Заснув, Лизавета первым делом пошла проверять Милку в их общей спальне. Коза продолжала отлеживать бока на пуховой перине. Вдоль хребта все явственней стали проступать острые костяные выросты. Сегодня еще и лопатки на спине выдавались вперед, натягивая шкуру. Казалось, что Милка похудела и осунулась еще сильнее.

— Ох, горюшко ты мое, — приговаривала Лиза, гладя свою девочку рогатую. — Как же нам быть? Затащила тебя дура глупая во сны свои, а чего дальше делать, не знаю. Ты в кого-то превращаешься, да?

Коза в ответ только вздыхала грустно, пихала носом под руку, выпрашивая ласки, и отказывалась, как обычно, вставать с нагретого места.

Записав выученный перед сном еще один рецепт рыбного пирога для бесплодных и отчаявшихся, Лиза убрала свой талмуд опять под кровать и вышла во двор.

На березе сидел ворон, держа в клюве какой-то блестящий предмет.

— Кешенька, хороший мой! Вернулся, чертяка! — вытянула руку для посадки Лиза.

Тяжело взмахнув крыльями, пернатый товарищ приземлился на предплечье. Перебрал когтями пижаму и выпустил из клюва серебряную брошку, точь-в-точь как найденную сегодня на раскопках. Брошка выглядела новой, на эмали в пол оборота была нарисована барышня с буклями в соломенной шляпке.

— Вот ты какая! — восхищенно произнесла Лизаветка, падкая с детства на все вороньи сокровища. — А как узнал-то?

— Кар! — самодовольно гаркнул в ухо приятель и, подпрыгнув с плеча, стал удаляться в туманный водоворот на небе.

— Вот это подарок, так подарок! Надо будет коробочку какую-нибудь приспособить, — приговаривала Лиза, любовно наглаживая приобретение. Возвращаться к печальной Милке уже не было желания, поэтому прикрепила свою добычу к пижаме и начала представлять флешку в ладони. Когда пальцы обхватили металлический корпус, Лиза уже подходила к калитке. Мостом в этот раз служил толстый жгут проводов, лежащих на земле от открытой калитки куда-то вдаль.

— Ну хорошо, пойдем, проверим, что там с подключением, — как обычно начала разговаривать сама с собой сноходица. Через несколько шагов провода привели ее к закрытой железной двери, где висела еще советская табличка «Не влезай! Убьет!» с нарисованной молнией.

— Тук! Тук! Есть кто живой? — в темноту дверного проема проговорила Лизавета. Ступеньки вниз. — Как они любят в эти подвалы забираться. — Ворчала про себя, подняв над головой перо со светом. Вдоль стен и по потолку шли провода. Толстые, тонкие, черные и разноцветные, они переплетались в жгуты и расходились паутиной, теряясь в темноте коридоров. Где-то вдалеке мерцала еще одна дверь. Туда и направилась.

В зале хранилища творился бардак. Полки и стеллажи были повалены, как будто тут гулял смерч, разбросавший бумаги, устройства, мониторы, тетрадки с записями и коробки с проводами. Сам смерч тоже присутствовал — он бушевал в дальнем углу, крича и расшатывая прикрепленный к стене стеллаж.

— А-А-А! Я тебя уничтожу! Я тебя сейчас дефрагментирую на байты, чертов вирус, — воевал с мебелью тощий парень в джинсах и растянутой футболке.

— Эй, психический, хватит уже воевать. Тут никого нет. Ты сам свой дом разносишь, чудило, — Лиза от увиденного слегка обалдела и перешла на высокий слог подъездной интеллигенции с лавочек.

— Кто тут? — из-за длинной челки Санек ничего не видел перед собой, лишь размахивал железной ножкой от стула, не подпуская вероятного врага.

— Нет, так дело не пойдет, — поднимая перо повыше, сказала Елизавета. — Тут ты сам себя рушить взялся. Смотри. — Воткнула волшебный свой фонарь в уцелевший стеллаж повыше и пообещала: — Не ломай ничего и не просыпайся, я сейчас вернусь.

Ничего лучше, чем привести специалиста в голову, не пришло, и Лиза, выходя из двери, изо всех сил представила ручку прекрасной донны Розы, напрочь забыв, что не клала ее под подушку.

Роза Абрамовна вкушала рыбу фиш у себя на кухне. Запечённая пресноводная тварь занимала огромное блюдо на столе ее кухни, и психиатр в предвкушении нервно позвякивала ножом о вилку.

— Ох, рыбонька моя. Матерь боска! Кого тут ветры принесли! Таки не побрезгуйте, Лизонька, эту рибу надо кушать горячей. Мамочка моя, светлой памяти был человек и невообразимого сердца, только одна могла готовить такое филе фиш, что вы-таки проглотите все свои пальчики. Ай, как я рада, что моя крошечка не забыла-таки старую склочную еврейку, а пришла как раз на запах. Садись, детка, садись.

Перебить поток красноречия и напор этой невероятной старушенции не смогла бы и Ленка, не то, что Лизавета, опешившая от такого приема. Букли старой кокетки были подвязаны полосками ткани, и на голове образовался тряпичный куст с бантиками. Розовый халатик и тапочки с помпонами завершали совершенно домашний облик этой волевой дамы.

— Роза Абрамовна, я по делу. Ваша помощь нужна. Там Венин друг, который Саша, он разносит у себя в голове все, до чего дотянуться может. Нам надо быстро туда и обратно.

— Ох, куда только смотрела ненормальная мамаша этого мальчика? Он пока был тут, она — никто не знает где, а он вырос и уехал, а ей, где потом все это вернуть? Что ты будешь делать, — причитала Роза Абрамовна, накидывая пальто прямо на розовый халатик. Лиза схватила за руку продолжавшую говорить старушку и выскочила в дверь, пробежав по проводам и коридору до закрытой двери.

— Постой, — не дожидаясь, пока девушка откроет дверь, придержала за локоть. — Я тебя так и не отблагодарила за Олечку. Если бы не ты, мы бы ее так и не нашли. Девочка столько пережила и никак не просыпается, мы уже не можем придумать со специалистами, чтобы ей еще почистить в организме.

— Роза Абрамовна, — Лиза успокаивающе похлопала по руке волнующуюся даму. — Мне бабушка сказала, что это сон-трава, она закончит свое действие, как только луна пойдет на убыль. Я пока к Ольге не пойду, не надо туда ходить. У нее все хорошо. Пойдемте.

— Ну пошли. Я, конечно, не гинеколог, но отчего же не посмотреть, — невесело пошутила старая докторша и первой шагнула в проем.

Санек, прекратив разрушения, зачарованно смотрел на светящееся перо. Бардак вокруг него носил просто эпический характер.

— Ага, еще и алкоголь с таблетками мешаем, — глядя на какие-то, только ей видимые признаки, произнесла старый врач. — Ну-ка, мальчик мой. Встаем, давай, давай поднимаемся и рассказываем доброму доктору как на духу, из-за чего весь сыр-бор?

— Лиза, девочка моя, мы можем увести этого негодника ко мне домой? Там остывает мамин шедевр, а тут совершенно невозможно работать.

— Да, конечно, — немного растерялась Лиза. Она забрала свое перо и взяла за руки спутников.

— Я так скоро экскурсоводом стану, — подумала, шагая обратно в дверь и утягивая за собой слабо сопротивляющегося Александра и враз повеселевшую Розу.

— Садитесь, вам надо это покушать, пока-таки блюдо не остыло. И не смей мне возражать, мальчик! — Санек все еще обалдело оглядывал знакомую кухню, узнавая и не узнавая Венину тетушку.

— Убери свое мнение с лица, и прошу к столу! Деточка, и ты присоединяйся, такой рыбки ты отродясь не пробовала.

Клюнув пару кусочков, Лиза стала прощаться, сказав, что зайдет завтра, чтоб забрать Сашу обратно.

— Нет, нет. Этот балбес побудет у меня, пока голова на место не встанет. Я старая, но свободная женщина, когда мне еще молодые мальчики по ночам сниться будут? Он же не сможет пропустить сеанс, если ты его обратно не отведешь? Да, сладенький? — переключилась добрый доктор на понурившегося Сашка, потрепав того за щеку. — То-то будешь знать, как от госпитализации бегать.

— Саша, это ваш единственный шанс спать нормально, — проговорила Лизавета, глядя в глаза пациенту поневоле. — Вениамин за вас очень волнуется. Давайте без эксцессов.

Тот кивнул, придвигая к себе тарелку с положенным филе. Рыба действительно была изумительная.

Лиза уже почти шагнула в проем, на деревенский мостик, ведущий в родной дом, когда Роза Абрамовна тронула сновидицу за рукав.

— Я все хотела и не решалась спросить. Как это быть Ходящей по снам? Не бояться кошмаров, не знать запретов и закрытых дверей? Елизавета, вы чувствуете себя вершителем судеб? Может, это божественное перерождение?

— Автобусом я себя чувствую рейсовым, а не богиней, — буркнула сновидица и покинула недоумевающего доктора со своим новым пациентом. Впереди было столько всего интересного и невероятного, что самокопание Лиза оставила за дверью вместе со своей прошлой жизнью.

ЭТО НЕ КОНЕЦ, А ТОЛЬКО НАЧАЛО ПРИКЛЮЧЕНИЙ!