Отношения у Лизы с памятью своеобразные. Хорошо помнила: она плачет от души и от безысходности, а кудрявая Катя заваривает ей чай на общей кухне (под камерами шоу «подглядывания»); мимолетные поглаживания по плечу, незаметные камерам, а она опять плачет; плачет, а Катя смеется на камеру:

– Эмоции и скандалы приветствуют, но дополнительно не оплачивают!

Помнила хорошо, как Катя молчала на общем разборе, не топила, не закапывала, но все же проголосовала против нее – это воспоминание куталось в особые кавычки, денежные. Ясно, всяк за себя, за неплохой доход – без обид.

Катя, гордая, на коленях? С невероятной историей о неземной любви к партнеру по проекту? Нет, не бывает. Но бывшая приятельница настаивала, наслаивала подробности. Умоляла – это неприятнее всего. Лиза собралась с духом: выгнать просительницу! Настолько странным и отвратительным казалось ей Катино нелепое поведение, а вежливости Лиза давно отучилась. Но Катя пробилась-таки, достучалась безотказным способом.

– Мой Володя инициирован, и я тоже – давно уже. Полагаю, доказывать нет смысла. Но его брат, Глеб… Он гений. Клянусь тебе! Его же на реалити-шоу взяли вне конкурса. Он должен пройти инициацию в максимальной близости к истоку. Через меня, через Володю не получится – это все испорченный телефон, через десятые руки, не так сильно подействует. Помоги ТЫ! Ведь ты первая… Глеб глухонемой от рождения. Свой макданский язык по губам считывает, все понимает, и не догадаешься, что глухой. Но у них в семье – неспособность к языкам… А Глебу особенно трудно с его инвалидностью!

Получалось нехорошо, совсем скверно получалось. То ли Катерина прослышала о сакральных вещах – откуда? – то ли на пушку брала и хотела инициации от Лизы. Откуда узнала, что Лиза – первая? В любом случае нехорошо.

Рамка дверного проема изящно заключила в себя оторопевшую Кристину с подносиком, уставленным чашечками, розетками с лимоном и медом и двумя рюмками коньяка. Фарфор задребезжал, но Кристина справилась с удивлением, удержала поднос и нейтрально спросила, не глядя на Катю на полу:

– Что-нибудь еще принести?

Лиза очнулась, пересела на кресло к кофейному столику, попросила не беспокоить их и не беспокоиться. Кристина вышла, демонстрируя стройной шеей и чуть напряженной спиной полное понимание ситуации: ничего особенного, встретились старые подруги. Но все же заметила, исчезая за дверью:

– Я в холле.

Лиза улыбнулась, похлопала рукой по соседнему креслу, словно подзывая домашнего питомца:

– Располагайся, Катя!

Катерина выпила коньяк в два глотка. Лиза тянула кофе и не спешила с вопросами. Сегодняшняя Катя была слабее и хитрее той, в «Дверях настежь». Сегодняшняя Катя не выдержала паузы:

– Лиза, ты знаешь, что Ольга вышла замуж за В. и родила от него? Сейчас они на проекте всей семьей и уходить не планируют: зарплата-то на семью, включая ребеночка, чуть не пол-лимона! В. уже дважды лежал в больничке с нервами, ты бы его точно не узнала: трясется, а как растолстел, прямо-таки дабл вэ. Наша бедная Эллинька нашла покровителя, богатенького, с пожилой женой. Тот купил Элле квартиру в Москве и обеспечивает их с ребенком. У ребенка няня. Хотя я до сих пор не уверена, что это ребенок Эллы, а не ее сестры или другой родственницы… Эллинька месяц через месяц на море летает, в Москве ей холодно. Евгений после Эллы ни с кем не сошелся; едва не загнулся от передоза: он сильно съехал и подсел на тяжелые наркотики, когда его выгнали с реалити-шоу за драки. Редакторов на программе сменили, и новые редакторы драки не одобряли, стало потише, поблагостнее: зрители возмущались потасовками. Но поначалу стало меньше денег, без драк эфир проседает, интерес упал. Нынче Евгений подле обеспеченных старух отирается, но подолгу не задерживается ни у одной, из-за наркоты. Сейчас у продюсера иные требования, особенно в цене актерское мастерство, умение разыграть скандал или романтическую сценку, говорила уже. Нет тех искренних истерик, народ к шоу относится профессиональнее, как к нормальной работе. Состав, считай, весь поменялся, даже операторы, не то что участники. Но мы, старенькие, поддерживаем контакты уже вне проекта. Глеб-то на проекте остался, а мы с Володей в Питере осели, я бухгалтером на двух…

– В чем гениальность брата твоего бойфренда? Глеба, правильно? – перебила Лиза.

– Он пророк, – машинально ответила Катя. – Что? Имею в виду, что мы его дома так называем, и не сказать, что в шутку. Он реально будущее предвидит. Если бы не его особенность – никогда не назову это увечьем! – был бы выдающимся политиком. Но у нас глухонемому трудно пробиться.

Катя заблестела глазами, выпрямилась в кресле, а голос ее, напротив, съежился, стал глуше и с какими-то механическими модуляциями.

Лиза с веселым изумлением уставилась на приятельницу:

– Ты в кого влюбилась-то? Во Владимира или все-таки в Глеба?

Катя снова сникла, сжала колени, руки, помолчала.

– Мы просто живем вместе, в смысле вместе квартиру снимаем, семья же. В смысле Глеб приезжает к нам, когда отпускают на шоу. Лиза, давай я вас познакомлю? Позволь, хотя бы с Володей к тебе приду. Пожалуйста! Он скоро уедет далеко и надолго, а когда все устроится и наши планы воплотятся, мы тебя не забудем, слово даю! К делу привлечем. Отблагодарим. Ты не будешь разочарована.

Лиза не спросила, зачем приходить к ней с Володей, что именно устроится, чем ее отблагодарят. Вид Катерины, ее речь и неестественные манеры вызывали тревогу, даже страх. Лиза обещала позвонить и, сославшись на дела, выпроводила давнюю знакомую. Тревога не отпускала, раскручиваясь, звенела и бежала по позвоночнику. Что-то было не так, помимо того, что Катя намекала на особую инициацию.

Бедная Элла отыскалась в соцсетях с первого клика, вот она как раз не изменилась: такая же маленькая, худенькая, несчастная и хорошенькая, рука тянется погладить по голове, невыносимо хочется подбодрить и утешить бедняжку. Только одета Элла значительно лучше, чем во времена условно прямых эфиров.

На сообщение во «ВКонтакте» Элла откликнулась немедленно, перезвонила, доложила с жалостными интонациями, что сейчас зависла на Бали и погода у них там, как и следовало ожидать, ужасная: на Бали такое случается в сезон дождей. Заняться нечем, кроме составления обеденного меню, скучно ужасно, по ребенку ужасно тоскует: как он там с няней, не родная мать все же! А друг Эллы, тот, что ей «помогает», вечно ужас как занят, она не жалуется, не хнычет и терпит, но друг не уделяет ей достаточного внимания. Все неважно, одним словом, ведь деньги для Эллы – не главное. Но поговорить с Лизой она все-таки рада. Инициация, да, изменила жизнь, но ждали большего, особого счастья новые знания Элле не принесли. Реалити-шоу «Двери настежь» вспоминает часто: ужасно было тяжело, особенно с Евгением в паре, но зато интересно! А сейчас что? Тоска, безысходность, бездеятельность.

Четверть часа Лиза терпела перечень Эллиного ужасного и поддакивала, расслабившись: ни одного вопроса о ее делах Элла не задала. Когда же зашла речь о «доблестях, о подвигах, о славе», Лиза упомянула, что виделась с Катей, и та сильно изменилась. Известие Эллу не заинтересовало, она лениво ответила, что шоу всех меняет и большинство не в лучшую сторону. Так что и общаться-то, кроме как в клубах, с бывшими коллегами, они же пищевые конкуренты, незачем, но большинство причастных все же общается, дурачки. Некоторые выбывшие участники даже жилье вместе снимают до сих пор. Ее зовут в гости, в клубы… Эта тема не казалась слишком интересной Элле, она норовила углубиться в живописание ужасов обслуживания апартаментов на Бали, но Лиза успела вставить вопрос о Катином друге.

– Володя? – жалобно мяукнула Элла. – Ах, Володя! – Она неожиданно приободрилась. – Гипнотизер, да. Он такое умел, такое заставлял испытать в койке, закачаешься! Одним гипнозом, никакой физики, клянусь! То есть никакой особенной физики-техники. Он же себе целый гарем завел на шоу, и Катя не пикнула, с ее-то гонором! Но случилась мутная история с ведущей Лерой, помнишь Леру? Он пытался ту загипнотизировать, что ли, с бонусами для себя, а ведущие ведь себе не хозяева, вот продюсеры его и вычистили. Катя за ним ушла из проекта, хотя он не больно-то горел к ней. Ведущую вскоре уволили, прокололась на чем-то, но я не вдавалась, у меня вечно своих проблем выше крыши. Наши говорят, Катерина Володю и содержит сейчас. Брат Володи? Глеб? Не знаю про брата, разве всех упомнишь. У них там, на юге, много родни.

Лиза вспомнила давний разговор с Ириной, ленивый разговор, противоречащий нынешним сведениям.

– Знаешь, почему ты ушла из «Дверей настежь»? – Ирина сидела на полу, прислонившись к дивану, привычно теребя смоляную прядь. Она в последний раз была у Лизы на съемной квартире, но тогда они об этом еще не знали. И Лиза не догадывалась, что вместо уютной, хоть и чужой, тесной квартирки скоро обретет свою, просторную. И привнести уют в этот новый объемный и холодный воздух окажется сложнее, чем обустроить скромную студию.

– Конечно, знаю, – засмеялась Лиза. – Или у тебя своя теория?

Оплывали свечи на журнальном столике, недопитый кофе остыл в маленькой чашке. Лиза понимала, что Ирина ускользает, что все-таки Рыжий, а не она, Лиза, главное для Ирки, но это жизнь, и пусть детка будет счастлива. У Лизы пока не получалось.

– Это не теория, это правда. – Ирина оживилась. – Противно, да, потому что врут, потому что играют в чувства. Но это не всё!

Лиза перекатилась на бок на низком диване, протянула тонкую руку, взяла чашку с холодным кофе, выпила без всякого желания. Опять легла глазами в потолок.

– А что «всё»?

– Ты поняла, почему на шоу принята такая примитивная речь?

– Такая уж и примитивная! А в жизни мы все больше высоким стилем изъясняемся!

– Нет! На шоу говорят подчеркнуто примитивно, это закладывается вашей администрацией или не знаю уж кем. – Ирина начала горячиться, дергала прядь сильнее, словно хотела вырвать ее. – Потому что вызвать отклик у аудитории можно только так! Примитивной речью!

– Не то чтобы у тебя случился приступ высокомерия? – Лиза даже удивилась, привстала на локтях, оглядела подругу.

– Только так! – упрямо повторила Ирина. – Политика продюсеров телеканала предполагает запрет на сложное, нельзя ударяться в интеллектуальные рассуждения! Все ваши разборки с чувствами, отношениями – это отвлечение! А на самом деле примитивным изложением, усеченной речью с запиканной звукооператором нецензурщиной, понятной большинству именно по умолчанию, можно проводить всякие мысли, идеи, которые закладывают администраторам проекта спонсоры. А спонсоры зависят от идей свыше, от внутренней политики. Так формируется «глас народа», так происходит оболванивание, и вот это действительно беда.

Лиза не решила для себя, чьи это мысли: Рыжего или все же Ирины, – но на всякий случай промолчала, допила кофе из второй чашечки, тоже остывший. Теорий на свете пруд пруди, а близкая подруга у нее одна, не спорить же с ней из-за неважных вещей! Немножечко жаль, что уже не Лиза – гуру для Ирки… Но что-то есть в этой ее по-детски нахальной теории.