Время полетело стремительно. Кажется, только моргнула, а вот уже приехало такси и увезло их с Кириллом в домик тетушки Марго. Пока собирала выросший в отпуске гардероб, Кир заказывал билеты до Москвы наутро следующего дня. На предложение самой оплатить дорогу посмотрел так, что Маринка ретировалась на кухню к хлопочущей Маргарите Николаевне чуть ли не бегом.

Димка с Викой остались на яхте. Прощальную вечеринку решили не закатывать, им хотелось побыть вдвоем перед расставанием.

О том, что этот волшебный отпуск так внезапно закончился, Марина старалась не думать. Только столкнувшись с Кириллом в коридоре, прижалась к нему всем телом. Спрятаться, впитать его запах, запомнить до последней черточки лицо, руки и отпустить. Сны заканчиваются. Этот курортный роман не продлился бы долго. Слишком разные, слишком далекие друг от друга.

— Даже не думай пропадать. Я тебя на неделю готов отпустить, не больше. Ты же не весь отпуск отгуляла? Вот подпишешь все свои бумажки и бегом ко мне. Иначе приеду в эти ваши Сухиничи, Димку с собой привезу.

Маринка не слышит слов, смотрит сквозь пелену набежавших слез. Все забудется, все пройдет, как сон. Это море, этот воздух и эта нежданная любовь. Закрутит заботами, новыми впечатлениями, и Кирилл уже не вспомнит о своей ассистентке за пару дней.

Тетушка Марго суетилась, как будто отправляла не жиличку, а внучку родную на северный полюс, на завтрак медведям. Кир был отправлен покупать чемодан, а Маринке засунули в сумку сушеный чай из местных трав и заставили еще раз проверить паспорт, ключи и прочие необходимости.

Звонила мама, спрашивала, почему ее искали со школы и когда она вернется из Москвы. Врать не хотелось, но серьезный разговор стоило оставить на потом. Выслушивать сейчас про неблагодарную дочь и каяться в обмане сил не было никаких.

Голова была пустой, как сдувшийся гелевый шарик, лежащий на городской площади после праздника. Скомкав разговор, пообещала вернуться завтра и все рассказать.

Все было кончено, и говорить более было не о чем. Оставалось только смотреть на часы и удивляться, как перескакивает стрелка. Вот был обед, и уже скоро солнце начнет свое стремительное падение за горизонт. Отказалась купаться и гулять в город. Только и делала, что сидела с очередной чашкой кофе на ступеньках веранды у тети Риты, прижавшись к теплому боку Кира, и слушала про то, как самый забитый мальчишка в классе нашел свое призвание. Как родители, науськанные Димкой, купили на День рождения первый фотоаппарат. Как Андрюха просил отца привозить сверхчувствительные пленки для ночных съемок из своих заграничных командировок. Первая выставка в ДК Железнодорожника, потом публикации в журналах и контракты, перформансы, персональные выставки.

— Меня Дрон вытащил в какой-то момент. Год был тяжелый, я отказался от Европы, мама болела, а дома творить было невозможно. Только если свадьбы снимать или дур для соцсетей. Метался между больницами и предметными съемками. Какие-то магазины, сумочки, туфли. Свет с собой таскай, фотосессии в подсобках. Я тогда думал, что так до пенсии и буду фотошопом фон чистить. Поманила синяя птица крылом, а я лопух все проворонил. Закрылся тогда, ребят избегал, даже пить пробовал, но не мое это. Только муть в голове и дальше ничего. Понимаешь, Марин, она рядом, эта птица. Бьется в окно, зовет тебя куда-то, а ты дома за семью замками.

Потом мамы не стало, и вообще все покатилось в горы кувырком. Меня Дрон караулил дома. Кормил чуть ли не насильно. Потом они с Димкой вложились в эту яхту и вывезли меня невменяемым багажом на море. Я первое время блевал дальше, чем видел, а эти жопы только ржали, что это депрессия выходит. Потащили в плаванье по Средиземке. Какая-то регата, договорились о съемках на борту и победителей в конце. Мы зеленые, как огурцы в банке, естественно, ничего не выиграли. Считай, предпоследними пришли. Нормально даже подготовится не успели. Только один Димон и мог управлять МАРИНОЙ, да Дрон на подхвате, а я - не рыба, не мясо. Таскали, как собаку на поводке с собой. Потом увлекся, как-то отпускать начало. Снова свет увидел, фактуру. Небо на закате, эти отражения, что нужно поймать. После регаты только ленивый мои фотки не перепостил. Снова старые связи наружу полезли, стали звать куда-то, но знаешь, все, как после болезни - видится по-другому. Я уже не тот восторженный мальчик, что радовался каждой статье в журнале. Заказы есть, клиенты из рук в руки передают, даже на выставки опять зовут, но радость пропала.

Я с тобой тут ожил. Смотрю, и свет играет по-другому, лица какие-то одухотворенные кругом. Как серые очки снял. Меня эти клиентки бесят неимоверно, им все не так. А что тут скажешь, если половина уже под нож легла и губы надула, а вторая половина только и мечтает стать яркой индивидуальностью по общим стандартам. Ты другая, ты настоящая. Рядом с тобой дышать хочется полной грудью. Не бросай меня, не пропадай, Марин. Хочешь, я в Сухиничи ваши приеду жить? Продам квартиру в Питере и устроюсь каким-нибудь трудовиком к вам в школу. Будем табуретки пилить или скворечники там какие-нибудь? Вам трудовики нужны?

Маринка фыркнула, представив именитого фотографа в халате трудовика. Прижалась плотнее и хлебнула уже остывшую черную смолу из чашки.

— Это сейчас называется технология. Тебя точно не возьмут. У тебя профильного образования нет. Зачем я тебе? Переводчик из меня аховый, да и детей я не брошу. В этот год так точно. Сейчас все таким простым кажется, а в настоящей жизни такие сказки только по телевизору показывают. Встретила прекрасного принца и ускакали в закат. Я скучная, обычная, серая мышка. Точно не муза, что поэтов вдохновляет. Видишь, вот все бросила и рванула методику свою защищать. Если откажусь, потом точно только уволиться останется. Там всего столько накручено в этих маленьких городках, бабка за дедку, дедка за внучку, а я той самой репкой и оказалась. Я бы осталась тут с тобой, все бы бросила и осталась, но не могу. Сама себя в эту ловушку загнала, сама и разберусь. Хватит за чужими спинами прятаться. Если правда хочешь, то я вернусь — обещаю. Как только смогу, так вернусь, и мы тогда поговорим. Только ты как-нибудь мне об этом сообщи, что ждешь, а то напридумываю себе и не поеду никуда. Я знаешь какая придумщица?

— Я тебе каждый день буду напоминать. Давай лучше вдвоем придумывать, чем по одному.

Закат влюбленные встретили на пляже, изгнанные из-под навеса, под натиском превосходящих сил тетушки Риты, что выпихнула их из калитки на заднем дворе, указав направление. Незаметная тропинка, среди каменистого склона долго петляла, то заманивая в кусты кизильника, то пропадая на обочине дороги. На камнях грелись разомлевшие от жары ящерки с Маринкин мизинец длинной. Стрекотали неведомые кузнечики, море казалось таким далеким, там, внизу, но стоило спуститься еще немного и голубая даль раскинулась перед ними, заполняя горизонт. Где-то вдали остались шумные улицы, машины и толпы туристов. Небольшая каменистая полоска вдоль берега не привлекала праздношатающихся, а для Маринки с Киром хватило и огромного камня, что наполовину вылез из воды, подставив зеленый бок для двоих седоков. Казалось, он сейчас тронется с насиженного места и понесет их, как большая чудо-рыба кит по морю: все дальше и дальше.

В полотняной сумке нашелся плед, бутылка с морсом, завернутые в фольгу бутерброды и пара мелких садовых яблок. Все простые их движения были наполненные каким-то невероятным смыслом. Каждый шаг по камням, взгляд, поданная рука фиксировались на невидимую кинопленку, как будто не будет больше ни единого шанса повторить этот дубль, только здесь и сейчас. Только они вдвоем.

От избытка такого огромного, не помещающегося в одну женщину счастья или может от соленого ветра, слезились глаза и Кирилл со смехом снимал губами мокрые капельки с ресниц, рассказывая, как все замечательно у них будет. Маринка выиграет конкурс и все школы нашей огромной родины будут драться на дуэлях, чтобы заполучить себе такую училку. Он дождется ее на берегу моря, и они еще долго будут ходить под парусом, а потом никогда не будут расставаться.

Лежать на теплом, прогретом камне и слушать, как волны рассказывают сказки друг другу, обгоняя и перебивая на камнях, играют солеными брызгами, соглашаться, кивать каждому слову, понимая, что она не поедет жить в Питер, не бросит маму и своих учеников, а Кир не сможет ужиться в маленьком провинциальном городе. Молчи, соглашайся и не разрушай такую прекрасную, несбыточную сказку, о большой любви, что верит в себя и плюет на препятствия.

Маргарита Николаевна встречала их накрытым столом и привычно раздраженным тоном. Ворчала на Маринку, что та решила объявить голодовку перед отъездом, досталось Киру за бестолкового племянника, что так и не показал новую подружку. Прошлась трактором по их идее утащить неведомо куда бабкино зеркало. Только планшет и утихомирил немного язвенную отрыжку тетушки Риты. Перетянув внимание на себя, она удовлетворенно замолчала на кресле с котом на коленях. Эти простые и такие земные склоки, впрочем, и Маринку вернули на землю. Нельзя страдать от романтического несовершенства мира, когда в тебя пихают очередной беляш или пропесочивают ребят начиная с детсадовского возраста. Хочешь не хочешь - будешь включаться, уворачиваясь от сердечной оплеухи, что должна была достаться Киру за недостаточно почтительный ответ хозяйке дома.

Тетушка, как большой житейский магнит притягивала к себе истории, внимание и эмоции, похлеще, чем любой дипломированный психолог. Ей не надо было рассказывать про растрепанные чувства самой Марины — королева Марго с глубины своих лет и так видела все несостыковки этого случайно вспыхнувшего курортного романа, но оставлять свои дела незавершенными она ой как не любила.

— Пойдем, милочка моя, на веранду, поможешь пока тут разобраться, а то прискакали, а делами никто и не думал заниматься, а ты вместо того, чтоб за девкой хвостом ходить, метнулся бы до магазина и хлеба купил. Поди решили, что у тетки тут лабаз в подполе. Как жрать, так никто не отказывается, а что завтракать будем сухарем, да хреном с маслом - это я должна думать. Иди, иди, не зыркай тут. Неслух мой пока свою кралю выгуливает, и ты за родственничка сойдешь, глядишь, не заблудишься.

Выпроводив оскорбленного в лучших чувствах Кирилла, тетушка Рита повернулась к Маринке и положила тяжелую и горячую руку на плечо. Посмотрела в упор и со вздохом потянула за собой в спальню.

— Пошли. Нечего стоять, времени не так много. Эх, давненько я в руках карты не держала, но тебе разложу перед дорогой. Это мужикам смотреть необязательно, они и так наворотят будь здоров, предупреждай, не предупреждай. А наше бабское дело тонкое, шея вперед головы должна знать, куда смотреть будут. Куда повернет, там и судьба его. Поняла неразбериха? Откуда вас только таких рожают пустодомных. Мужик говорю голова в семье, а голова где? Вот, на бабьих плечах все они держатся да крутятся. Не умеешь крутить, полбеды, главное, чтоб голову не снесло. Тьфу, не буду тебе больше ничего объяснять, потом поймешь, если мозги на место встанут. Садись вот сюда, да руки с коленей убери, не съем тебя. Нашла кого боятся. Ей счастья желают, а она жмется, от судьбы шарахается.

Вот смотри. Это значит ты королева кубков, блондинка по-здешнему. Королей полна колода набежала: чернявые, да бубновый. Вот еще один в доме казенном тоже интерес червями шлет, да не обломится ему. Больно баб любит. Чернявый поди Димка мой, но ему шестерка пиковая дорогу дальнюю обещает, да и не его расклад. Там дама крестей на всех путях ему житья не даст, вот и поделом кабелю. Может, внуков дождусь по такому случаю.

Сюда слушай, не отвлекайся. Смотри, всех тузов собрала вокруг. Поворотная в тебе жила дергает. Как себя сейчас поведешь, так на двадцать лет вперед и повернется. Не гони любовь от себя. Работа в гору сама пойдет, тебе Крестовая наша королева подарок царский готовит. Видишь туза меж вами - такое не каждому достается, считай, в лотерею выиграла.

Будущее твое от тебя зависит. Коли назад повернешь, то ждет тебя десятка пиковая, сиречь больная постель и расстройства душевные, а если не побоишься девятки червовой, то и масть попрет. Тут тебе и семерка бубнов с деньгами, а трефы бесполезные все в прошлом в ногах остаются.

Ты Марин, на ус мотай да слушай, что люди умные говорят. Любовь - дело хорошее, да только себя не забывай. Коли взялась расти, да взрослой себя перед другими ставить, то нечего сопли на кулак наматывать. Расслюнявилась тут. Собралась, улыбку на морду нацепила и почесала. Если сама себе интересна будешь, то и мужик за тебя держаться двумя руками станет, а на посулы да красивые мечты поведешься, то и себя потеряешь в мечтах этих и жизнь чужую опять вместо своей жить станешь. Поняла хоть чуточку, бестолковица? Учишь вас, учишь, а толку, как с дельфиньего молока. Есть то есть, да нечего съесть.

Пошли, банки поможешь в погреб поставить, пока хахаль твой с магазина не вернулся. Смотри, какой обидчивый, слова сказать нельзя. Притащит сейчас сумок, а есть кто будет? Все разъедутся, а мне продукты выкидывай. Бестолковая молодежь, ничего вы про жизнь не знаете и знать не хотите. Чего зависла, как белье на веревке? Банки, говорю, сами себя не уберут.

После внезапного гадания, где половину Маринка не поняла, а остальную половину поняла так, что волосы на шее зашевелились, тетя Рита отправила свою невольную помощницу в погреб, подавая пустые банки под варенье и маринады с веранды и кухонных шкафов. Лето было в самом зените и заниматься заготовками, по меркам старой ведьмы было рановато, а лезть самой в узкий проем с ее широкой душой и особенно ее нижней частью, претило королевскому Величеству.