Наташин звонок был полной неожиданностью для Саши. Она даже не представляет себе, куда просится.

Саша прошелся по своим владениям. Кем он может ее взять? Коптильшицей? Фасовщицей? Пли, может, ей больше понравится в разделочной, моечной, солельне? Смешно. Кого может привлечь этот маленький ад, где стоит неистребимый запах рыбы? Приезжих, которые прибывают в Москву зарабатывать деньги? У него не было ни одного москвича. Иногда временно нанимались студенты. Но держались, как правило, недолго. А весь коллектив состоял из молдаван и украинцев, которые запросто могли в одни прекрасный день просто не явиться на работу.

Еще несколько лет назад цех приносил неплохой доход. Но. кажется, те времена безвозвратно канули в Лету. Конкуренция была высокой, покупатели разбегались по другим точкам. Оборудование простаивало то по причине отсутствия сырья, на которое не хватало денег, то рабочие после выдачи зарплаты срывались в запой… На аренду этого подвала, размещенного в здании бывшего завода, уходила половина всей выручки, а сколько еще расходов кроме зарплаты приходилось нести Саше.

Последнее время к ним в цех зачастили комиссии с проверками. Каждый считал своим долгом наложить штраф. А вчера его предупредил и, что в понедельник придут из санэпидстанции. Саша давно погряз в долгах и уже не знал, как из них выбраться. Он был в полном отчаянии. Избавиться бы, к чертовой матери, от этой лавочки, но чем тогда заниматься?

А тут еще семейные проблемы.

Для Саши существовала на этом свете только одна женщина, но она его не любила. И он понял это не сразу.

Не слишком большим опытом обладал Саша до встречи с Леной. Потому вечную ее раздраженность любым его поступком, желание побыть одной, облегчение на лице, когда он куда-то уезжал, объяснял для себя то ее предменструальным синдромом, то усталостью, то неприятностями на работе. Он видел, как безумно она любила сына, но даже отсвета этой любви не чувствовал на себе.

Саша знал о ее юношеской увлеченности одноклассником. Лена однажды сама рассказала историю их отношений. И то, как она о нем говорила, какие эмоции вырывались при этом наружу, Саша долго не мог забыть. И хотя в глаза никогда не видел этого парня, многие годы мучился ревностью к нему и вообще к Лениному прошлому. Со временем ему стало казалось, что давняя история убила в ней все чувства, что она просто боится раскрыться, довериться мужчине, словно страховалась от будущего возможного удара. Саше постоянно не хватало в их отношениях сердечности. Он стал замечать, что и сам погружается в обиды, сомнения, тяжелое настроение. Спасали рыбалка и охота, куда он старался улизнуть в любое свободное время. Потому что знал: несколько часов нахождения дома с Леной тогда, когда у обоих выходной, обязательно приведут к какой-нибудь стычке, как бы Саша ни пытался все смягчить.

Так что последняя Ленина истеричная выходка была логичным завершением их отношений, зашедших в тупик. Он не смог позволить себе стерпеть и этот поток оскорблении и унижении. В глубине его души была надежда. что она одумается, извинится, что-то переоценит и поймет, но, кажется, Лена только обрадовалась такому исходу.

Сын навешал его. Мало о чем спрашивал, мало что рассказывал. Они были похожи друг на друга и не умели говорить о том. что на душе. Но оба чувствовали, как тяжело другому, и старались показать, что они-то — отец и сын — будут вместе, что бы там ни вытворяла объединяющая их и любимая ими женщина.

Саша посмотрел на часы и вспомнил, что не заказал Наталье пропуск. Он взял бланк и поднялся из своего подвального помещения на первый этаж — к бюро пропусков. И сразу же увидел ее.

Она стояла в очереди к окошку. И из нескольких женщин, составлявших очередь, выделялась какой-то подтянутостью и аккуратностью. Саша подумал, что ему со студенческих лет нравились в подруге жены качества. совсем несвойственные Лене, — мягкость, уступчивость. А с годами он укрепился во мнении, что это — самое главное в женщине. Его всегда удивляла их дружба — три таких непохожих человека. Наверное, это привычка — держаться за друзей, обретенных в детстве и юности. Но почему она не распространилась со стороны Лены на него? Ведь они тоже провели вместе свои лучшие годы.

Хотя им и сейчас не так уж много лет.

Они вместе оформили пропуск, и Саша провел На талью в свой маленький кабинетик, тесную комнатушку, куда еле-еле удалось втиснуть два небольших письменных стола.

— Садись. — пригласил он. — Как видишь, хоромами наше заведение назвать трудно.

— Ничего страшного, — сказала Наташа, устроившись за одним из столов. — А у тебя даже компьютера нет?

— Сломался, надо покупать новый, а денег не хватает. Обходимся. У бухгалтера есть компьютер, но поскольку она работает по совместительству, то ей удобней держать его дома.

Саша помолчал, собираясь с мыслями, чтобы сказать Наташе главное, что его беспокоило.

— Понимаешь, я буду только рад, если ты начнешь здесь работать. Но боюсь, тебе не понравится. У пас почти не бывает выходных. Если ты будешь ездить в общественном транспорте, то от тебя будут шарахаться пассажиры. По исходящему запаху они подумают, что ты какая-нибудь бомжиха. Контингент у нас самый простой, ты не найдешь здесь друзей. А что самое главное, я не смогу тебе платить столько, на сколько ты, вероятно, рассчитываешь.

— Саша, ты же знаешь, я по профессии — технолог пищевой промышленности. Значит, это мое. Пусть я раньше сметану и масло делала, а теперь на рыбу перейду. Я тут думала: что я вообще умею делать? А ничего больше. Ну связать что-нибудь смогу или приготовить, Так что в принципе можно поваром устроиться. Но есть такое понятие — покровительство профессии. Если ты чем-то уже занимался и у тебя неплохо получалось, стоит попробовать к этому вернуться. И мне очень нравится, что много работы, — я готова проводить здесь круглые сутки. Мне сейчас это просто необходимо. А домой буду пешком ходить, проветриваться — тут ведь не так далеко, не больше получаса. Насчет зарплаты… Уж сколько положишь. Иногда могу брать натурой — обожаю рыбу. Ну и не зря же мы вдруг встретились в парке — для чего-то это было нужно?

— Я тебя предупредил, — вздохнул Саша. — Давай тогда думать, чем ты будешь заниматься. Для начала изучи, что мы производим. Каждый день по утрам приезжают покупатели. Будешь отпускать товар, выписав накладные. С завтрашнего дня и приступай. Пойдем, я покажу тебе цех, склад готовой продукции.

Экскурсия была недолгой. Наташа особенно интересовалась технологией приготовления рыбы и удивилась, как скуден оказался ассортимент. Она решила, что обязательно надо посидеть за книгами, посмотреть новые рецептуры. Зря ее пугал Саша — ничего страшного она не увидела. Все удобно, продуманно и, как ни странно, очень чисто. Обычное производство. Она войдет в курс дела и подумает, что тут можно улучшить.

— Главная проблема — деньги, — попутно объяснял Саша. — Тогда можно увеличить оборот. Ио мой партнер, уезжая за границу, свою долю забрал. Дела уже шли ни шатко ни валко, так что деньги только убывали. а не приходили. Разбогатеть не удалось. — Он развел руками.

— А кредит? Его можно как-то получить?

— Физическим лицам — никак. А юридическим — под залог. Куча бумаг, проценты неподъемные…

Они вернулись в кабинет. И Наташа засела за документы. Все в них ей было понятно. Она вспомнила, как осваивала эту науку, помогая на первых порах Андрею. Значит, доля ее труда в его бизнесе тоже есть?

Саша уехал закупать товар. Он совмещал в одном лице водителя, грузчика и экспедитора. А Наташа погрузилась в бумаги и не отрывалась от них до позднего вечера.

Домой шли вместе. Через парк, погруженный во тьму, куда не заходил в это время пи один нормальный человек.

— Я не понимаю чего-то, — сказала Наташа. — Все последнее время слышала по телевизору о том, как облегчают жизнь работникам малого бизнеса. А на деле…..

— А на деле, — зло подхватил Саша, — все, кому не лень, хотят поиметь и тебя, и твой бизнес. Ладно бы деньги были, поделюсь — не жалко, но ведь их нет.

— Да… Знаешь, я тут с Ясной виделась, она очень тобой интересовалась. Ты бы позвонил ей, что ли.

— Не хочу навязываться. Я ей ничего плохого не сделал.

Они молча шли дальше, думая каждый о своем.

— Скажи, Саш, а почему вы разошлись с Андреем и Лешей? Что случилось между вами?

— Да ничего особенного, — подумав, ответил Саша. — Просто я не вписался в их общее дело. Не хотел профессию бросать, а они посчитали, что я выделываюсь. Теперь признаю: был не прав. Все равно на свободные хлеба подался. Уж лучше бы с ними. Но они как-то вычеркнули меня из своей жизни. Как и Лена.

— Хочешь, я дам тебе почитать всякие умные книжки. Мне мама натащила огромное количество. Как обрести уверенность, как приобрести авторитет, как программировать других… Там еще много про карму, про формулу успеха, жизнь без конфликтов и что-то еще.

— Тебе помогло?

— Да я не очень прониклась. Единственное, что запомнила, — не надо копить обиды, иначе переполняется карма, а это плохо. Жизнь тебя испытывает на прочность. Если ты очень добрый, то тебе для равновесия посылается злая супруга. В общем, чтобы жизнь медом не казалась.

— Интересно… А что же делать?

— Вот этого я не знаю, — рассмеялась Наташа. — Наверное, терпеть. Хотя там приводятся какие-то упражнения, которые помогают справиться с ситуацией. Но с твоим ритмом жизни у тебя на это просто не хватит времени. Надеюсь, что у меня теперь тоже. Лучше пешочком походим — тоже, говорят, полезно.

Они уже подходили к Наташиному дому. Свет в окнах родительской квартиры горел: мама ждала, волновалась, как прошел ее первый рабочий день. Наташа почувствовала себя девочкой, которой строго наказали быть дома ровно в десять ноль-ноль. А она опаздывает, причем гуляет с мальчиком, который взялся ее провожать и которого родители могут увидеть из окна. Как недавно все было!

— До завтра. — Наташа подала руку, а Саша ее с чувством пожал. И отправился дальше — он жил ровно через два дома.

Наташа, перешагивая через ступеньки, поднялась на свой этаж и даже вздрогнула — дверь в квартиру была открыта, и из псе выглядывали отец с матерью.

— Ну вы даете! — засмеялась она. — Ложились бы спать, вам ведь вставать рано.

— Есть будешь? — сразу поинтересовалась мама.

— Только чайку, почему-то пить хочется.

— Тебе несколько раз звонили и Маша, и Лена. Маша просила обязательно перезвонить, пусть даже поздно. Что-то случилось? — беспокойно спросила мама.

— Да что ты! Я же рассказывала тебе о том, что Машка работает гидом у двух американцев, один проявляет ко мне интерес.

— Ой! — вздохнула мама.

— Ну что ты в самом деле. — Наташа чмокнула ее в теку. — Радоваться должна, что твоей дочерью интересуются.

— Я радуюсь, — кисло согласилась мать.

— Вы долго будете секретничать? — Отец стоял в дверях кухни в черных сатиновых трусах, которые Наташа обычно называла «раздутыми парусами».

— Все-все, спокойной ночи. — Она поцеловала и отца.

И вдруг за метила, как сдал в последнее время ее всегда моложавый и подтянутый папа. Из-под резинки трусов вылезал животик, а ноги стали почему-то совсем тонкими, как две палочки. Или они и были такими, да Наташа не замечала.

Какое счастье, что ей повезло с родителями. Только теперь она и сумела их оценить. А ведь было время, когда Наташа считала, что им не хватает образованности, что они слишком прямолинейны, что она знает гораздо больше и просто не может слышать их банальных советов. И вот теперь, пожив вдали и обжегшись, она обнаружила, что все это глупые мелочи, а главное — их великая родительская любовь и умение подставить плечо своему ребенку, который давно превратился во взрослую тетку, но все еще нуждается в их тепле и поддержке.

Она придвинула телефон и набрала Машин номер.

Трубку долго не брали. Наконец полусонный голос подруги пропел:

— Алло…

— Извини, сели разбудила, но ты сама просила…

— Наташ, Грэг мечтает тебя увидеть, приглашает в театр.

— Какой театр! Я теперь занята — работаю до ночи.

— Да ты что! Где?

— У Саши в рыбном производстве.

— Нормально, — протянула Маша. — Вce-таки подумай, когда сможешь выбрать время. Мне отчитаться надо завтра. Нормальный же мужик. Не отстанет ведь.

— Подумаю. Ладно, Маш, спи. Созвонимся еще.

— Пока.

Наташа положила трубку на рычаг, налила себе большую кружку чая и подумала, как здорово прошел сегодняшний день. Она почти не вспоминала об Андрее. И еще — она страшно хочет спать.