Ире все время было плохо. Ее организм отказывался принимать любую еду. Садясь в автобус, она выскакивала из него уже через остановку и неслась к ближайшей урне или за угол. Сильнейший токсикоз отравлял все ее существование.

Она уже две недели не появлялась в институте. Валялась на диване, пыталась смотреть телевизор. Небольшая темная комната казалась еще меньше и мрачней от стеллажей с книгами, которые занимали все стены.

Квартира была двухкомнатной. Они с Олегом занимали одну. Во второй обитала его мать — вредная хмурая старуха, которая даже не старалась скрыть, как не рада она появлению в ее доме девицы, захомутавшей ее сына. Мамаша плохо слышала, а потому говорила громко, на всю квартиру, не стесняясь в выражениях. Ей, видимо, казалось, что все вокруг тоже страдают дефектами слуха.

— Твоя подстилка не соизволит даже убраться в комнате! — орала она Олегу.

И это было одно из самых мягких проявлений ее чувств к Ире.

Олег вел себя более чем странно. Ирины жалобы на его мать не вызывали в нем никаких чувств, кроме замыкания в себе. Он менялся в лице и, сев за письменный стол, углублялся в книги и рукописи. В полном молчании проходило несколько часов. Потом Олег вставал шел на кухню — видимо, ужинал. И, совершенно не интересуясь тем, ела ли сегодня Ира, ложился спать.

Ира пыталась обнять его, сгладить размолвку, но Олег откидывал ее руку и говорил:

— Я устал. Мне рано вставать.

Действительно, рано утром он уезжал в институт, а для Иры начинался день, полный новых мучений.

У нее было чувство, что здесь, в этом чужом доме, ее с трудом терпят. И не только старуха, наполовину выжившая из ума, но и тот, чьего ребенка она носит сейчас под сердцем. Олег словно не замечал ни Иру, ни ее проблем. И именно тогда, когда ей так необходимы его забота и внимание. Ничего подобного не было и в помине. Из-за плохого Ириного самочувствия они сейчас не занимались сексом, и Олег словно потерял к ней всякий интерес.

Целыми днями она вспоминала подробности их романа. Времена, когда они не расставались, закончились совсем недавно.

К военной кафедре в их институте никто не относился серьезно. Но и сильно прогуливать занятия побаивались. Ира воспринимала этот один день в неделю как самый скучный в своей студенческой жизни.

Пока у них не появился Олег Иванович — бывший военный врач, моложавый, с коротким ежиком волос, всегда в джинсовом костюме, который плотно обтягивал его ладную фигуру. Ио дело было даже не во внешности. Он читал им лекции так, что все девчонки, умирая со смеху, запоминали материал сразу и, скорее всего, на всю жизнь.

Главными героями его лекций были два человека — мифические Надя и Костя. Ими он и оперировал, объясняя любую тему.

Например, вот как Олег Иванович посвящал их в тайны микробиологии.

— Вы познакомились с Костей и пригласили его домой, — он обводил взглядом девичью аудиторию. — Предупреждаете маму. Она готовит праздничный обед, надевает выходное платье. Приходит Костя. Садится и молчит. Одну минуту, пять, десять. «Он — лапоть», — говорит мама. «Ты ничего не понимаешь!» — возражаете вы. В вас бушуют скрытые страсти. И вопреки мнению мамы вы выходите за Костю замуж и уезжаете с ним на Дальний Восток. День вы питаетесь в столовой, два, три… Деньги кончаются, столовая надоела. А муж, даже если он переводчик с японского и у него демократические взгляды, требует домашней пищи. Он идет на рынок, приносит кусок мяса, и вам ничего не остается, как сварить бульон. Но Костя его не ест, потому что бульон получается невкусным. Холодильника у вас нет. Кастрюля стоит в тепле день, два, а потом вы открываете крышку и приходите в ужас: там размножились микробы!

Дальнейшие объяснения про микробов переходили уже на научную почву.

Ира обожала все истории этого неординарного преподавателя. Но любимой была та, которую Олег Иванович рассказывал в день их более близкого знакомства. Кажется, тема называлась: болезни полости рта.

— Ночь. Все спят, — в своем духе повествовал Олег Иванович — Надя, как обычно, на животе. Ее муж — на спине. Он жутко храпит. Только их маленький ребенок не может уснуть. Он кричит. Разбуженная мужем и ребенком Надя пытается накормить свое дите. Но малыш не хочет есть! Надя вызывает врача и, плача, не обращая внимания на продолжающего храпеть мужа, спрашивает: «Доктор, что случилось?!» Врач после многих неудачных попыток открывает ребенку рот. И — какой кошмар! У ребенка во рту молочница!

После лекции Ира подошла к любимому преподавателю и, дождавшись, когда девчонок не оказалось поблизости, обратилась с тщательно придуманной просьбой.

— Олег Иванович, — сказала она, — я по болезни пропустила одну вашу лекцию, — она назвала тему. — Что вы посоветуете мне самостоятельно по ней почитать?

Он внимательно посмотрел на Иру и медленно произнес:

— Вы такая заметная девушка. Я не припомню, чтобы вы когда-либо отсутствовали на моих занятиях.

Ира покраснела.

— Но я готов вам помочь разобраться в этой теме.

К сожалению, у меня нет с собой нужной литературы. Боюсь, вам трудно будет найти ее и в институтской библиотеке. У вас сейчас есть время?

— Да, — не задумываясь, ответила Ира.

— Тогда давайте съездим ко мне домой. Я дам вам нужные книги.

Он попросил ее подождать внизу, у соседнего дома, где была маленькая кофейня. И буквально через пять минут подъехал к ней на своей машине.

Ира пыталась рассказать ему, как студенты любят его лекции, но все время смущалась от его близости, а потому чуть ли не заикалась, у нее не получалось связно выразить свои мысли. А Олег Иванович никак ей не помогал, только вставлял замечания по поводу неумелых водителей, встречающихся на их пути.

Дома у него в тот день никого не было. Олег усадил Иру на диван, достал книги, стал объяснять, где и па что надо обратить внимание, а потом вдруг произнес:

— Да что это я ничем вас не угощаю?

— Нет-нет, — чего-то испугалась Ира, — я сыта, не беспокойтесь.

— Вы очень напряжены, — сказал Олег Иванович. — У меня есть бутылочка чудесного чилийского вина. Оно сухое, слабенькое. Вы уже пьете вино?

— Конечно, — улыбнулась Ира.

Он принес бокалы, вазу с мандаринами, коробочку конфет «Ассорти» и сказал тост:

— За знакомство.

Потом они выпили за то, чтобы в неофициальной обстановке обращаться друг к другу на «ты».

А дальше Ира не могла восстановить последовательность событий. Как у героев Олега Ивановича — Кости и Нади, — в ней тоже бушевали скрытые страсти.

Они стали встречаться каждый день. После занятий Ира поджидала Олега все у того же кафе, и они ехали к нему домой. Где в это время пропадала его мама — осталось для Иры загадкой. Теперь же старуха просто не выходила из дома.

Олег рассказывал о себе. С последней женой он разошелся три года назад и не связан никакими обязательствами. Свобода — его жизненное кредо. Он уже совершил не одну жуткую ошибку — женился в юном возрасте, потом попытался найти счастье в браке еще дважды. А теперь понял, что штамп в паспорте не может связать людей, если у них нет ничего общего.

Ира горячо соглашалась. Она тоже рассказала ему о своих родителях, которых почти не видела. Каждый из них занят личной жизнью, и никому до нее, Иры, нет дела.

— Это неправильно, — сказал Олег. — Они обязаны помогать тебе материально.

В институте Ира от всех скрывала свою связь, потому что Олег предупредил, что руководство не поощряет романы преподавателей со студентками, и у него могут быть неприятности. В этом была какая-то игра, элемент опасности и запрета, что обоих устраивало. Ни об общем хозяйстве, ни о дальнейшей совместной жизни они не говорили. Ира вся светилась от обрушившегося на нее счастья, а Олег еще больше шутил на своих занятиях, очаровывая девчонок. И только, приезжая домой, он становился серьезным, задумчивым, вел с Ирой разговоры как с равным себе собеседником. Все это покоряло ее сердце. И она поверить не могла, что в ее жизнь пришла такая сильная любовь.

Беременность оказалась совсем некстати. Такое развитие событий даже не приходило Ире в голову. Она почему-то представить себе не могла, что их с Олегом отношения приведут к зарождению в ней новой жизни. Ира была ошеломлена.

Не ожидал этого и Олег.

— Ты уверена? — спросил он. — Ты еще сама ребенок.

— Я не смогу теперь жить дома, — ответила Ира. — Бабушка сразу заметит. Меня изведут скандалами.

Она и представить себе не могла, что по сравнению с мамашей Олега ее родная бабушка покажется ей через весьма короткое время божьим одуванчиком.

— Хорошо, — просто сказал Олег. — Переезжай ко мне.

Как раз в это время Ира стала задумываться над тем, почему они никуда не ходят вместе, даже гулять, не говоря о вылазках в гости или хотя бы в кино, на концерт. Ну не за каждым же углом в таком большом городе их будут караулить декан с проректором, чтобы выразить потом Олегу свое неудовольствие. Да и что уж так оглядываться на начальство! Они взрослые люди и могут устраивать свое личное счастье как хотят. Это их жизнь в конце концов! А то, что он — преподаватель, а она — студентка… Обычная история. Очень логичная. Ничего нового и неожиданного. Нельзя же отношения между двумя людьми ограничивать одним диваном.

Ира попыталась пересказать свои мысли Олегу, как только переселилась в его дом.

— Какой смысл теперь скрываться, если мы уже живем вместе и я жду ребенка? — спросила она.

— Ты слишком еще юна, мало понимаешь, — Олег и не пытался что-то объяснить даже с помощью излюбленных героев Нади и Кости.

Иру такое отношение разозлило.

— А когда тебе надо было уложить меня в постель, я оказалась подходящего возраста?!

— Я особо не старался, ты сама больше стремилась.

Краска залила Ирино лицо.

С тех пор душевная близость к ним не возвращалась.

И все-таки поверить в то, что Олег мог разлюбить ее, Ира не могла. Просто он попал между двух огней и не знает, как себя вести. Мамаша так давит на него, что он, сам того не замечая, невольно, запоминает ее выражения, а потом цитирует, выдавая за свои.

Ну не может же умный, образованный Олег сам додуматься, например, до такого:

— Интересно, а ты когда-нибудь стираешь свои трусы или все время в грязных ходишь?

Иру, когда она это услышала, словно ударили по голове. Как он мог подобное произнести?

— А где ты их тогда сушишь? — не унимался Олег.

Да какое его дело?! Это такой интимный вопрос. Она очень щепетильно относилась к тому, чтобы ее белье нигде не валялось, никому не попадалось на глаза. Этому учила ее еще бабушка. А оказывается, его надо развешивать на всеобщее обозрение. Чтобы мерзкая старуха могла проверять качество стирки.

— Как ты можешь, Олег?!

— Тебя уже ни о чем спросить нельзя. Все беременные женщины раздражительны, но надо же держать себя в руках!

Ира поднялась с дивана, прошлась по комнате. Конечно, она ничего здесь не делает: не моет полы, не готовит еду. Кому это понравится? Ио ведь и ее можно понять. Она не может наклоняться, потому что тут же подкатывает к горлу тошнота. Не может выйти на кухню, потому что сразу появляется старуха и сверлит ее ненавидящим взглядом. И это называется счастливой семейной жизнью? Может быть, от нее бежали Ирины родители? Только непонятно, зачем, наученные горьким опытом, они влезли в новое болото?

Она открыла сумочку, достала подарок отца, полюбовалась на красивые камни и набрала его номер телефона.

— Папа, — сказала она, — здравствуй. Как у тебя дела?

— Скрипим по-стариковски, — ответил Леха. — Наконец-то вспомнила. А ты как?

— Да не очень. Чувствую себя плохо.

— Заболела? — В голосе Лехи появилось беспокойство.

— Из-за беременности.

— У врача была?

— Да, обычный токсикоз. Пап, — Ира не знала, как начать, — понимаешь, у меня такие проблемы с жильем. Нам с Олегом некуда податься. Мы живем сейчас у его матери, а она такая стерва! Ты не мог бы помочь? Пустить временно к себе? Ты ведь говорил, что у тебя большущая квартира.

— Подожди. — Леха явно растерялся. — У меня ведь жена. Вряд ли она согласится. А ты с мамой на эту тему говорила?

— Что с ней говорить. Ей самой жить негде.

— А с бабушкой?

— Я с ней знаешь как рассталась…

— Ну потерпи немного. Я тут подумаю. Он что, этот твой Олег, не способен квартиру снять? Кого ты себе нашла?

— Понятно, пап. Извини, что побеспокоила. — И Ира положила трубку.

Дверь в комнату резко открылась.

— Стерва?’ Ты, проститутка, влезла в нашу жизнь и еще смеешь меня так называть?! Вон отсюда!

Глаза старухи сверкали. Эта сцена была столь неожиданной для Иры, что она сжалась в комок. Старуха подслушивала! Надо же: чуть что — глухая, а когда ей нужно — сразу появляется слух! Ира заметила, как у той дрожат руки, и порадовалась, что в них ничего нет. Вид мамаши Олега не предвещал ничего хорошего. В такие минуты люди не сознают, что творят. Ира испугалась, что старуха ударит ее или бросит что-нибудь, попадет в живот, и она инстинктивно его прикрыла.

— Выйдите отсюда, пожалуйста, — сказала она как можно спокойнее.

— Ты еще будешь мне указывать, что мне делать в моем доме!

— Я сейчас уйду, только соберу вещи.

— Поторопись! — И старуха вышла, хлопнув дверью.

Ира хотела позвонить Олегу, но по параллельной трубке уже говорили. Старуха первой докладывала сыну о конфликте. Через несколько минут раздался звонок. Ира даже не сомневалась, что это Олег.

— Я сейчас приеду и отвезу тебя к твоим, — коротко бросил он. — У тебя много вещей?

— Нет.

Он действительно приехал быстро. Деловито взял две ее сумки.

— Это все?

— Да.

Они молча спустились вниз, сели в машину.

— Что же мне делать дальше? — спросила Ира.

Олег пожал плечами.

— Ты больше не любишь меня?

— Ненавижу эти разговоры о любви! — прорвало Олега. — Ты замуж захотела? Но ведь я тебя предупреждал. Я уже плачу алименты, а у меня не такая большая зарплата, как у твоего папы! Думать надо было головой! Учти, я все буду отрицать! Ты оказалась совсем не подарком: ленивая, неблагодарная девица, которая старого человека чуть до инсульта не довела. Мать сразу тебя разглядела. Не вздумай куда-нибудь жаловаться!

— Отвези меня к бабушке, — еле выдавила Ира.

Знакомый с детства подъезд встретил тишиной, недавно помытыми лестницами. Из пятой квартиры, как всегда, тянуло запахом пирогов — соседка-повариха ушла на пенсию и посвятила себя откармливанию большого семейства.

Хоть бы кто-нибудь оказался дома! Уезжая к Олегу. Ира бросила на стол ключи, не собираясь сюда возвращаться. Ненадолго ее хватило!

Дверь открыла бабушка.

— Наконец-то, — сказала она и заплакала.

А Ира заплакала тоже.

Они втащили ее сумки.

— Похудела-то как! — вздохнула бабушка. — Пойдем, я тебя покормлю.

Ира уплетала наваристую уху и почему-то не чувствовала никакого токсикоза.

— Ну что, наигралась во взрослую жизнь? — строго спросила бабушка, сидя напротив.

И Иру почему-то эти слова никак не задели.

— Вот дедушка-то будет рад! Места себе не находил. — Бабушка уже накладывала второе.

Вечером пришла мама. Выслушав бессвязные Ирины причитания вперемешку со слезами, она сказала:

— Ну, что ж, отрицательный опыт — тоже опыт. Не порти себе жизнь. Срок еще позволяет сделать аборт. Я договорюсь.

И, притянув дочь к себе, погладила ее по голове:

— Дурочка моя, сколько тебе еще всего предстоит… Только умоляю, смой эту жуткую краску. У тебя ведь такой красивый цвет волос.