информация, что племянница купается в деньгах, живет то ли с дипломатом, то ли с миллионером, ездит по заграницам. И тетка, видимо, надеялась, что Марина поможет их семейству, быстренько выложит им деньги на стол, наставит на путь истинный сыновей, устроив их на работу к миллионеру. Кто ее знает, какие фантазии, вызванные приездом племянницы, роились у той в голове.

Но день шел за днем. Марина ничем не одаривала родственников, хотя тетка не раз прозрачно намекала. Никто не спрашивал племянницу по телефону, хотя миллионер-дипломат должен уже был беспокоиться. А про свой отъезд Марина вообще не заговаривала. И тетка заподозрила неладное. Она стала приставать к Марине с расспросами. Пришлось придумывать целую легенду про то, что друг в длительной заграничной командировке, а ей захотелось повидать родственников, посмотреть Северную Пальмиру, побыть одной, почувствовать себя обычным человеком, потому что она устала от той напряженной жизни, которую они ведут с дипломатом.

Тетка отвязалась. Но, видимо, Марина уже сильно надоела ей своим присутствием. Все-таки и она мешала, добавляя напряженности, которой у них и так хватало, в жизнь семьи. На нее надо было тратиться, готовить ей, стирать. Почему-то племянница не считала нужным что-нибудь купить к общему столу или хотя бы дать денег. Ничего за собой не убирала, не мыла посуду. К тому же она не нравилась соседкам. Те обсуждали каждый ее шаг и постоянно жаловались на Марину. Зато мужики-соседи приосанились, больше не выходили на кухню в драных майках, при каждом удобном случае пытались завести с Мариной разговор. А студент, снимающий в их квартире комнату, заманивал девушку к себе, и тетка боялась, как бы все не кончилось плохо. Приедет потом дипломат — разбирайся с ним!

Марине это затянувшееся существование под теткиной крышей осточертело еще больше. Она хотела временно затаиться, скрыться от всех там, где ее никто не мог бы обнаружить. Потому и не проявляла активности. Утром уходила из этого жуткого дома, слонялась по Питеру, а вечером возвращалась и ложилась спать. Честно говоря, прогулки эти не приносили никакого удовольствия и уже изрядно надоели. В глубине души Марина рассчитывала на случайное счастливое знакомство, как это однажды получилось с Виктором. Где-нибудь в Эрмитаже, на скамейке или просто на улице подойдет к ней тот, кто возьмет на себя все заботы, обогреет и приголубит. Но такого знакомства не получалось. То есть бывало, что с ней заговаривали, даже предлагали прогуляться, вместе провести время, но наметанным глазом Марина видела, какого сорта эти мужчины. Неудачи лишь подтверждали ее давнее правило: надо действовать самой, а не полагаться на случай.

Но единственное, что она предприняла, — позвонила своему давнему знакомому, с которым судьба свела несколько лет назад в Москве, еще до знакомства и с Виктором, и с Андреем. Он часто наезжал в столицу в командировки, любил сиживать в казино, где они и познакомились. не жалел на развлечения денег. Так что у Марины остались о нем самые приятные воспоминания. Но знакомый был в отъезде. Видимо, опять в Москве. И доброжелательный женский голос сообщил, что вернется он не раньше пятнадцатого.

Сегодня наступило именно пятнадцатое.

Марина никому не звонила из теткиного дома. На всякий случай. Она опасалась, что где-нибудь сработает определитель номера, ее вычислят, нагрянут к тетке. И хотя про питерского знакомого почти никто не знал, но лучше лишний раз перестраховаться. Недалеко от дома был телефонный автомат, которым она и воспользовалась.

На этот раз трубку взял сам Толик, вернувшийся из поездки. Марина сразу узнала его голос.

— Вас беспокоят московские гости, — произнесла она давно заготовленную фразу. — Хотелось бы знать, увидят ли они питерское гостеприимство.

— Кто это? — не понял Толик.

— С глаз долой — из сердца вон? А говорил, что забыть меня невозможно. Это Марина. Помнишь такую?

— Марина? Ну конечно. Как же! Куда же ты пропала? Я пытался тебя найти. Но никаких следов не обнаружил. Что привело тебя к нам?

— Путешествую. В гордом одиночестве. Может быть, покажешь мне город?

— Без проблем, — согласился Толик. — Давай прямо вечером. Казанский собор знаешь? Подъезжай туда к семи часам. Как я выгляжу — не забыла?

— Узнаю, — сказала Марина.

И они попрощались.

С чего бы ей его не узнать? Молодой пацан, почти ровесник — в районе тридцати, очень шустрый, одетый по последней молодежной моде, он был личностью запоминающейся. По каким делам приезжал в Москву — Марина не знала. Толик любил напустить тумана, намекал на высокие связи. Они, наверное, в самом деле имелись. Ведь, по его словам, он был единственным сыном высокопоставленного папы. Это чувствовалось, потому что Толик любил шиковать и у него всегда водились деньги. С ним Марина чувствовала себя легко. Как бывает с ровесником, который слушает ту же музыку, смотрит те же фильмы, всегда готов «оторваться», попрыгать на дискотеке и облить презрением всех «старперов» разом.

Предвидя события, которые могут последовать за «прогулкой», она предупредила тетку, что, возможно, не придет ночевать — собирается уехать на двухдневную экскурсию.

— А домой когда собираешься? — не выдержала та.

— Не знаю. Мне здесь так нравится! — соврала Марина.

Тетке ответ явно оказался не по душе. Она поджала губы и удалилась в недра квартиры.

А Марина стала собираться на свидание. Она выбрала все самое обтягивающее — любимые кожаные брюки, открытый тоник. Сверху решила надеть одну из двух прихваченных шуб — коротенькую, расклешенную книзу. На ноги — сапожки на высоком каблуке.

Правда, ходить в них тяжеловато, быстро устаешь, к тому же в метро — вечная слякоть, которая портит обувь. Но ведь наверняка у Толика есть машина. Гак что до Казанского собора она как-нибудь доберется, а там уже самой передвигать ногами не придется. Марина предвкушала, как сегодня вечером она наконец повеселится. развлечется после стольких педель нервных перегрузок, тоски, скуки, этих бедных родственников с их заморочками, жалкого существования на раскладушке. Неужели ее сменит нормальная, мягкая, удобная постель? Она постарается выжать из Толика все, что возможно. В конце концов, ей пока больше не на кого рассчитывать.

У Казанского собора было полно народа. Нашел где назначить встречу! Марина внимательно осматривала прогуливающихся и сидящих на скамейках людей, но Толика никак не обнаруживала. Она старалась выбрать местечко, откуда ее было бы хорошо видно. Потоптавшись там. переходила на новое место. Он опаздывал уже на двадцать минут. Как назло, ее мобильник не работал. давным-давно кончились деньги, а местную SIM-карту она не покупала, так как не видела, в том необходимости до сегодняшнего дня.

— Девушка, я смотрю, вы давно ждете кого-то? Наверное, ваш друг занят. Может быть, я составлю компанию? — около нее стоял молодой парень в серой куртке, синих джинсах, найковских кроссовках, весьма симпатичный, с рюкзаком на плече.

— Спасибо, не стоит, — оглядев его, сказала Марина.

Но чем-то парень ей понравился. К тому же было скучно одной торчать столбом на этой площади, и она, улыбнувшись, продолжила разговор:

— Я жду не друга, а делового партнера. Мало ли что могло случиться? Срочные дела, пробки на дорогах… У нас случайно нет мобильника? У моего разрядился аккумулятор.

— Мне так жаль, но я оставил свой дома. Кстати, когда ехал сюда, не видел ни одной пробки.

— А у нас в Москве все опаздывают, потому что ездить невозможно!

— Так вы из Москвы?

— Да, — гордо сказала Марина.

— В командировке здесь?

— Да.

— Какими же делами у нас в Питере занимаются такие красивые женщины?

— Серьезными, — пошутила Марина.

И парень рассмеялся. Он показался Марине удивительно обаятельным.

Толик так и не появлялся. Что же случилось? Марина никак не могла перепутать место и время встречи. Она запомнила все точно. Может быть, у Толика появилась жена, подруга, ну и дальше по известному сценарию — ревность, семейный скандал из-за Марининого звонка? Насколько она помнила, Толик был холост, но сколько с тех времен воды утекло? И отвечала же какая-то женщина по его телефону?

— Вы уже успели посмотреть Питер? — спросил парень.

— Не было времени, — мило солгала Марина.

— Хотите прокатиться? Или дальше будем ждать вашего делового партнера?

Марина взглянула на свои часики. Прошло уже сорок пять минут. Какой беспредел!

— Пожалуй, хватит, — решила она. — И все-таки я беспокоюсь.

— Да бросьте! — Парень взял ее за руку и проникновенно посмотрел в глаза. — Завтра все выясните. Наверняка какой-нибудь пустяк.

Глаза у парня были карие и словно гипнотизировали Марину.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Алена, — зачем-то соврала Марина.

— Какое красивое имя. А меня — Геннадии. У вас холодные руки, вы замерзли совсем! Давайте погреемся в моей машине, она тут рядом стоит.

Марина не стала колебаться. Перспектива возвращения к тетушке и сидение весь вечер в ненавистной обстановке ее не прельщала. К тому же она на самом деле замерзла.

Геннадий привел ее в какой-то темный переулок, где он оставил машину.

— Проблемы с парковкой в центре, — объяснил он.

Рассмотреть автомобиль Марина как следует не смогла, но поняла, что это обычная отечественная «Лада», в тонкостях моделей которой она не разбиралась.

— А чем вы занимаетесь, Гена? — спросила Марина, когда устроилась рядом с ним на переднем сиденье.

— Денно и нощно тружусь в одной компьютерной фирме.

— И хорошо платят?

— Грех жаловаться. Знаете что, Алена, у меня есть отличное винцо, французское, специально для такой очаровательной девушки. — Он открыл свой рюкзак. — Выпейте, согреетесь немного, забудете о деловом партнере.

Геннадий вытащил из бардачка бумажный стаканчик.

— А вы?

— Я за рулем. Строго соблюдаю правила дорожного движения. — Он включил радио и пробежался по частотам, остановившись на приятной, знакомой мелодии.

«Потом целоваться начнет, приставать, — подумала Марина, пробуя вино. — Какие они все одинаковые, примитивные».

По, честно говоря, она была не прочь пройти через это маленькое приключение. Последнее время Марина имела дело исключительно с пожилыми мужчинами, в которых уже не бурлила та животная страсть, которая свойственна молодым. А ей хотелось необузданности, здорового крепкого тела с плоским животом, выпирающих мускулов, а не складок жира в самых неожиданных местах.

Она потягивала вино — легкое, приятное — и думала: что же Геннадий ей предложит? Прямо здесь, в машине, или повезет к себе домой? Ей стало страшно весело.

— Нравится вино? — спросил он.

— Очень.

Геннадий повернулся к ней, плеснул еще вина, убрал бутылку и притянул Марину к себе. Целовался он здорово.

Спинки кресел неожиданно откинулись назад — видимо, Геннадий что-то нажал. Марина не успела устроиться поудобнее в новом этом положении, как новый знакомый оказался на ней, торопливо раздвинул края шубы, принялся за застежку на брюках.

— Подожди, — Марина испугалась, что он порвет любимый наряд, и помогла ему.

Все произошло так быстро, что она ничего толком не почувствовала, хотя все равно было хорошо. Марица немного опьянела от вина, от страстного порыва Геннадия (вот как она действует на мужчин.'). Только что произошедшая сцена ее распалила, хотелось продолжения, но, конечно, не в таких скотских условиях. Есть же у него какое-нибудь жилье!

— Поедем ко мне, — словно прочитал ее мысли Геннадий и, открыв бутылку, налил ей еще вина, поцеловав при этом крепко в губы.

Они тронулись с места. Марину вдруг страшно потянуло в сон. она всячески с ним боролась, но то и дело впадала в полузабытье. Голова резко падала на грудь, и Марина открывала глаза. Геннадий вел машину молча, ни о чем не спрашивал, не хотел, видимо, беспокоить. давал отдохнуть.

Наконец машина остановилась.

— Выходи! — скомандовал Геннадий.

Марина с трудом вылезла. Ноги казались ватными, голова словно налилась свинцом. Она попыталась что-то спросить. но язык ее не слушался. Как же она так сильно опьянела?

Геннадий подхватил ее. Поддерживая за талию, повел через какой-то темный двор. Марина хотела сказать. что живет он явно не в престижном районе, но только попробовала выдавить из себя хоть слово, как Геннадий остановился, прижал ее к стене и сказал:

— Только пикни — убью.

Он стащил с нее серьги, цепочку, кольцо, снял шубу, вырвал сумку, которую Марина держала мертвой, как ей казалось, хваткой, и растворился в темноте.

От пережитого ужаса она немного пришла в себя, без шубы в легком топике ее бил озноб. Марина огляделась. Ничего не было видно, ни одного огонька, ни одной человеческой фигуры. Какая сволочь! Как только земля таких носит! Какое счастье, что она не взяла с собой все деньги и в сумочке лежала лишь небольшая сумма. Этот гад будет сильно разочарован! Обломается на ее кошельке! Хотя сам кошелек было жалко — помнится, она так долго выбирала его. И сумка — дорогая, из натуральной кожи.

Теперь она поняла: он чем-то ее опоил! Конечно! Марина — нормальная здоровая женщина, она не может потерять контроль над собой после двухсот граммов сухого вина.

Что же делать? Еще ведь не так поздно — где-то около десяти, не больше. Часы почему-то Геннадий не снял, но разглядеть циферблат в темноте было невозможно. Впрочем, он такой же Геннадий, как она Алена!

Где-то же есть отсюда выход? Марина прислушалась. Вроде в той стороне слышен шум машин. Туда и надо двигаться, пока она тут не окоченела. Ноги с трудом слушались ее. I lo Марина готова была выбираться отсюда даже ползком.