Жена готовила завтрак. К сожалению, он не отличался большим разнообразием и напоминал Лехе обычную еду в каком-нибудь трехзвездочном отеле. Бесконечные яичница и гренки. Изо дня в день. И — никакой фантазии.

Он любил, чтобы было по-другому. Пусть только полпомидора, один огурчик, пару ложек какого-нибудь салата — с курицей или мясом, блинчик — с творогом, вареньем пли сметаной — в общем. Леха хотел разнообразия. Он любил его во всем. А без него и еда, и жизнь казались ему пресными и скучными.

Жена летала как на крыльях, расценив внимание к себе как проявление большой любви.

— Сколько раз можно говорить, что на столе должно стоять масло. — довольно мирно сказал Леха.

— Сейчас, сейчас. — она поспешила к холодильнику.

«Так и вьется», — удовлетворенно подумал он.

Молодая, кровь с молоком. И пока никаких признаков беременности не видно. А что будет через несколько месяцев? Фигура испортится, живот на нос полезет. отекут ноги, начнутся жалобы на здоровье… А когда родит, неизвестно, обретет ли опять стройность. Он видел ее мать — втроем не обхватишь. Тоже хвасталась. что была худенькой в молодости, а после родов разнесло.

Он вспомнил вечно мокрый Машкин халат на уровне груди — от постоянно подтекающего молока. Его это так раздражало. Пеленки, плач по ночам, бесконечные разговоры о запорах, расстройствах, простудах, микробах… Не зря в это время мужиков на сторону тянет.

И все-таки с Машкой он как-то держался. Не влезал, не испытывал потребности нянчиться с ребенком, а строго придерживался правила: мужик должен работать, а все остальное пусть делает женщина. Это Машке не нравилось, к тому же он ограничил ее в средствах. Так ведь и правильно сделал: ей сколько ни дай — тут же все спустит. Хроническое неумение бережно относиться к деньгам. Тогда и начались у них ссоры. А ведь до появления ребенка, когда и он, и Машка работали, все шло прекрасно, им было так хорошо вдвоем.

Он взглянул на нынешнюю свою жену. Наверняка думает, как подкатить к нему с какой-нибудь просьбой. Только и мечтает что о новой шубе, новых украшениях, поездках за границу, приемах, на которых она могла бы блистать. Не понимает, что для этого он должен работать на износ, гробить свое здоровье. Ради того, чтобы ей прекрасно жилось?

Леха поковырялся в яичнице. Ехать сейчас на работу или не стоит?

Опять Андрей вспомнит про долги, начнет напрягать насчет планов. Как все надоело!

Когда они начинали, удача словно сама шла в руки. Как легко все получалось! Можно было просто открыть магазин и работать без кассового аппарата. Налоговая инспекция занимала один кабинет. Все распродавалось с колес — товаров не хватало! И сколько было энтузиазма! Они работали с утра до ночи, но и энергии, и новых задумок у них было на десятерых. Да они просто фонтанировали идеями. Новая машина, квартира, заграница — какой восторг они испытывали, получая одно за другим. Но пора «дикого» капитализма быстро закончилась. И только они привыкли к определенному уровню жизни, как он вдруг стал стремительно снижаться. И Леха точно знал, что таких шальных денег им уже не заработать. Выше головы не прыгнешь, и единственное, что остается, — это сводить концы с концами.

Но его жена не собиралась вникать в это. Она вышла, замуж за успешного бизнесмена и хотела лишь одного — жить припеваючи. Ей было плевать на его нервные перегрузки. А ребенком она свяжет его окончательно. И чего он так растаял, когда увидел ее слезы? Все бабы плачут. И что, каждый раз идти у них на поводу?

Плоть глупа. И она тянется к его жене. А душа отворачивается. Юная женушка, кстати, досталась ему не девушкой. И через сколько рук прошла — неизвестно. А Машка была чистой и невинной. Как боялась она первого сексуального опыта, как он уговаривал, смеялся над ее страхами.

Самое интересное — он ведь ей не верил. Думал, что она притворяется, хочет «подинамить» его, свести с ума. До нее он не имел дела с девственницами. Когда же все оказалось правдой, он чувствовал себя на седьмом небе, героем, который сумел осчастливить лучшую девушку на свете.

Леха вздохнул. Что подумала Машка, когда он не явился? Наверное, обиделась, да так, что теперь к ней ни на какой козе не подъедешь. Надо сочинить какую-нибудь историю о милиции, проверке документов, отсидке в «обезьяннике». Или о потопе. Он мог случиться в квартире, доме, их районе, начаться прямо на дороге под колесами машины прямо в районе Садового кольца.

— Ты придешь сегодня на обед? — прервала его мысли жена.

Леха представил, что она может сварить. Вариантов было два — либо щи, либо грибной суп. И в том, и в другом всегда чего-то не хватало. Может быть, вложенной души. Нет, он не хотел обедать дома.

— Если ты не приедешь, я не буду готовить, — напомнила о себе жена.

— Не надо, у меня много работы, вернусь поздно.

Он встал, а жена засеменила следом, подставила уже у выхода щеку для поцелуя.

Что за нежности! Он автоматически чмокнул ее. А выйдя на улицу, поглубже вдохнул, словно свежий воздух мог прояснить мысли и все расставить по своим местам без всякого Лехиного вмешательства.

Ему никого не хотелось видеть.

Он сел за руль и через несколько минут ехал по Шереметьевской. Бросив взгляд влево, он отметил, что в это время лет очереди для въезда в «Рамстор», хотя огромная стоянка перед торговым центром была, как всегда, заполнена. Леха сам не мог объяснить, почему вдруг свернул в ту сторону. Он совсем не был любителем хождения по магазинам.

С трудом втиснув свой «БМВ» между двумя джипами, Леха внезапно понял, зачем ему понадобилось в гипермаркет. Он достал телефон и набрал номер Иришкиного мобильника.

— Ира, это папа, — сказал он как можно жизнерадостнее, когда услышал голос дочери. — Как насчет того, чтобы сегодня встретиться?

Они договорились на три часа у института — у Иришки как раз заканчивались занятия.

Отключившись, Леха откинулся на спинку водительского кресла. Зря он не спросил, что бы хотела получить дочь в подарок в связи с поступлением в институт. Ничего, он и сам придумает. Когда же в последний раз он что-то ей покупал? Кукол в детстве — на день рождения, на Новый год. А потом… Почему-то не вспоминалось.

Леха взял из бардачка бумажник, проверил наличие денег и кредитной карточки и вылез из машины.

На первом этаже он сразу обнаружил ювелирный салон. Вглядываясь в сверкающие витрины, подумал, что ничего не понимает в женских украшениях. Но на помощь ему тут же пришла продавщица:

— Вам что-нибудь показать?

— Мне нужен комплект — серьги, кольцо, кулон — для юной девушки.

— А с каким камнем вы предпочитаете?

— Если бы я знал! Это подарок, поэтому спросить не могу. Какие лучше?

— В пределах какой суммы?

— До тысячи долларов.

— А день рождения девушки помните?

Елки-палки, Леха даже подскочил! Действительно. У Иришки ведь день рождения через два дня. Как кстати он завернул сюда.

— Дева, она — Дева.

— Масса камней подходит. — Продавщица оказалась знатоком. — У нас большой выбор топазов. Смотрите, какие изящные вещи. — Она вытащила из витрины украшения. — Ей подойдет что-нибудь с изумрудом, желтым сапфиром. Давайте я покажу.

— Девушка, — быстро перебрав драгоценности, сказал Леха, — а что бы вы из всего этого выбрали?

— Она блондинка или брюнетка? — уточнила продавщица.

— Рыженькая, как я. Дочка.

Взгляд продавщицы как-то сразу потеплел.

— Возьмите это. — Она достала комплект с голубыми топазами. — Очень красивым, и у него интересный современный дизайн. Ей обязательно понравится.

— Уговорили!

— Сколько дочке лет? — спросила продавщица, упаковывая покупку.

— Восемнадцать исполняется.

— Ей повезло с отцом.

— Надеюсь. — Леха гордо расплатился золотой кредитной карточкой. Интересно, осталась ли на счету хотя бы сотня — может быть, они еще пообедают вместе с Иришкой.

К институту он подъехал минут за пять до назначенной встречи. Толпа девчонок — молоденьких и хорошеньких — стояла у входа. Он сразу увидел Иришку. Ее невозможно было не заметить. Высокая, худенькая, с гривой светло-рыжих волос, в обтянутых джинсах, она сразу привлекала внимание. Его дочь! Он подарил миру свой портрет.

Леха хотел помахать ей из окна, но потом передумал, вылез из машины и пошел навстречу Иришке.

Она тоже заметила отца.

— Привет, — неуверенно сказала Ира.

— Здравствуй. — Он обнял дочку, которая оказалась одного роста с ним. — Когда так вымахать успела?

— Да вот, пап, как-то незаметно получилось…

— Как думаешь, где нам лучше поговорить?

— А вон рядом бар есть, кофе в нем хороший.

Обстановка в баре и правда располагала к разговору. Столики были маленькие — на двоих, а народу почти не было. Лишь пара человек сидели у стойки и курили.

Они расположились в углу. Иришка включила лампу, висящую на стене, и мягкий свет сделал обстановку еще более уютной. Подошедший официант зажег свечу на столике и быстро принес кофе с выбранными Иришкой пирожными.

— Дочь! — торжественно сказал Леха. — Во-первых, поздравляю тебя с началом студенческой жизни. Сейчас так трудно куда-нибудь поступить, а ты смогла, молодец. Во-вторых, хотя и не принято заранее, — с твоим совершеннолетием. Вот, это от меня, — и он протянул ей подарок.

— Папа! Ну ты даешь! Красота какая! — Иришка открыла коробочку и восхищенно ахнула.

— Нравится?

— Спрашиваешь! А можно я надену?

— А для чего дарилось?

Иришка быстро сняла висевшую на ней бижутерию и на удивление ловко справилась с замочками. Топазы просто засияли. Как и сама Иришка. До чего же легко осчастливить юную девушку — всего лишь потратить деньги на побрякушки. Но Лехе была страшно приятна такая реакция дочери.

— Пап, как хорошо, что мы встретились сегодня. Не думай, не из-за подарка. Хотя он, конечно, классный. Я и мечтать о таком не могла. Нo мне нужно сказать тебе одну вещь. Я не могу говорить об этом ни с мамой, ни с бабушкой.

— А что случилось? — напрягся Леха.

— Понимаешь, я переезжаю жить к любимому человеку.

— Замуж собралась?

— Почему сразу замуж? Для чего этот штамп в паспорте? Вас с мамой он не уберег. Мы будем просто вместе жить. Я жду от него ребенка.

Встреча переставала быть приятной.

— Подожди. — Леха растерялся. — Давай по порядку. Кто он — этот парень?

— Хороший человек. Преподаватель. Кстати, очень хочет с тобой познакомиться. Ты с ним найдешь общий язык — он твой ровесник, ему сорок два.

— Но я на два года моложе!

— Какие пустяки. Год, два…

— Нет, подожди… Он же женат, наверное.

— Разведен, папа, все нормально. Ничью семью не разрушаю.

— Как же так… Ты что, не можешь найти себе молодого парня?

— Мне с ними неинтересно.

— Ира, одумайся! Человек тебе в отцы годится, наверняка у него денег нет… Ты всю жизнь себе загубишь!

— Папа, странно ты рассуждаешь. Твоя нынешняя жена тоже тебе в дочери годится. А у мамы — ее ровесник, но я бы не хотела такого мужа. Зато он со мной будет, ему не надо молоденьких искать — я всегда буду моложе него.

— Господи, какая каша у тебя в голове! И ты рожать собираешься?

— Конечно. Не аборт же делать.

— Ты меня убила. И мама ничего не знает?

— Нет. Я по-тихому хочу слинять от всех. Меня бабушка и так извела своими «смотри — в подоле принесешь». Она мне еще в детстве внушала: «Умри, но не давай поцелуя без любви». Я уже не могу слышать этот бред.

Насчет бабушки Леха, пожалуй, был согласен.

— Ира, маме надо обязательно сказать. Мы должны посмотреть на этого… — Он не мог подобрать слова. — Почему он не хочет жениться?

— Я же объяснила тебе. Он — человек свободных взглядов.

— Какие, к черту, свободные взгляды, если ты ждешь ребенка?!

— Пап, ты знаешь, забыла совсем, у нас тут собрание в институте начинается, я побегу, ладно? Потом позвоню тебе. — Ира вскочила и, сделав прощальный жест рукой, пулей выскочила из бара.

Леха понял, что про собрание она все придумала.