— Ну, по крайней мере, у него хотя бы горло не перерезано, — заметил Николай, глядя на труп.

Мертвое тело вольготно расположилось на диване, широко раскинув руки и раздвинув ноги в пижамных штанах. Домашние тапочки валялись неподалеку. На лице трупа застыло глуповато-удивленное выражение.

— А должно было? — поинтересовался Боренька своим фирменным басом.

Двухметрового бугая с буйными черными, едва тронутыми сединой волосами и такого же цвета бородкой вообще-то звали Борис Алексеевич, и он был экспертом, одним из самых ценных кадров Папы Карло, но после того, как однажды в бане он имел неосторожность ответить на звонок обеспокоенной жены по громкой связи, иначе, как Боренькой, никто из коллег его не называл.

— А ты где был последние две недели? — спросил Николай.

— В отпуске.

— И как там, в отпуске?

— В отпуске хорошо, — сказал Боренька. — Там много пива, много солнца, много моря и мало мертвых чуваков с неперерезанными глотками. С перерезанными, впрочем, тоже мало. Можно даже сказать, совсем нет.

— Скучал, небось, по всему этому?

— Как не в себя, — вздохнул Боренька, поднял камеру и сделал еще одну фотографию трупа. — Так что там с глотками?

— Кто-то их режет молодняку из «бывших», — объяснил Николай. — Серийно.

— Ну, этого-то типа к молодняку никак не отнесешь, — заметил Боренька. — Он уже шестой десяток разменял.

— Он, получается, у них был главный, — сказал Николай. — Что-то вроде наставника и духовного лидера.

— Банда или секта?

— Что-то среднее, полагаю. Впрочем, они не успели натворить ничего серьезного, когда их уже начали вырезать.

— За что же тогда их?

— Вот это мы и пытаемся выяснить, — сказал Николай.

— Кстати, а где вторая часть этого вашего «мы»? — осведомился Боренька.

— То ли в Краснодаре, то ли в Красноярске, — сказал Николай.

— Делится опытом или только перенимает?

— Фиксирует результат, если я правильно понял, — сказал Николай. — Там отморозков каких-то должны накрыть, дело громкое и под особым контролем.

— Ясно, — вздохнул Боренька. — Все лучше, чем очередной труп контролить.

— Ты же только что из отпуска, — напомнил Николай.

— И уже хочу обратно.

Сейчас в квартире их было только двое. Милицию с адреса Николай уже спровадил, а санитары, ответственные за вывоз тела, курили в подъезде. За дверью, на всякий пожарный случай, дежурил оперативник.

— Что можешь сказать о нашем парне? — поинтересовался Николай.

— Насколько я понимаю, ты знал его гораздо лучше, чем я.

— Ну так я не прошу тебя охарактеризовать его, как личность, — сказал Николай. — Меня интересуют причина и обстоятельства смерти.

— Похоже, что его убили.

— Да ты прямо Шерлок, — восхитился Николай.

— Есть во мне такая фигня.

— А если серьезно и человеческим языком? От чего он умер?

— Полагаю, множественные разрывы внутренних органов и внутреннее же кровотечение, — сказал Боренька. — Снаружи крови совсем мало, зато имеют место характерные синяки, указывающие на только что названное.

— И как именно это случилось? — спросил Николай.

Боренька наклонился над трупом, распахнул халат на груди покойного и указал пальцем на вмятину в грудной клетке.

— Текущая версия состоит в том, что его ударили в грудь шестнадцатикилограммовой кувалдой.

— Почему именно шестнадцатикилограммовой?

— Только потому, что я не уверен в существовании кувалд тяжелее шестнадцати килограммов, — сказал Боренька.

— Так себе гипотеза, — заметил Николай. — Следы взлома отсутствуют, признаков борьбы тоже нет. Получается, покойный знал убийцу, сам впустил его в квартиру, и, не ожидая подвоха, пригласил в комнату, после чего убийца вытащил из кармана кувалду и нежданчиком ударил его в грудь?

— Выглядит не очень правдоподобно, — согласился Боренька.

— А есть другие варианты?

— В него выстрелили из небольшой переносной пушки, типа мортиры, — сказал Боренька. — Резиновым ядром, с близкого расстояния. Впрочем, тогда бы тут повсюду были следы пороха, а кто-то из соседей наверняка пожаловался бы на шум.

— А нет ничего, более приближенного к реальности? — спросил Николай. — Потому что мне сложно представить человека, разгуливающего по улицам столицы с мортирой или шестнадцатикилограммовой кувалдой. Если он, конечно, не слесарь какой-нибудь.

— Зачем слесарю мортира? Канализацию пробивать?

— Ты бы не умничал, — сказал Николай.

— Ты спросил, я ответил.

— Возможно ли, что ему вломили силой? — спросил Николай. — Убили при помощи какой-то способности?

— Теоретически это возможно.

— Но?

— Но черт его знает, кто это мог сделать, — сказал Боренька. — «Бывших», способных оперировать голой энергией, и до революции-то не слишком много было, а в Союзе их меньше, чем пальцев, на одной руке, и вряд ли кто-то из известных нам личностей стал бы расходовать свой потенциал на банальное убийство. Тем более, что есть куча менееэнергозатратных и привлекающих внимание способов, доступных любому обычному гражданину. По голове чем-нибудь двинуть или ножом пырнуть… Ну, ты понимаешь.

— Не, — сказал Николай. — Последнее время я ни черта не понимаю.

— Может, тогда пришло время написать заявление о переводе? — поинтересовался Бунге, бесшумно входя в комнату. И ни одна досточка паркета под ним даже не скрипнула. Несмотря на свои габариты, Бунге умел быть незаметным, хотя пользовался этим умением нечасто. Обычно он производил много шума, предупреждая о своем приближении заблаговременно.

— Еще немного с вами побарахтаюсь, товарищ полковник, — сказал Николай.

— Ты сам смотри, — сказал Бунге. — Если ты понимаешь, что не вывозишь, то честнее будет уйти.

— А работать кто будет? — спросил Николай. — Стажер?

— У нас незаменимых людей нет, — сказал Бунге. — Придумаем что-нибудь, знаешь ли.

— Я так-то вообще не это имел в виду, — сказал Николай.

— Ладно, проехали, — сказал Бунге, окидывая взглядом местное убранство. — Небогато жил наследник княжеского рода.

— Откладывал, потому что, — сказал Николай. — Мы его сберкнижку нашли, там многие тыщи. И я уверен, что, учитывая род деятельности покойного, далеко не все его активы будет так же легко обнаружить.

— Разве испанское золото не блестит? — риторически спросил Бунге. — Кто его нашел?

— Домработница. Она и милицию вызвала.

— Вижу, что поработать она не успела, — вставил Боренька.

— Так бывает, когда вместо работодателя находишь в квартире его хладный труп, — сказал Николай. — Насколько он, кстати, хладный, экспертиза.

— Его убили вчера вечером, может быть, ранней ночью, — сказал Боренька.

— Кувалдой в грудь? — уточнил Бунге.

— Вы вообще как давно здесь, товарищ полковник?

Бунге подошел к окну, открыл одну створку, вытащил из кармана сигареты и закурил.

— Я в целом закончил, — сказал Боренька. — Можете контролить.

— Не торопись, — сказал Бунге потянувшемуся к выездному чемоданчику Николаю. — Сейчас эти приедут.

— Какие? — не понял Николай.

— Коллеги из Первого, — сказал Бунге.

— Им-то что тут надо? — удивился Боренька. — Или вы не шутили насчет испанского золота?

— А было похоже, что шутил?

— Как будто по вам можно понять, товарищ полковник.

Бунге пожал плечами.

Хлопая дверью и скрипя паркетом, в квартиру вошел коллега из Первого. Им оказался капитан Сенцов, молодящийся хлыщ в безупречном, словно только что из ателье, костюме-двойке. Галстук у капитана был завязан виндзорским узлом.

— Добрый день.

— Кому добрый, а кому и не очень, — сказал Боренька.

— Да, князю явно не повезло, — согласился Сенцов. — Как все было?

— Это я у вас хотел спросить, как все было, — заметил Бунге. — Разве вы не должны были его вести?

— Нам поступила команда снять наружку, — сказал Сенцов. — Ну, вы должны знать, почему, Карл Готлибович.

— И вы сняли?

— Нам дали понять, что он мелкая сошка и его разработка никакого оперативного интереса не представляет, — сказал Сенцов. — И что мы должны были сделать, если начальство отдало прямой приказ?

— Вести его на свой страх и риск, наплевав на внеурочные, — сказал Бунге.

— Со всем моим уважением, товарищ полковник, а вы почему так не поступили?

— Потому что он был ваш, — сказал Бунге. — А теперь он ничей.

— Думаете, испанцы заметают следы?

— Возможно, есть другой мотив и другие подозреваемые, — сказал Бунге. — Мы вам сообщим, если найдем. Или вы хотите сами расследовать?

По лицу капитана из Первого было видно, что большого желания он не испытывает. Он вообще не хотел здесь быть, и на Абашидзе, даже когда тот еще был жив, ему плевать с высокой колокольни. Сенцов был карьеристом, а это дело выглядело слишком неочевидным для очередного рывка по служебной лестнице.

— Видимо, ниточка от него тянулась напрямую в посольство, поэтому и решили зачистить, — сказал Сенцов.

Бунге, который и без того был о Сенцове не самого лучшего мнения, окончательно повесил на него ярлык идиота. Потенциально полезного идиота, но польза от него тоже под большим вопросом.

О сотрудниках испанского посольства и их связях с королевской разведкой было известно все, и вряд ли Абашидзе мог вывести комитет на какую-то новую фигуру. Хотя бы потому, что новой фигуре было просто неоткуда взяться.

Дело явно было не в персоналиях, но если Первое продолжит так думать, то пусть. Меньше под ногами будут путаться.

Впрочем, Сенцов у Седьмого отдела под ногами путаться изначально не собирался. Он и сюда приехал просто для проформы. Ну, и чтобы активность перед начальством продемонстрировать.

— Останетесь на контроль, капитан? — невинно поинтересовался Бунге, стряхивая пепел в окно.

— Полагаю, в этом нет необходимости, — ответил Сенцов.

Костюм, опять же, не испачкается. А то носи его потом по столичным химчисткам…

— Тогда не смею вас больше задерживать, — сказал Бунге.

Сенцов пожелал всем приятного дня и удалился.

— Зачем приходил, чего хотел? — вздохнул Николай. — Откуда их таких вообще набирают? Не по объявлениям же.

— Зато благонадежные, — сказал Боренька. — Не предадут.

— Воображения не хватит, — согласился Бунге. — Разве что по глупости.

— Значит, это не испанцы?

— Маловероятно, — сказал Николай. — Кого он мог знать в посольстве, кого мы не знаем? Работал, скорее всего, с Карлосом, это по его специализации.

— А может, у них какой-то новый резидент объявился, — предположил Боренька. — Без дипломатического прикрытия. Нелегальный.

— Дато был пешкой, — сказал Николай. — Не стали бы они нелегального агента на такую мелочь разменивать.

— Ну вот, типа, они и не стали.

— Нет, — покачал головой Николай. — Тут что-то другое.

— Видишь какую-нибудь связь с делом о горлорезе? — поинтересовался Бунге.

— Нет, и по самым очевидным причинам, — сказал Николай.

— Ты все равно поищи, — посоветовал Бунге.

— Проверим, — пообещал Николай.

— Как вообще то дело продвигается?

— Начали отрабатывать людей из списка покойного, — сказал Николай. — Когда Стас со стажером вернутся, расследование пойдет быстрее.

— Спешка нужна только… впрочем, медлить тоже не стоит. Не удивлюсь, если со дня на день мы получим еще один труп с перерезанным горлом.

— Или нет, — сказал Николай. — Может быть, легкие мишени закончились, и нашему горлорезу потребуется больше времени, чтобы выйти на очередную цель.

— Поживем-увидим, — сказал Бунге. Он затушил сигарету о подоконник и выкинул окурок в окно, проявив демонстративное неуважение к труду советских дворников.

— Каков приоритет?

— Ищите горлореза, — сказал Бунге. — Там серия, там куча потенциальных жертв. Дато законтролишь и езжай в отдел, там я решу, кому это дело передать.

— Понял-принял, — сказал Николай и полез в чемоданчик за инструментом.

— Аккуратнее только будь, — попросил Боренька. — Мне этого вашего князя еще вскрывать.

— Всегда аккуратен, — сказал Николай, отработанными движениями привинчивая к «стечкину» глушитель. — Гарантирую, что интересующая тебя часть княжеского тела в результате контроля не пострадает.

* * *

Часа в четыре Стас проснулся и решил, что он достаточно выспался, чтобы поесть. Благо, ресторан при гостинице уже заработал, и ему всего-то надо было спуститься на первый этаж. Леха, хотя особого голода и не испытывал, решил составить компанию старшему по званию.

— Чем занимался весь день? — поинтересовался Стас после того, как они сделали заказ миловидной официантке, разговаривавшей с очаровательным южным акцентом.

— Отдыхал, в основном, — сказал Леха. — Немного с местными пообщался.

— С Артемом, что ли?

— Ну да.

— И как он тебе?

— Нормальный парень, — сказал Леха.

— О деле разговаривали?

— Немного.

— Что удалось выяснить?

— Да я и не пытался ничего выяснять, — сказал Леха. — В целом все сводится к тому, о чем ты рассказал.

— Я же говорю, типичная ситуация, — сказал Стас.

Надо сказать, что Артем с Лехой держался настороженно и даже с некоторой опаской, несмотря на то что они были в одинаковых званиях и почти ровесники, причем, разница в возрасте была не на стороне Лехи. Вероятно, сказывался их статус столичных гостей, и, хотя Стас уверял, что они тут просто для наблюдения и фиксирования результата, а не для того, чтобы оценки ставить, выглядело это все равно так, будто оценки обязательно будут. И будто оценки эти могут отразиться на карьере всех задействованных в операции местных сотрудников.

— Это нормально, — заверил его Стас, когда Леха поделился с ним своими наблюдениями. — В смысле, нормально, что они так думают, они же не знают, как там у нас в Москве все устроено. Они думают, а вдруг наш подробный отчет на стол министру попадет, и тот случайным взглядом чью-то фамилию прямо с листа выхватит и решит к государственной награде представить. Или наоборот.

— А на самом деле?

— А на самом деле наш подробный отчет никто и читать не будет, — сказал Стас. — Кроме, может быть, делопроизводителя, который его к остальным материалам пришьет и в архив отправит.

— Тогда зачем мы здесь?

— Мы здесь для того, чтобы прикрыть чью-то министерскую задницу, и, возможно, даже не одну, — сказал Стас. — Кто-то ляпнул, что дело на особом столичном контроле, и нас откомандировали, чтобы этот столичный контроль наглядно проиллюстрировать. Хотя местные с расследованием и без нас, и без министерского контроля отлично бы справились. Собственно говоря, они и справились.

— Но ведь никто еще не задержан.

— Да это просто формальность, — сказал Стас. — Основная часть работы уже проделана, осталось только точку во всем этом поставить. А мы, так сказать, только промокашку к этой точке поднесем и приложим.

— И стоило ради этого двоих оперов от их дел отрывать? — поинтересовался Леха. — Точнее, одного опера и…

— Для министерских нет дел более важных, чем прикрытие задниц, — поучающим тоном сказал Стас. — Бандитов ловят на местах, а там, наверху, все озабочены только своими кабинетами. Как не потерять тот, что есть, и заполучить тот, что пошире и попрестижнее. Тебе разве отец не рассказывал? Или в министерстве иностранных дел как-то по-другому все обстоит?

— Мы с ним на эту тему не разговаривали, — сказал Леха.

Отец в принципе был недоволен Лехиным выбором, и в последние годы их отношения были довольно натянутыми, а разговоры состояли из обычных пожеланий доброго дня (или любого другого времени суток), разговоров о погоде и состоянии здоровья ближайших родственников. Отец хотел, чтобы Леха пошел по его стопам, и был неприятно удивлен, когда отпрыск решил пойти по стопам деда.

Леха подозревал, все дело в том, что дед был гораздо успешнее отца. С поправкой на выбранные ими поприща, разумеется.

Генерал Шубин пользовался непререкаемым авторитетом даже после отставки. А отец… ну, скорее всего, посольская должность в Стамбуле была пиком его карьеры.

Леха надеялся быть достойным продолжателем дела генерала Шубина и дослужиться до генерала (это как минимум), но беседа со Стасом его немного отрезвила.

Вступать в борьбу за кабинеты у него не было никакого желания.

По крайней мере, сейчас.