Чувственное желание и страсть, долгое время дремавшие в теле Кымбок, постепенно стали просыпаться и заявлять о себе. Грудь ее округлилась и, упругая, выпячивалась, как рассерженная рыба фугу. Крепкая попка немного раздалась вширь, и даже в толпе работниц в грязных одеждах она выделялась. Особенно к Кымбок влекло молодых мужчин, которые невольно возбуждались от запаха, исходящего от нее одной, и этот тонкий аромат не мог перебить даже стойкий и неприятный рыбный душок. Раньше всех заметил, как изменилась Кымбок, конечно, ее сожитель. Дни и ночи его тревожило предчувствие, что не за горами тот день, когда она покинет его. Сейчас ее молодая и полная энергии матка жаждала семени более сильного мужчины. Так уж устроены законы размножения.

Однажды Кымбок отправилась на пристань, чтобы договориться о закупке рыбы. Владельцы разнокалиберных рыболовных судов с напомаженными бриолином и зачесанными назад волосами, издали учуяв ее аромат, приблизились и завели разговор. Они считали неправильным, что такая молодая и привлекательная женщина, как Кымбок, живет со старым, ничего собой не представляющим торговцем. К тому же, договариваясь о купле-продаже, она улыбалась глазами и вела себя как девушка легкого поведения, однако стоило кому-то из них позволить себе любую вольность, как она тут же становилась неприступной и парировала столь холодно, что мужчины раззадоривались еще больше. А как вели себя старые хозяева лодок и катеров – достойно или развязно, – ее вообще не волновало. Покачивая широкими бедрами, она с привычной деловитостью договаривалась с ними о покупке.

В тот день Кымбок оговаривала условия приобретения очередной партии рыбы с владельцем большой лодки. Как раз к пристани причалило судно, и среди работяг, кинувшихся его разгружать, она не могла не заметить мужчину, который выделялся огромным ростом. Крупного телосложения, на две головы выше других, он взваливал на плечи увесистые ящики с уловом, откуда сочилась вода, степенно поднимался по трапу, легко, словно сноп соломы, опускал груз и снова шел вниз. Под распахнутой верхней рубахой и закатанными наполовину рукавами виднелись мощный торс и локти, загорелые дочерна под лучами солнца, а под короткими летними брюками при каждом шаге на голенях, накачанных постоянной работой, играли мышцы, извиваясь, как речные угри. Все грузчики переносили по одному ящику, но этот богатырь взваливал сразу по три на свои могучие плечи, и по его виду никто бы не подумал, что ему тяжело.

Он прошел перед Кымбок, неся на плече большой тюк, и тут она узнала в нем того самого юношу, который спас ее от насильника несколько лет назад на берегу моря. Брови, четкой линией очерченные на высоком лбу, густая борода, закрывавшая часть лица, и глаза, те самые тихие и кроткие глаза, глубокие, как море. Стоящий рядом владелец лодки, наблюдая за богатырем, сказал:

– Однако как приятно смотреть на этого работягу!

И Кымбок спросила как бы ненароком, кто он. Как следовало из слов собеседника, это был местный грузчик по имени Кокчон[7]. О том, как ему досталось такое необычное имя, рассказывали две истории. Первая повествует о том, что в детстве он был настолько непривередлив в еде, что родители, беспокоясь, как бы в будущем ему не пришлось голодать, назвали его Кокчоном. А согласно второй он получил такое имя, потому что его внушительная внешность напоминала Лим Кокчона, известного вора родом из Янчжу.

Его отец охотился на тигров и занимался своим промыслом где-то далеко в больших северных лесах. Со своими подельниками он поймал много тигров и, когда этих животных почти истребили, отправился в южные края в поисках работы. Он и его сын перевалили через горные хребты и оказались в портовом городе, и случилось это за год или два до появления здесь Кымбок. Отец Кокчона был очень высокого роста и такого дюжего телосложения, что ходили слухи, будто тигров он убивал голыми руками, однако сын, уже с раннего детства прослывший богатырем, превзошел отца в силе, когда ему не было еще и двадцати лет.

Через два года после того, как они обосновались неподалеку от пристани, отец, загружая бревна на баржу, оступился, упал в воду, и его тело накрутило на гребной винт работавшего мотора. Потеряв родителя, Кокчон остался совсем один, но на родину не уехал, решил жить здесь дальше и работать грузчиком. Как-то он захотел поплавать и нанялся на рыбацкое судно, но на маленькой лодке ему было тесно, и он, оставив эту затею, вернулся на пристань к грузчикам.

Собеседник добавил к сказанному, что хозяин платит Кокчону за работу всего в полтора раза больше, чем остальным грузчикам, но на самом деле великан должен получать больше других как минимум втрое. Завороженная его силой, Кымбок, потеряв дар речи, несколько минут наблюдала за действиями Кокчона. Ей очень хотелось, чтобы этот большой мужчина хотя бы раз бросил взгляд в ее сторону, но он переносил груз и смотрел только себе под ноги, как навьюченный вол.

Закончив перетаскивать ящики с рыбой, грузчики получили свои деньги и тут же разошлись. Кымбок быстро рассчиталась с партнером и побежала вслед за Кокчоном. Он двигался не спеша, с полотенцем на плече, и, осматриваясь, словно на экскурсии, дошел до перекрестка, где начинался рыбный рынок. Внутри было многолюдно, суетились торговцы, сновали покупатели, но великан возвышался над всеми, так что сразу бросался в глаза. Даже не думая, что будет делать дальше, Кымбок держалась на расстоянии и просто шла за ним.

Скоро он вошел в трактир у самого края рынка. Через приоткрытую дверь Кымбок смотрела, как он ест, и поражалась количеству поедаемой им пищи. Опустошив пять больших мисок риса с горкой, он, даже не передохнув, тут же уничтожил больше килограмма вареной свинины, запросто осушил бочонок бражки и только после этого поднялся со своего места. Кымбок дождалась, пока он расплатится и выйдет, и опять последовала за ним.

Пройдя через шумный рынок, он привел ее к ветхому дому, где обитали сезонные чернорабочие, плававшие на рыболовных судах, и бригады грузчиков, получавшие здесь еду и ночлег. Кокчон прошел внутрь, а Кымбок стояла у ворот в замешательстве, не зная, стоит ли идти за ним дальше, как вдруг, сама не понимая, как это случилось, незаметно оказалась во дворе, словно какая-то сила подтолкнула ее в спину. Заглянув в одну комнату, другую и третью, она увидела его. Голый по пояс, он лежал на полу маленькой крытой террасы и храпел. Кымбок тихо присела на край деревянного настила и стала смотреть на него, сладко спящего. При каждом вдохе и выдохе распространялся кисловатый запах бражки и раздавался храп, и мощный живот Кокчона то вздымался, то опускался.

Кымбок не знала, почему последовала за этим мужчиной, не знала, зачем пришла сюда, но то, что она сделала в следующую минуту, вообще не поддавалось никакому объяснению. Она вдруг положила руку на его живот, колыхавшийся перед ней. Рука задрожала, когда осторожно коснулась незнакомого тела, и Кымбок через кончики пальцев ощутила вибрации этого очень большого живого существа. Она невольно закрыла глаза. От ощущений, полученных при соприкосновении руки с его телом, она вся затрепетала, а внизу разлилось тепло. В какое-то мгновенье дыхание Кокчона как будто ослабело, и неожиданно он открыл глаза. В реальность возникшей перед ним сцены нельзя было поверить. Незнакомая женщина, словно сошедшая с картины, сидела рядом с закрытыми глазами. Мало того, ее рука покоилась на его животе!

Еще не совсем придя в себя, не понимая, во сне он или наяву, Кокчон недоуменно уставился на женщину. Присмотревшись, он вдруг вспомнил, что где-то уже ее видел. В этот миг и Кымбок открыла глаза. Взгляды молодых людей встретились. И только тогда Кокчон узнал в незнакомке ту самую девочку, пахнувшую лесными травами, с которой несколько лет назад столкнулся на берегу моря. Она вздрогнула от испуга, тут же отдернула руку, вскочила, промчалась через двор и выбежала за ворота. Кымбок споткнулась, одна туфля соскочила с ноги, но она, даже не оглянувшись, сломя голову понеслась вперед и остановилась только на сушильне перед шестами с рыбой. Сожитель испугался при виде ее побелевшего лица, спросил, что случилось, но Кымбок молчала и только с трудом переводила дыхание, а затем опрокинула в себя три миски холодной воды.

В ту ночь из головы Кымбок не шел Кокчон. Она лежала, вспоминая его лицо, и не могла уснуть. Рядом похрапывал уставший за день торговец. Только что он удовлетворил себя: взобрался на нее и, как и прежде, несколько раз дернулся, поерзал, виновато сполз и провалился в сон. Она открыла дверь и вышла из домика. Под тусклым лунным светом о берег разбивались волны. Она присела, скорчившись, на песок и стала смотреть на сверкающую гладь моря, будто посыпанную блестящим порошком, как вдруг от удивления широко раскрыла глаза: посреди моря из глубины всплыла рыбина величиной с дом. Это был тот самый синий кит, появившийся перед ней в день приезда. Кит, длина которого достигала аж тридцати метров, с силой выпустил воду из дырочек на спине. Под лунным светом взметнувшиеся фонтаном струи разлетелись серебряными нитями. Из нутра Кымбок поднялась горячая волна, первозданное чувство, которое огромное существо внушило ей своей жизнеутверждающей мощью.

Кымбок сняла с себя чогори и чхима, повесила на пустую перекладину и, обнаженная, направилась к морю. Холодные волны объяли разгоряченное за ночь тело. Она поплыла в сторону кита, отливающего синим цветом. А тот, изящно демонстрируя обтекаемую форму, хвостом направлял волны в ее сторону и время от времени выпускал свой фонтанчик. Но, как ни странно, сколько бы она ни плыла, не могла приблизиться к киту. Казалось, он тут, рядом, плещет хвостом, и гладкая кожа поблескивает так близко, почти под носом, что можно дотронуться до нее, однако между ними все время сохранялось то же расстояние. А затем в какой-то миг кит последний раз выпустил струю, вальяжно изогнул хвост и исчез в глубине. Опустошенная и разочарованная, она все ждала его возвращения и не выходила из воды до тех пор, пока совсем не выбилась из сил, но он так и не появился. Когда Кымбок в изнеможении выбралась на берег, с моря дул ветер. Тот самый ветер, что, подталкивая в спину, заставил ее покинуть родину. И сейчас этот ветер, должно быть, опять собрался куда-то умчаться с ней. Впрочем, может быть, это она сама призвала его к себе…

Торговец рыбой не находил себе места от беспокойства. Он догадывался, что с Кымбок что-то случилось, но не осмеливался спросить, в чем дело. А она часто, позабыв о работе, отрешенно глядела на море, и глаза ее, раньше ярко сверкавшие, потеряли блеск. Теперь уже он не слышал песен, что распевала Кымбок, поддавшись веселому настроению, и болтовня с женщинами во время чистки рыбы прекратилась, хотя раньше она любила посудачить. Порой сожитель проснется среди ночи, а рядом никого. Выйдет за дверь, а Кымбок одиноко сидит на берегу с отсутствующим взглядом. Наблюдавший за ней торговец хорошо знал, что ей нужно, но помочь не мог при всем желании. У него уже не было силы, способной утолить жажду Кымбок. Поэтому он и грустил.

Тем не менее на их «заводе» по-прежнему кипела работа. На подъезде вереницей выстраивались грузовые машины, привозившие сырье и увозившие готовую продукцию. Благодаря мелким торговцам их вяленая и сушеная рыба стала продаваться в других городах, расположенных очень далеко. После того как Кымбок потеряла интерес к бизнесу, ее сожитель, вынужденный вместо нее заниматься контролем и учетом товара, просто хватался за голову. Для него, всю жизнь подсчитывавшего лишь выручку от продажи рыбы, что помещалась в трехколесном грузовичке, такая бухгалтерия оказалась неподъемной. Он с трудом справлялся со всеми обязанностями, но ничего другого не оставалось, как ждать с нетерпением, когда Кымбок оставит свои думы и станет прежней, живой и энергичной.

Через несколько дней перед входом в сушильню появился человек огромного роста. Это было вечером, когда по другую сторону моря краснел закат. Люди побросали свои дела и с интересом разглядывали высоченного мужчину. Среди работавших женщин он нашел Кымбок и большими шагами направился прямо к ней. Женщины расступились, давая ему дорогу. В руках он держал резиновую туфлю, оставленную Кымбок во дворе его жилища, и котомку пурпурно-синего цвета. Увидев Кокчона, она испугалась и выронила связку рыбы. Он протянул ей туфлю и котомку. Кымбок растерянно смотрела то на нежданного гостя, то на его руки. Наконец он заговорил:

– Здесь новая одежда для тебя. Пойдем со мной, и с этого дня давай жить вместе.

Наступило молчание, а затем со всех сторон раздались удивленные возгласы. Однако Кокчон не обращал на окружающих никакого внимания и стоял с протянутыми руками, не сводя глаз с Кымбок. И она застыла перед ним как вкопанная. Так и стояли в молчании, глядя друг на друга. И тут, расталкивая людей, к ним пробился торговец и, напуганный внушительным телосложением мужчины, закричал дрожащим голосом:

– Да кто ты такой вообще, что собрался увезти ее, а?

Кокчон даже не удосужился взглянуть на него и по-прежнему протягивал котомку Кымбок, словно подгонял ее скорее принять решение. Рассерженный торговец, набравшись смелости, со злостью смахнул котомку на песок и заорал:

– Она до самой смерти будет жить со мной и сушить здесь рыбу, ты понял? Так что давай проваливай отсюда!

И оттолкнул соперника. Конечно, богатырь даже на сантиметр не сдвинулся с места. Только лицо его, заросшее бородой, передернулось. Он тут же схватил торговца за шиворот и оторвал от земли. Ноги несчастного задергались в воздухе. Кокчон намеревался с силой швырнуть торговца наземь, но тут Кымбок встала на его защиту:

– Нет, нельзя! Если с ним что-то случится, то вы никогда больше меня не увидите!

Она прокричала эти слова так отчаянно, что великан замер и отпустил жертву. Торговец с воплями начал кататься по песку, показывая, как ему больно, хотя побывал в руках силача всего несколько секунд. Из слов женщины всем стало ясно, что будет дальше. Кокчон оставил котомку у ног Кымбок, сделал несколько шагов в сторону и стал ждать. А она подошла к торговцу, который держался за спину и притворялся покалеченным, и произнесла на прощание:

– Простите меня. Вы привезли меня сюда, но я встретила другого господина и поэтому должна покинуть вас.

С ним, ее первым мужчиной, она прожила бок о бок несколько лет и за это время успела привязаться. Кымбок сдержала слезы, готовые хлынуть из глаз, и добавила:

– Еще одно скажу. Ни в коем случае не сушите рыбу в октябре, что наступит скоро. Обязательно запомните это. Вам понятно?

Бывший сожитель сидел на песке с обезумевшим видом, не понимая, что ему говорят, и лишь кивнул. Оставив за спиной ярко алевший закат, Кымбок последовала за новым господином.

Это произошло через три года после того, как торговец рыбой привез ее в портовый город.