Главный управляющий Лизы вызвал помощников как на пожар. Пожар и был, виртуальный. Горели сведения, буквы и цифры, без разбора. Горели абзацы договоров, пробелы и знаки пунктуации исчезали без дыма в чистом холодном огне небытия. Команда всей сети Лизиных салонов и даже довольно-таки самостоятельной клиники пластической хирургии дружно пыталась восстановить данные бухгалтерии, картотеку и общую базу. К счастью, компьютер одного из управляющих преклонного возраста и специалиста высшего класса, за что и держали, оказался не подключенным к Сети. Иначе данные клиентской базы, а также часть бухгалтерии было бы невозможно спасти. Виновник избавления, высокий корпулентный старик в классических круглых очках в серебряной оправе, пятнадцать раз повторил, что ему, рабочему человеку, некогда по митингам шляться. Лиза не поняла, на что тот намекал, но немедля выписала избавителю солидную премию.

Не шла из головы обмолвка дочери: «Если он не сошел с ума». Кто он? Что начинается? Оставив управляющего и бухгалтерию разбираться с делами, Лиза поспешила домой. Хотелось проверить информацию Рыжего. Хотелось разобраться самой. Понять, чего бояться. Потому что бояться было пора.

История с немым «пророком», родившимся неподалеку от их пещеры с дарами, устрашила ее, но это были еще цветочки. Лиза увидела давно присланное нервное, если не сказать паническое, сообщение Сергея о стычке толпы стариков с полицией на Васильевском острове: странно и дико. Но зато стало понятно, о каких митингах говорил ее дедок-управляющий в круглых очочках. Нынешние события, сбой Интернета, выход системы учета из строя сулят беду ее бизнесу, лично ей, а не абстрактному человечеству. Поступать нелогично в условиях кризиса – не самый плохой вариант, парадоксальные решения порой спасают. Лиза побегала по своему просторному протяженному коридору и решила позвонить Лере Беленькой, на которую сослался Рыжий. Если уж бояться, хорошо для начала выяснить, что там с этим новоявленным «пророком». Лиза связывала с ним нынешние проблемы. Нелогично, суеверно, глупо. Но интуитивно чувствуя, что права, пыталась ухватить кончик нити, ведущий к проблемам.

Почти сразу после знакомства на проекте «Двери настежь» Лиза занесла Леру, работницу нижнего звена администрации, в разряд простодушных стерв, а значит, получить информацию от нее не слишком сложно: слушай да поддакивай. Простодушные стервы – отличные управляемые сообщницы.

Лера Беленькая, миниатюрная брюнетка, от рождения сохранившая порочно-детское личико, женщина с угловатыми жестами подростка, была одной из ведущих на реалити-шоу в те времена, когда Лиза там появилась, но недолго продержалась на проекте. Связи, однако, сохранила и регулярно появлялась на передачах, посвященных шоу, что обеспечивало ей гонорар не роскошный, но позволяющий не голодать и даже оплачивать съемную квартиру в Москве. Ее лишили доступа к постоянной кормушке, засыпанной зерном по бортики, но не доверия и разовых выплат. По суровому заключению продюсеров, Лера на шоу не вытягивала эфиры, несмотря на подсказки редактора – напрямую, в наушник, спрятанный под ее распушенной стрижкой «рваный боб». Зато она не сливала лишнее в цветные интервью таблоидов и, владея закрытой информацией, оставалась верна корпоративной этике «Дверей». А это сегодня редкость.

В салон к Лизе Лера пришла два года назад, если не раньше, с просьбой об инициации и довольно приблизительной информацией об особой процедуре, но с четкими желаниями – Лиза не удивилась, Беленькая умела докопаться до сути. Лиза устроила посвящение своей бывшей ведущей из «первых рук» Стержня с обязательством хранить тайну.

Ведущие «Дверей настежь» отличались въедливостью и профессиональной деформацией: искренней агрессией и наигранной субъективностью. Ведущие умели провоцировать, раскручивать на эмоции, создавать ложную репутацию и приписывать участникам то, чего не было на деле, но считалось интересным для передачи и поднимало рейтинг. Самые талантливые, но не Лера, могли сочинить участнику новую биографию так, что через некоторое время тот сам уверялся в ее истинности. Такие ведущие творили человека, как Адама, из грязи и глины, вкладывая ему свой язык.

Придя к Лизе за посвящением, Лера не прятала глаза, говорила честно и открыто, но честно по законам телепередачи, с провокацией и перелицовывая реальность под себя:

– Я старалась, чтобы ты ушла, не задержалась на шоу, для тебя – тебе же лучше!

– А деньги? – засмеялась Лиза. – Ты-то сама получаешь. Ты-то за деньги на шоу, а мне не нужны, что ли? Ведь ты самая злобная была из ведущих. Что на общих разборах полетов выделывала, как нас подставляла! До сих пор мороз по коже.

– Я твою душу спасала! – искренне веря себе, отвечала Лера. – Знаешь, какое у нас профессиональное выгорание? Даже наивные и доверчивые уже через неделю, если не уходят с проекта, дичают и мясо рвут у конкурентов, как пестрые гиены.

Лера относилась к ведущим второго плана, не общалась с продюсерами непосредственно и потому так стремилась укрепиться в стервозности. Ее выбрали в ведущие из участников шоу, но свой шанс Лера использовать на сто процентов так и не сумела. Чуть не стыдясь, подняла на Лизу круглые смородиновые глаза:

– Прости! Ты меня раздражала. Вроде бы артистически играла, как все смышленые, способные участники, но при этом смотрела свысока, давала понять – ведущим, а не зрителям, конечно, – что играешь, а не на самом деле. Так нельзя! Ты можешь меня послать куда подальше, пойму, без обид. Но если призна́ю, что была дерьмом, – поможешь?

И Лиза помогла. Смешно стало от Лериной просчитанной наивности, а счеты сводить – дело неперспективное.

Лера отозвалась так же стремительно, как недавно бедная Элла, и обрадовалась Лизиному звонку много больше. Лиза, близко стоящая к посвящению, для нее авторитет не плоше руководителей «Дверей настежь», но деньги капают все же от реалити-шоу.

– Лиза, в наших «Дверях» полная жопа! – энергично высказалась Лера, не замечая выпуклого комизма изречения и немедля переходя к сути вопроса после кратких ахов «как долго не общались!». – Помнишь Катю? Это же звезда программы! Она три года была в брендах, рекламного времени чуть ли не больше всех имела! Квартиру на деньги «Дверей» купила, машину, ох как зарабатывала! Могла со своим Артемом – помнишь его, тухлый такой, при тебе был участником – еще хоть пять лет валандаться. Черт ее дернул связаться с Володей из Макдании. Двух слов ведь не мог связать, она за него и говорила, и действовала. Чем он ее взял – не понимала! А реально взял! И гарем Вовин терпела, всех этих блондинок-неделек, и всякие его закидоны! А когда Вовика в конце-то концов вычистили из шоу – ушла вслед за ним. Никто же не ожидал, что она уйдет, его наши специально подставили, чтобы Кате свободу дать. После предлагали Вове реабилитацию – черт с ним, пусть оба вернутся, главное, чтобы Катя работала, как прежде. То есть жила на проекте, как прежде. У нее же артистизм двести процентов, а энергии – триста! Ан нет, тогда не вернулась. И я вскоре ушла, так все надоело, так устала, что и никаких денег не надо!

Лиза слышала от Эллы другую версию Лериного ухода, но не стала уточнять.

– Спасибо тебе, что не отказала с инициацией, а могла бы, я тебя все же доставала на проекте! Крутая ты, Лиза! Катерина почти сразу, как я стала посвященной, нарисовалась и упросила, чтобы я ее Володьку инициировала, за деньги, само собой. Странно, почему к тебе не обратилась, вы же вроде друг дружке симпатизировали, хоть и скрывали ото всех. У нас на проекте положено скрывать истинные симпатии. Противно, да, это я про посвящение Володьки, но деньги-то нужны. Ведь когда меня «попросили» из ведущих, ой как расстроилась, в буквальном смысле слова на бобах осталась. Столько сил шоу отдала!

Лера проговорилась о своем увольнении, тотчас поняла это, но почти не запнулась и профессионально продолжила с той же горячностью:

– И тут Катька опять нарисовалась. Опять с деньгами. На сей раз с очень большими. Инициируй, дескать, еще и Вовкиного брата. Ну я и… Но вот что скажу! С Вовкой-то не все в порядке было. Катька, думаю, потому в него и влюбилась. Глаз у него черный, дурной. У хороших, правильных людей глаза серые или голубые. На худой конец – зеленые. А прочие – не наши, не со славянскими корнями. Но с общим всемирным посвящением сейчас не поймешь, кто каких корней, без акцента же шпарят, где бы ни родились… Точно тебе говорю, из колдунов Вовка! Еще на проекте заметила – почему девчонки в него влюблялись пачками? Ни кожи, ни рожи, сам из отсталой Макдании, больше того, ни денег, ни квартиры, а девки льнут, как хмелем их опоили! Когда инициировала его, сама-то чувствую, что еще чуть-чуть – и побегу, как собачка, квартиру свою, потом-кровью на проекте нажитую, к его ногам положу. Хорошо, Катька вовремя влезла: спасибо, говорит, Лера, ванная у нас справа по коридору, чистое полотенце на крючке. Но это с Вовкой. А с Глебом – тьма и тьма! Мужичище страшный, думаю, как же буду его инициировать, хоть и за такие деньги! Не проститутка, чай! Но деньги – да, бешеные! И – вдруг! мать честная! – посмотрел на меня, а я уже и потекла, чуть не в штаны к нему лезу! Так хочу, что мочи нет! Сладили дело. Но лишь из постели, чувствую отвращение! Катька расплатилась, честь по чести. Но такое мерзкое послевкусие!

Колдуны они оба, и Владимир, и Глеб! Как есть тебе говорю! Заморочили! Болела по женской части после Вовкиной инициации чуть не месяц! И после Глеба те же симптомы, даже хуже. Еще и косноязычие прорезалось, а с моей работой надо легко говорить. Точно колдуны! А ты меня прости за все причиненные обиды на проекте! Не хотела, но сама знаешь, работа такая. И вот что странно! Ни с кем не могла поделиться историей об этих братьях – тебе первой! Правда! Пыталась подружкам рассказать сколько раз! Но слова не складывались, терялись! Ой, спасибо, Лиза, прямо-таки легче стало, как выговорилась!

Лиза ласково распрощалась и задумалась. Смеяться или тревожиться? История беспокоила ее все больше.

Позвонил Сергей с какими-то нелепыми догадками о митинге на Васильевском острове, с прогнозом, что эта вспышка агрессии повторится, что по лицам митингующих видно – не случайность. Лиза пропустила мимо ушей, услышала лишь то, что он захотел поделиться именно с ней. Позвала в гости, будет возможность рассказать ему о странных братьях Владимире и Глебе лично. Сергей станет фыркать и вздыхать за чашкой кофе, пока она пьет чай с коньяком, и станет легче. Утомившись ждать Сергея, набрала Рыжего – любимой Ирке нельзя звонить. В ее положении нервничать вредно. Да и не решит Ирка ничего, не посоветует, она не по той части, нынче, по крайней мере.

Пересказала Рыжему, что узнала от бывших сопроектниц, лишь факты, без оценок. Дочь сидела рядом, пока Лиза болтала, улыбалась, грустно как-то. По-взрослому нервно дергала пальцы.

– Ты что, детка? – забеспокоилась Лиза.

– Вы начали понимать, – ответил ребенок. – Вы уже теряете слова и знаки, пусть только в Интернете. Но ведь это всего лишь завязка!

– Маленькая моя, – ответила Лиза, – ты говоришь не от себя. Давай останемся вдвоем, без твоих страшноватых откровений. Посмотри на меня! Не хочу знать ничего больше. Через тебя не хочу знать!

– Мамочка, – капризно протянула девочка, натянула рукава пестрой толстовки на пальцы, – хочу овсяного печенья с молоком и шоколадом!

– Нет, моя дорогая! – твердо возразила Лиза. – Сперва овощной суп и котлета с пюре, а после печенье. Дети мною командовать не будут! – засмеялась, но тревожно ей было, как обычно.

И, как обычно, дочь смирилась, протянула к ней ручки с обкусанными ногтями:

– Мамочка, не сердись! Обнимемся?