В ту ночь Наташе снова снился кошмар, который преследовал ее в последнее время. Она видела дверь собственного дома, которую узнавала по царапине возле замка. Та была похожа на молнию, вроде тех, которые изображают на электрических трансформаторах, только совсем крохотная, едва заметная. Наташа пыталась закрыть дверь, будто хотела отгородиться от кого-то, рвущегося в дом. Она не знала, кто там, по другую сторону, — мужчина ли, женщина, а может, дикий зверь, но существо было сильным и настырным. Наташа понимала: если удастся дотянуться до щеколды, задвинуть ее — спасется. Но для этого требовалось отпустить ручку двери, за которую она цеплялась побелевшими от напряжения пальцами. В какой-то миг Наташа чувствовала, что силы оставляют ее и… просыпалась.

Уже начиналось утро. Спальня находилась на восточной стороне дома, и солнце приходило в эту комнату раньше, чем в другие. Лучи пробирались сквозь прозрачные шторы и ласково, но настойчиво будили хозяйку. Она с радостью им подчинялась, потому что была «жаворонком» и любила это время — начало дня.

Но сегодня злой сон отравлял пробуждение. Непонятное беспокойство не оставляло, мешая насладиться атмосферой дома, к которому она еще не успела привыкнуть за те полгода, что жила здесь.

Через силу, словно выполняя тяжкую повинность, Наташа сварила кофе в старенькой джезве. В роскошной ее кухне рядом с дорогой, элитной посудой джезва эта, сохранившаяся чуть ли не со студенческих времен, выглядела бедной родственницей, случайно забредшей в дом. в который ее не звали и привечать не собирались.

Кофе показался не таким вкусным, хотя и был приготовлен. как обычно, по особому Наташиному рецепту. Она без удовольствия, наскоро, большими глотками выпила его и заторопилась в ванную в надежде, что хотя бы душ смоет остатки ночного сна, и он забудется. улетит куда-то далеко, во вчерашний день, где и положено ему обитать.

День предстоял хлопотный. Вечером возвращался из командировки муж. Значит, надо навести порядок, съездить в магазин, приготовить ужин, чтобы побаловать его домашней едой.

Она скучала всю эту неделю. Раньше ей даже нравилось, когда муж уезжал на несколько дней. Тогда Наташа расслаблялась. Звала девчонок в гости, они сидели, попивали винцо, перемывали косточки знакомым.

Муж не любил эти бессмысленные, на его взгляд, бабские посиделки. Наташа не обижалась, принимала его отношение как простую мужскую ревность, которая распространяется не только на каких-нибудь мифических поклонников, которых у Наташи за все годы их супружества просто не было, но и на подруг, и даже на родителей…

Наверное, он страшно ревновал бы ее к детям, но детей Бог не дал. В ее обеспеченной жизни это было главной болью. В том, что она так и не смогла забеременеть, потому чтo в молодости сделала аборт, Наташа никого не винила. А что им оставалось делать — без денег, без крыши над головой. Муж тогда все объяснил правильно. И даже сам договорился с врачом, чтобы к Наташе отнеслись внимательно, сделали обезболивание. Ведь в те времена анестезия при абортах существовала только для избранных.

Да, она находила мужу оправдание. Не он же виноват, что аборт оказался с последствиями! Сколько ее подруг еще в студенческие годы прерывали беременность — и ничего, спокойно потом рожали. Она одна оказалась такой неудачницей. А он ни разу не попрекнул ее.

Надо обязательно еще раз поговорить с ним на эту тему. Столько возможностей, столько клиник появилось в Москве! Да и зачем тянуть, когда тебе уже под сорок. В таком возрасте пора уже становиться бабушкой, а не молодой мамой. А с другой стороны, только сейчас, когда ты зрелый человек, и можно сознательно и ответственно отнестись к материнству. Голливудские звезды активно рожают как раз после сорока, когда и карьера сделана, и материальных проблем нет. Там прямо бум какой-то. Значит, и у нас в моду войдет. И уже не будут в женских консультациях всех подряд, кому за тридцать, называть «старо-родящими».

О том, что муж вообще настроен против детей, Наташа, казалось, забыла.

В этот раз она никого не позвала в гости. Ей стали неинтересны разговоры о детях, о мужчинах, о тряпках, которые когда-то так будоражили, развлекали, смешили. Все стало казаться одним бесконечным повторением знакомых сюжетов. Только муж, его настроение, их отношения волновали Наташу.

Что-то случилось в последнее время. Словно тепло и понимание не переехали с ними в новый дом, а остались в старой квартире. Она была маленькой, тесной, но вечерами они сидели обнявшись на продавленном диван, и обсуждали всякие проблемы, искали выход. Или старались удивить друг друга остротой, анекдотом, услышанной где-то историей. У них не было секретов, они любили друг друга. А в новом доме, таком большом, красивом, удобном, где каждая мелочь была продуманной, где с первого взгляда чувствовались хороший вкус и немалые деньги, о котором они столько мечтали, поселились холод и одиночество.

Целыми днями Наташa убирала, вытирала пыль, читала журналы, посвященные дизайну, придумывала что-нибудь оригинальное на ужин. Нo когда муж приходил домой, он не замечал ее стараний. Иногда быстро, на скорую руку, он поглощал еду, иногда говорил, что сыт, очень устал, обходил ее, словно стоящий на пути стул, и удалялся в кабинет. Она пыталась с ним поговорить, выяснить, что происходит, но наталкивалась на раздражение:

— Устаю я. Разве непонятно? Сидишь целыми днями дома, дурью маешься, лучше занялась бы каким-нибудь делом!

А разве тянуть большой дом — не дело? Наташа никогда не настаивала, чтобы они завели уборщицу или, как теперь стало модно говорить, менеджера по уборке. При их положении не престижно было самой возиться с тряпками и ведрами, но она не любила чужих людей в доме. К тому же ей нравилась домашняя работа, нравилось и чувствовать себя хозяйкой, которая все делает своими руками.

Наташа погрузилась в свои обычные хлопоты. Телевизор был включен, и в какую-то минуту ее внимание привлекло дневное ток-шоу. Вернее, одна из его героинь — полноватая блондинка лег тридцати пяти, которая рассказывала, что мечтает стать телеведущей. Ради этого она оставила то ли в Саратове, то ли в Тверп дом, семью, работу и приехала в Москву учиться. Наташа поразилась: неужели это возможно — в таком, уже не юном, возрасте отбросить все сомнения и решиться на подобное? Боже, да она, оказывается, даже квартиру хочет продавать, чтобы оплатить свое обучение. Неужели мечта — и ведь неизвестно, осуществится ли она, — может стоить таких жертв? Ведущие задавали свои вопросы, что-то говорили зрители, приглашенные на шоу. И почему-то никто не обратил внимание на то, что женщина бросила детей, чтобы сделать карьеру. Такого человека она не могла уважать. Но уверенность героини ее смутила.

Сама Наташа часто чувствовала себя неуверенной. Может быть, поэтому судьба свела ее с мужчиной, который не сомневался, умел рисковать, и рядом с ним не нужно было думать, правильно она поступает пли нет.

Мысли вернулись к предстоящему вечеру. Она устроит праздник. Маленький, домашний. Расстелит новую скатерть, которую купила недавно в «Калинке-Стокманн», зажжет свечи, поставит цветы, включит что-нибудь мелодичное, волнующее.

У них кризис, неизбежно наступающий в семейной жизни очень и очень многих пор. Она столько читала об этом. Только не надо впадать в панику. Наверное, муж чувствует с ее стороны недостаток внимания, любви….. Конечно, ведь сидя дома она разлепилась.

Наташа недовольно посмотрела в зеркало.

Когда-то стройная ее фигурка обрела теперь некоторую округлость. Не то чтобы она сильно располнела, но было бы неплохо уже и спортом заняться. Наташа честно пыталась ходить в фитнес-клуб. Но, сидя на тренажерах, мечтала об одном — поскорее закончить эту экзекуцию и оказаться дома. Весы показывали, что килограммы после занятий ничуть не уменьшались, и очень скоро она стала считать подобные упражнения абсолютно бесполезными для себя.

Гораздо больше ей нравилось подолгу гулять по любимым московским районам. Но теперь они жили слишком далеко от центра, в охраняемом коттеджном поселке, где отсутствовал общественный транспорт. Значит, надо было сначала вызывать водителя, а потом заставлять его ждать, пока она будет бродить где-нибудь по улочкам или набережным. А водитель, которого муж нанял для нее, хотя и сам порой пользовался его услугами, Наташе не нравился.

Звали его Славой. Но если имя как-то характеризует человека, то тут случилось явное несовпадение. Это был среднего роста, довольно упитанный мужчина, с простым лицом, вечно угрюмый и погруженный в свои думы. Много лет он прослужил в армии водителем, но о причинах перехода на «гражданку» не распространялся. Зато любил к месту или не к месту вставить что-нибудь о преимуществах военных людей, демонстрируя молчаливое презрение к заботам гражданского населения. С дисциплиной у него проблем не было, но вел он себя так, словно был в их с Наташей тандеме главным, хозяином, делающим одолжения глупой домашней наседке.

Когда Наташа попыталась на него пожаловаться, муж даже слушать не захотел:

— Он — профессионал, на него можно положиться. Или он тебя еще и развлекать должен? Извини, но это уже другая профессия.

И у Наташи сложилось впечатление, что по какой-то непонятной ей причине муж души в Славе не чает. Больше она эту тему в разговорах с мужем не поднимала. А может быть, у нее действительно появилось слишком много претензий к людям? Богатство развращает, и она, видимо, стала забывать, кто сама и откуда. Ее отец, кстати, всю жизнь проработал шофером. Наверное, у ее водителя развито чувство собственного достоинства, а она случайно его задела. Например, новела себя в какой-то момент высокомерно, и он не простил. Наташа решила, что дистанция в от ношениях со Славой в принципе удобна и ей, и ему. и нечего над этим ломать голову.

Так, пожалуй, она успеет в парикмахерскую. Волосы давно пора покрасить. Заодно пусть сделают макияж. Плюс новое платье. Все нормально. А с понедельника она взбодрится и начнет новую жизнь. Например, попросит мужа выделить ей какой-нибудь «фронт работы», за который она, Наташа, будет отвечать. Что-нибудь несложное и приятное, с чем она справилась бы без труда. Общее дело их сблизит. Ведь когда-то, в начале коммерческой деятельности супруга, именно Наташа была его правой рукой — сидела на телефоне, печатала платежки, ходила в банк, выискивала норма дивные документы. Да мало ли ее было — этой бесконечной текучки. А теперь у ее мужа полно других помощников.

Наташа позвонила на мобильник своей парикмахерше:

— Оля, извини, что заранее не договорилась, но мне срочно нужно к тебе попасть, хочу подъехать через полчасика.

— Ой, что же нам делать, у меня на сегодня полная запись… — На том конце провода ненадолго замолчали. — Ладно, что-нибудь придумаем.

Оля следила за ее прической уже много лет. Наташa вспомнила, как однажды они с мужем уехали отдыхать в Турцию, и там она сделала себе умопомрачительную стрижку. Оля долго не могла простить ей этой измены, каждый раз указывая на «непоправимые» недостатки, вызванные столь легкомысленным Наташиным поступком. Пришлось в знак примирения подарить ей роскошный махровый халат. Только тогда она была прощена.

Наташа начала собираться.

Гардеробная, как и спальня, находилась на верхнем этаже их дома и была забита до отказа. Муж всегда возражал, когда Наташа пыталась избавиться от ненужных, на ее взгляд, вещей. Лет через пять он мог вспомнить о какой-нибудь рубашке, которую непременно хотел надеть к новому костюму. Наташа всегда посмеивалась над его столь трепетным отношением к тряпкам. Но со временем нашла такой подход разумным. В конце концов, это память, это вложенные деньги. А мода всегда возвращается, пусть и с некоторыми изменениями.

Вот этот голубой брючный костюм актуален до сих пор, хотя они покупали его сто лет назад, когда только начинали ездить за границу. Раньше он был ей немножко великоват, а теперь Наташе пришлось перешить пуговицы. Кажется, в парикмахерскую она ни разу его не надевала. Что поделаешь, приходится соблюдать некоторые условности. Она — жена состоятельного человека. а значит, и выглядеть должна соответствующе.

Костюм дополнили туфли на высоком, тринадцатисантиметровом каблуке, которые Наташа терпеть не могла в обыденной жизни. Из зеркала на нее смотрела элегантная дама. Светлые волосы до плеч вились, любимый голубой цвет чудесно оттенял цвет ее глаз. Для своих тридцати восьми лет она выглядела весьма неплохо.

Внизу Наташу уже ждал серебристый «лексус» со Славой за рулем. Он даже не удосужился открыть ей дверь.

— Доброе утро, — поздоровалась Наташа.

— Доброе, — безо всякого выражения ответил Слава. — Куда едем?

— В салон, прическу делать.

— Я договорился о тexocмотре на четыре часа. Вы успеете?

— Успею, — сухо сказала Наташа.

Весь оставшийся путь они не проронили ни слова.