Проходим устье Падамо, правого притока Ориноко. Ненавижу пурипури – так в Венесуэле называют крохотных мушек, разновидность мошки, обитающей по берегам рек, их тут великое множество. Эти вездесущие насекомые исчезают, как только заходит солнце, ночью их нет совсем, но днем от них не скрыться – я весь искусан ими.

Через некоторое время входим в устье Окамо, правого притока Ориноко. Здесь стоит католическая миссия Санта-Мария-де-лос-гуаякас или Окамо, вокруг которой расположились несколько деревень яномамо. Аккуратные домики миссии огорожены от хижин деревни сеткой-рабицей – в глаза бросается, что на бытовом уровне миссионеры не стремятся тесно соприкасаться со своими подопечными.

Как и сами индейцы, служители христианской миссии не любят чужаков, вторгающихся в их замкнутый мир, до такой степени, что при желании могут помешать нашему дальнейшему продвижению, настроив против нас яномамо, отчасти находящихся под их влиянием.

Однако нам они вряд ли смогут навредить, так как у нас есть предварительная договоренность с самим Антонио Гусманом – человеком, непререкаемый авторитет которого имеет гораздо большее значение в этих удаленных от цивилизации краях, чем проповеди миссионеров.

Антонио Гусман – капитано яномамо бассейнов рек Окамо и Путако. Несмотря на то, что нам так и не удалось выйти с ним на связь по рации из Лау-Лау, Антонио ждал нашу команду и радушно нас встретил. Он пригласил членов экспедиции зайти в свою хижину, где мы около получаса беседовали с ним за жизнь. Он живо интересовался всеми последними событиями, расспрашивал о Пуэрто-Аякучо, политике, встреченных нами по пути других яномамо.

Антонио разительно отличался от щуплого капитано Сехаля, это был крепкий статный мускулистый мужчина сорока – сорока пяти лет, воин и харизматичный лидер, наделенный властью.

Без разрешения Антонио на посещение его владений наше дальнейшее продвижение вглубь территории яномамо станет просто невозможным и даже опасным мероприятием.

С его слов, одна из групп яномамо, живущая в среднем течении Окамо, до сих пор встречает непрошеных чужаков стрелами.

К слову сказать, в последующие дни по всему течению Окамо, во всех деревнях яномамо, где мы останавливались, мужчины первым делом спрашивали, получили ли мы разрешение на посещение этих земель у Антонио Гусмана.

Как говорят Аксель и Эктор, если в деревню к яномамо приходят один—два незнакомых человека, то они могут рассматриваться индейцами в качестве врагов. Если же их навещает группа мужчин из нескольких человек, то мужчины яномамо воспринимают их как реальную силу, пришедшую к ним в гости, с которой следует считаться. Но и в этом случае не следует слишком долго задерживаться у яномамо, так как они могут посчитать, что гости стали чересчур навязчивыми, и будут опять-таки воспринимать их в качестве мишеней для потенциальной атаки.

Все складывается удачно, Антонио любезно разрешил нам побывать в отдаленном шабоно общины пачобекитери, стоящем на среднем течении реки Путако, левом притоке Окамо. Он выделяет нам двух своих людей, которые пойдут вместе с нами до отдаленных деревень яномамо и помогут перетащить нашу тяжелую лодку через порог на Путако. Распрощавшись с Антонио, мы отправились в дальнейший путь вверх по Окамо.

Один из проводников яномамо, идущий с нами, по моей просьбе не только показывает и уточняет на карте расположение различных деревень яномамо, но и рассказывает, что в верховьях Ориноко яномамо сейчас уже не строят шабоно, а только дома-хижины прямоугольной формы под двускатной крышей, устланной пальмовыми листьями. На мой вопрос, почему это так, он отвечает: «Так просто удобнее». Говорит, что яномамо подконтрольной Антонио Гусману области продолжают возводить шабоно лишь в некоторых удаленных местах в верховьях Окамо и Путако и на границе с Бразилией, в горах Серра-Парима, про другие районы у него нет достоверной информации.