Не успел Леха прийти на службу, как их дернули на вызов. Точнее, их дернули минут на десять раньше, но Николай решил дождаться коллеги и не заставлять его добираться до места преступления общественным транспортом.

Николай был хмур и выглядел так, словно этой ночью он вообще не спал. Как выяснилось, он и не спал.

— Работали по делу горлореза, — сказал он, когда Леха поинтересовался о причинах недосыпания. — Я тебя решил не дергать, у вас же там семейное торжество, а сотрудники с запахом алкоголя могут породить всякие кривотолки о работе комитета, которых мы хотели бы избежать.

— Я толком-то и не пил, — сказал Леха. — В деле наметился какой-то прорыв?

— Скорее, наоборот, — сказал Николай. — В деле наметился какой-то застой.

— В смысле? — не понял Леха.

Водитель включил сирену, выставил на крышу мигалку, и машина бодро неслась по утренним московским улицам, но приличная шумоизоляция салона позволяла им разговаривать не на повышенных тонах.

— Папа Карло сделал ход, которого от него никто не ожидал, — сказал Николай. — Он заявил, что хватит уже убийств, и мы с коллегами всю ночь собирали людей из списка Абашидзе и отвозили их под охрану.

— То есть, люди из комитета приходили к гражданам нашей страны посреди ночи и увозили их в неизвестном направлении? — уточнил Леха.

— А представляешь, как бы это выглядело, если бы от тебя еще и алкоголем пахло? — спросил Николай. — Впрочем, почему в неизвестном. В воинскую часть их отвезли, в дивизии Дзержинского под это дело целую казарму выделили. Там никакой маньяк до них точно не доберется. Ну, заодно и нам с ними попроще будет работать, раз они в одном месте собрались.

— Всех удалось найти?

— Почти, — сказал Николай. — Двоих не хватает. Дыгало и Смирнитского. Ты с Дыгало-то успел побеседовать?

— Да, как раз с утра отчет собирался писать, — сказал Леха.

— То есть, тебе его дома застать удалось?

— Да, — сказал Леха.

— А нам нет, — сказал Николай. — Не знаешь, почему? Он не говорил, что куда-то собирается?

— Э… — сказал Леха. — Сначала он никуда не собирался, а потом я посоветовал ему уехать. Я же не знал, что мы их под защиту возьмем.

— Что ж, будем надеяться, что мы найдем его раньше, чем убийца, — сказал Николай. — Учитывая, что нас больше, шансы неплохие.

— Угу, — сказал Леха. — Надеюсь, больше я ничего не пропустил?

— Генерал Дельгадо в городе, — сказал Николай.

При этом у него было такое серьезное лицо, что Леха не выдержал и расхохотался. Генерал Дельгадо был главой испанской внешней разведки, одним из главных противников комитета, и в последний раз он был в Москве, да и в Союзе в целом, примерно никогда.

Николай продолжал хранить невозмутимость.

— Ну, ты же шутишь, да? — сказал Леха.

— А я что, на молодого Хазанова похож? — поинтересовался Николай.

— То есть, ты не шутишь?

— Папа Карло его лично в Шереметьево встречал.

— В смысле?

— Ты не знаешь, как в аэропортах встречают?

— Но что Дельгадо тут делает?

— Ты представляешь, он нам так и не сообщил, — сказал Николай. — Въехал по чужим документам как доктор Хуан Диего Камара для участия в какой-то там медицинской конференции. Документы настоящие, сам понимаешь, у нас он не в розыске, тормозить его не стали. Остановился в гостинице «Москва» и ничего предосудительного пока не совершил.

— Но в этом нет никакого смысла, — сказал Леха. — Зачем он прилетел? Он же не оперативный агент.

— Ты знаешь, какой у него талант?

— В «вышке» проходили.

— Тогда логично было бы предположить, он приехал, чтобы кого-то обработать лично. Кого-то важного.

— А еще ему сто двадцать лет, что даже для бывших считается возрастом глубокой старости, — сообщил Леха. — Обычно к этому моменту они сохраняют около десяти процентов от своей пиковой мощности, и это при самом благоприятном раскладе.

— Десять процентов от ядерной бомбы, размещенные в правильном месте, убьют тебя с таким же успехом, как и целая бомба, — сказал Николай.

— И к кому, по-вашему, он хочет подобраться?

— Папа Карло думает, что ни к кому, — сказал Николай. — Для реальной операции все сделано слишком демонстративно. Он считает, что визит Дельгадо — это маневр для отвлечения нашего внимания. Пока мы бросим все ресурсы на слежку за генералом, кто-то что-то провернет в месте, куда мы даже не смотрим.

— Осталось только понять, что это за место, — пробормотал Леха.

— Вот именно, — сказал Николай. — Но это неофициальная версия, в которую никто, кроме самого Папы Карло, не верит. В качестве рабочей рассматривается та, где Дельгадо прибыл, чтобы завербовать кого-то высокопоставленного. За всеми членами ЦК выставлено усиленное наблюдение и охрана.

— Это как-то слишком просто и в лоб, — сказал Леха. — Не похоже на привычные испанские кружева интриг, которые мы изучали в школе.

— В Первом считают, что в этот раз испанцы могли изменить себе, — сказал Николай. — Показать, что им тоже не чужды свежие веяния и новые тенденции.

— Поэтому прислали самого старого сотрудника, автора их учебников по разведывательной и оперативной работе, да?

— В этом есть определенная логика, — сказал Николай. — Типа, от старого коня никто новых фокусов не ждет. Кстати, надо ли мне тебе говорить, чтобы ты обо всем этом нигде не распространялся, потому что официально мы ничего не знаем и это вообще не нашего отдела уровень?

— Не надо, — сказал Леха. — А куда мы сейчас едем?

— В гостиницу «Узбекистан», что на Рязанском проспекте, — сказал Николай.

— И что там?

— Убийство, разумеется. Группа экспертов выехала раньше нас, так что, скорее всего, первичное заключение нам выдадут сразу по прибытии.

— Но это же не наш парень?

— Нет, — сказал Николай. — Но Седьмой отдел не может себе позволить, чтобы двое оперативников гонялись только за одним убийцей.

* * *

Номер числился двухместным, но оказался совсем крошечным.

В угоду двухместности в него таки умудрились воткнуть две кровати, но так, что проход между ними оставался совсем узким, и если бы постояльцы в нем встретились, разойтись они могли бы только боком и впритирку. Сейчас посреди прохода возвышалась монументальная фигура Бореньки, с мрачным видом жующего кончик стилуса.

На кровати у дальней стены лежал какой-то сверток, накрытый белой простыней. В коридоре маялись двое оперативников из милиции и гостиничный администратор — немолодая уже женщина с усталым лицом.

— Что тут у нас? — поинтересовался Николай.

— Тебе не понравится, — сказал Боренька.

— Нас вызвали на убийство, — сказал Николай. — Я могу представить весьма ограниченное число вариантов, в которых мне в принципе могло бы понравится убийство.

— Ладно, я неправильно выразился, — сказал Боренька. — Тебе это особенно не понравится.

— Ты для этого простыней накрыл? — спросил Николай. — Чтобы продлить интригу?

— Нет, — сказал Боренька. — Ты поймешь, почему я так сделал, когда увидишь. Или посмотри.

Гриша протиснулся между кроватями, потом мимо шкафа, и вышел из номера, сразу увеличив его свободный объем чуть ли не вдвое. Николай вошел и заглянул под простыню, сразу же вернув ее на место.

— Сука, — сказал он. — Не думал, что когда-нибудь снова такое увижу.

— Все мы надеялись, что этого больше не произойдет, — согласился Боренька. — И реальность снова прокинула нас через… бедро.

— Да что там такое? — спросил Леха.

— Сам глянь.

Настала Лехина очередь протискиваться. Оказавшись рядом с кроватью, он поднял край простыни и ничего не понял.

— Кто-то украл мумию из музея палеонтологии?

— Нет, — сказал Николай.

А выглядело все именно так.

На кровати лежало то, что когда-то было человеческим телом. Высохшее, с истлевшими волосами, покрытое желтой пергаментной кожей. Глазницы глубоко запали, щеки ввалились, груди иссохли…

Леха поспешно вернул простыню на место, но был уверен, что и увиденные подробности будут еще долго стоять у него перед глазами.

— А будут какие-то пояснения для тех, кто не в курсе?

— Это Ярило, — сказал Николай. — Он вернулся.

— С прошлого эпизода прошло почти пятнадцать лет, — заметил Боренька. — Может быть, это не Ярило, а какой-то новый «бывший» с аналогичными способностями.

— И много ты знал о «бывших» с аналогичными способностями?

— Ни одного, но это не значит, что их не может существовать в принципе.

— Лучше бы кто-нибудь на самом деле мумию из палеонтологического музея украл, — вздохнул Николай.

— Ярило? — недоуменно спросил Леха.

— Этого в «школе» еще не проходят, — сказал Николай. — Если вкратце, то он «бывший» неустановленной категории, предположительно третьей с большим заделом на вторую, убийца и маньяк. И вот так обычно выглядят его жертвы.

— Какие у него способности?

— Он инкуб, — сказал Боренька. — Он соблазняет женщин и во время полового акта высасывает из них всю жизненную энергию. Тело на кровати хорошо рассмотрел?

— Достаточно.

— Это горничная, работаю… работавшая на этаже, — сказал Боренька. — Ей тридцать.

— Как опознали? — спросил Николай.

— По бейджику, — сказал Боренька. — Он там рядом на тумбочке лежал. Пока вы ехали, я его уже в вещдоки оформил.

— Это как-то можно подтвердить?

— Горничная пропала, — сказал один из местных оперов. — На рабочем месте ее нет, дома не появлялась.

— Этого мало.

— Тест ДНК займет некоторое время, — сказал Боренька. — И надо послать кого-нибудь в адрес, где она жила, чтобы расческу или зубную щетку изъяли. Лучше и то и другое сразу.

Николай повернулся к администраторше.

— На кого оформлен номер?

— Димитро Стоичков, инженер из Болгарской ССР, командировочный.

— Давно заселился?

— Позавчера. Копия паспорта у меня внизу.

— Кто обнаружил тело?

— Сменщица ее. Пришла, чтобы в номере убраться.

— Димитро, я так понимаю, со вчерашнего дня никто не видел?

— Ключ висит на месте, значит, утром он его сдал.

— Но не выписался?

— Нет. Если бы он выписался, мы бы номер пошли проверять.

— Но вещи свои забрал, — сказал Боренька. — Так что засаду в гостинице устраивать бесполезно.

— В розыск объявлять тоже, — сказал Николай. — Он давно уже не Димитро и не Стоичков, и к солнечной Болгарии никакого отношения не имеет.

— Но ты все равно объявишь, — сказал Боренька.

— Надо же хоть какую-то активность показывать, — вздохнул Николай.

— Ты же прошлый раз его дело вел?

— Не вел, но участвовал, — сказал Николай. — Я тогда стажером был.

— А я — младшим в экспертной группе, — сказал Боренька. — Ты ж понимаешь, что это дело скорее всего на нас и свалят?

— Весьма вероятно.

— Папу Карлу на место вызывать будешь? Все-таки ЧП городского масштаба.

— Надо бы, — сказал Николай. — Но давай сначала осмотримся по полной. Чтобы было о чем докладывать.

— Пока он доедет…

— Да, разумно, — согласился Николай, достал из кармана телефон и отошел в сторону. — Доброе утро, Карл Готлибович. Наш первый вызов, гостиница «Узбекистан», шестой этаж. Вероятно, Ярило. Да. Да. Жертва — горничная на этаже. Да. Понял. Да.

Николай убрал телефон в карман. Боренька с Лехой вопросительно посмотрели на него.

— Не приедет, — сказал Николай. — Спросил, есть ли тут что-то такое, чего он раньше не видел. Как будто где-то в принципе что-то такое есть.

— Видимо, чем-то более важным занят, — сказал Боренька. — Учитывая, кто вчера приехал в город.

— Вряд ли это как-то связано, — сказал Николай.

— Насколько я помню, в прошлый раз рассматривалась версия, что Ярило работает на вражескую разведку.

— Так-то мы англичан подозревали.

— А если совместная операция?

— Дельгадо скорее поцелует африканскую гадюку, чем будет сотрудничать с англичанами, — сказал Николай.

— Все равно это слишком подозрительное совпадение, — сказал Боренька.

— Подозрительное, — согласился Николай. — Но пока мы не установим связи, это все-таки совпадение.

— Ээ… — сказал Леха. — А почему мы стоим?

— Потому что мы в тихом отчаянии, — сказал Боренька. — Это ж Ярило. Черт знает, как его ловить.

— Для начала, надо бы копию паспорта внизу скачать, — предложил Леха. — Отпечатки в номере поискать, нет?

— А смысл? — тоскливо спросил Боренька. — Это ж Ярило.

— И что с ним не так?

— С ним все не так, — сказал Николай. — Это уникальная личность. Он не только инкуб. Он еще и метаморф.

— Какие параметры он может менять? — уточнил Леха.

— Любые. Внешность, рост, вес. Цвет волос, глаз, отпечатки пальцев и, возможно, даже рисунок сетчатки. Поэтому мы так и не смогли его найти.

— Он может скопировать какого-то конкретного человека?

— Разумеется, может.

— Что ему для этого требуется?

— Запас жизненной энергии, выкачанной из очередной жертвы, — сказал Николай. — Около двух часов времени. И все это у него было.

— Не понимаю, — сказал Леха. — Зачем было убивать напоказ, оставляя жертву там, где ее быстро найдут? Не разумнее было бы спрятать тело?

Николай покачал головой.

— Ярило — позер, — сказал он. — Он всегда так делает. Дескать, посмотрите, какой я и что могу, попробуйте меня поймать.

— Работает же, — заметил Боренька.

— Да, пока не поймали, — согласился Николай.

— Какие цели он преследует? Чего он добивается?

— Помимо того, что он маньяк и ему нравится убивать? — спросил Николай. — Он ненавидит коммунистов и наш общественный строй. В прошлый раз он убивал высокопоставленных членов партии, преимущественно женщин. Вместе с семьями.

— Как его остановили?

— Никак, — сказал Николай. — Мы шли по следам, но он всегда был на шаг впереди нас. В какой-то момент убийства прекратились, и мы предположили, что он ушел за границу.

— Связь с англичанами?

— Вернемся в отдел, я дам тебе почитать его досье, — сказал Николай. — Тем более, что Папа Карло это на нас уже повесил. А сейчас иди вниз, скачай копию паспорта, поговори с персоналом, может быть, кто-то имел с ним дело.

— Но будь готов к тому, что это безнадежно, — сказал Боренька.

— Сколько было жертв? — спросил Леха. — К чему готовиться?

— В прошлый раз — восемьдесят четыре, — сказал Николай.

— Вы все время говорите о прошлом разе, — сказал Леха, постаравшись абстрагироваться от чудовищной цифры. — Как будто подразумеваете, что был и позапрошлый.

— В середине шестидесятых, — сказал Николай. — И еще один в начале сороковых, незадолго до начала войны.

— Мы предполагаем, что Ярило родился еще до революции, оттого и питает к членам партии особую ненависть, — сказал Боренька. — Но точная его родословная нам неизвестна. Между сериями убийств большие периоды затишья, поэтому мы предполагаем, что он отсиживается за границей. Скорее всего, где-то в странах третьего мира, которые не делятся с нами своей статистикой преступлений. Потому что я не верю, что когда он не убивает здесь, он не убивает где-то еще. Такие, как он, не могут не убивать.

— А вот еще один вопрос, прежде, чем я уйду, — сказал Леха. — Он может накапливать жизненную энергию, которую выкачивает из жертв? Аккумулировать ее? Или действует по формуле «одна жертва — одна трансформация»?

— Мы не знаем, — сказал Боренька. — Вроде бы, в прошлый раз зафиксированных трансформаций было больше, чем обнаруженных мумий.

— Или мы просто не всех нашли, — сказал Николай.

— Это уж тебе виднее, сколько вы нашли, — сказал Боренька. — Я-то в те времена в лаборатории пробирки мыл.

— Мы влипли по уши, — подытожил Николай. — Это дело приоритетное. Горлорез побоку, тем более, что мы изолировали его жертв так, что хрена с два он до них доберется.

— А почему Ярило-то? — спросил Леха.

— Потому что кто-то из следователей, которые вели его дело до нас, оказался любителем славянской мифологии и определил какие-то закономерности, — сказал Боренька.

— Скорее, за уши их притянул, — сказал Николай. — Бог эротической сексуальности или что-то вроде того.

— И в прошлые разы убийства всегда происходили в конце весны — начале лета, что соответствует жизненному циклу этого божества, — добавил Боренька.

— Уже почти сентябрь, — заметил Леха.

— Да кто ж его разберет, — сказал Боренька. — Может, он календарь потерял.