Теперь повествование, перескочив промежуток длиной в двадцать лет, приводит нас к известному архитектору. Он только что закончил разговор по телефону. По глубокому вздоху и разочарованному лицу можно было понять, что он чем-то расстроен. Устало потирая ладонями лицо, он пробормотал:

– Да, наверное, так и есть. Вряд ли он до сих пор работает. И что, выходит, зря старались?

Архитектор поднялся, налил себе виски и со стаканом подошел к окну, откуда открывался вид на сверкающий огнями город. Он долго стоял неподвижно, не отрывая взгляда от окна. Казалось, все планы рухнули, и уже ничего нельзя сделать. Залпом опустошив стакан, он опять заговорил сам с собой:

– Все равно надо туда съездить. Увижу своими глазами, а затем уж начнем строить, время еще есть.

Через несколько минут он уже торопливо собирал вещи в дорогу.

Архитектор был очень тихим человеком, но хорошо знал, чего хочет от жизни. Он рано уехал учиться за границу, а когда вернулся, его инновационные идеи произвели революцию в архитектурном мире. О нем заговорили как о новаторе, который изменил само понятие «строительство», возвысил эту техническую науку до уровня искусства. «Строить здания, гармонирующие с природой, – но не грубые, красивые – но не броские, практичные – но не заурядные, искусные – но не вычурные», – таким девизом он руководствовался в своей работе. Для этого требовались строгое чувство меры и художественная изобретательность. Люди восторгались каждым новым его зданием, от желающих заказать у него проект не было отбоя. Однако к выбору заказов архитектор подходил очень осторожно. Он боялся ограничений, накладываемых архитектурными нормами, и опасался, что его талант будет эксплуатироваться в угоду богачам.

Год назад его тайно посетили двое мужчин в черных костюмах и солнцезащитных очках. Эти люди имели дело с секретной информацией, связанной с защитой и обороной государства. Они передали ему некий документ и сказали, что в нем содержится указание, вернее, приказ Генерала. В документе описывались все подробности строительства нового здания – Большого театра. Его сразу охватило волнение. Каждый архитектор мечтал получить такую работу. Измученный рутиной, он как раз нуждался в толчке извне. Архитектор не придерживался определенной политической позиции, поэтому предложение Генерала принял незамедлительно. Конечно, в случае отказа его все равно заставили бы заняться проектом, а так он смог избавить себя от неприятной участи быть брошенным в подвал.

На создание проекта ушло много времени. Строительство театра, в отличие от обычного здания, было сопряжено с большими сложностями, связанными с акустическим оборудованием, освещением, расположением мест в зрительном зале и тому подобным. Сотрудники органов то и дело звонили ему и подгоняли. Отчего-то они очень торопились. Как выяснилось, на это имелась веская причина.

Генерал стремился как можно скорее заключить с Севером мирный договор. Неизвестно, какие цели он преследовал на самом деле, но чрезвычайных посланников отправлял на переговоры часто. Результаты переговоров вполне удовлетворяли обе стороны, и просматривалась даже благоприятная возможность для принятия эпохальной программы по установлению прочного мира. Однажды чрезвычайные посланники с Юга, прибыв для проведения очередных переговоров на Север, увидели необыкновенное здание – грандиозный театр. Генерал Севера очень гордился его дворцовым великолепием. Об этом вскоре доложили Генералу Юга. Он напрягся, сильно занервничал и задался вопросом, не отстает ли его часть полуострова от северной. Переговоры быстро продвинулись к завершению, и стороны договорились об организации следующего раунда на Юге. Генерал очень спешил. Он решил возвести Большой театр, ни в чем не уступающий театру на Севере, и построить его планировалось до приезда северных чрезвычайных посланников, причем в таком месте, чтобы они хорошо рассмотрели его из гостиницы, куда их должны поселить. Этот проект требовалось осуществить тайно. В то время любое дело, имеющее отношение к Северу, считалось секретным. Вот почему архитектор получил задание от людей в черном, а не от официальных властей.

К счастью, проект закончили в назначенный срок. Однако после этого возникла проблема. Для возведения такого необыкновенного здания, как Большой театр, требовалось выбрать соответствующий строительный материал. Архитектор к этому вопросу отнесся крайне серьезно. Бетон смотрится слишком просто, мрамор подавляет своим великолепием, а дерево уступает в практичности. Поскольку Большой театр предназначался для всех слоев населения, его следовало построить из материала, который был бы близок народу и в то же время обладал эстетическими достоинствами. После мучительных размышлений архитектор наконец остановил свой выбор на кирпиче. Требующий для своего изготовления только природные элементы – землю, воду и огонь, – глиняный кирпич представлял собой старейший строительный материал и олицетворял гармонию цивилизации и природы. Однако органы не одобрили его выбор на том основании, что кирпич красного цвета. Они утверждали, что красный цвет ассоциируется с коммунизмом. Даже в таком деле они не могли обойтись без идеологии.

В конце концов сотрудникам государственных органов пришлось уступить, потому что строительство объекта требовалось закончить в определенные сроки. Но тут встала другая проблема. Несмотря на то, что в стране имелось множество заводов, обжигающих несметное количество красных кирпичей, архитектору нужен был особый кирпич, качество которого соответствовало бы строительству столь значимого объекта. Архитектор выдвинул столь строгие требования, что ни один образец товара, представленный разными производителями, его не удовлетворил. Он отказывал всем со словами:

– Не все круглое есть колесо. Так же, как и не все прямоугольное есть кирпич. Вы меня понимаете?

Дело закончилось тем, что ему пришлось самому отправиться на поиски подходящего кирпича. Органы не переставали давить на него, потому что архитектор слишком долго выбирал строительный материал для давно утвержденного проекта. А он обходил кирпичные заводы, разбросанные по всей стране, и никак не мог найти тот самый кирпич, который бы пришелся ему по душе. Случалось, он находил материал довольно хорошего качества, однако тот все равно недотягивал до установленной планки.

Полностью разочарованный, архитектор возвращался из какого-то провинциального городка после посещения очередного кирпичного завода. Ничего другого не оставалось, кроме как выбрать завод, производящий кирпич сравнительно неплохого качества. На душе было тяжело. Вздохнув, он повернул голову в сторону и посмотрел в окно автомобиля. Его взгляд упал на старое здание. В этот миг его словно озарило. Он приказал водителю остановиться и вышел из машины.

Архитектор подошел к старому двухэтажному зданию, в котором размещались бильярдный зал и кофейня. Стену кое-где прорезали трещины, но он сразу заметил, что здание построено из кирпича отличного качества, самого лучшего из всего, что он видел. Нет, даже не так. Кирпич превосходил другие по всем параметрам и был просто идеальным. Архитектор невольно погладил стену. В этом материале с первого взгляда ощущались добротность и сила, а оттенок красного не казался блеклым или, наоборот, слишком насыщенным, то есть являл собой золотую середину. В этом кирпиче, преисполненном достоинства, чувствовался внутренний порядок. Это был именно тот кирпич, который архитектор тщетно искал несколько месяцев. Нет, он даже превосходил все его ожидания. Ни дать ни взять – драгоценный камень, сотворенный из земли.

Не отрывая руки от стены, он стоял, взволнованный и воодушевленный, от избытка чувств не в силах сдвинуться с места. Ему хотелось склонить голову перед человеком, который сумел изготовить такой кирпич, выразить ему безмерное почтение. Пришла мысль о том, что его собственное умение ничто по сравнению с талантом этого мастера. Пробыв в таком состоянии несколько минут и наконец опустив руку, он пробормотал:

– Если существует Бог и Он решил бы обжечь кирпич, то именно такой бы из-под Его рук и вышел.

Вдруг дверь кофейни открылась, и оттуда выглянула молоденькая официантка:

– Дяденька, что вы там стоите? Вошли бы, попили кофейку.

Она небрежно жевала жвачку, на ее лице читались признаки несовершеннолетия, а юбчонка была настолько короткая, что едва прикрывала трусики. Все еще находясь под глубоким впечатлением от своей находки, архитектор радостно схватил ее за руку и спросил:

– Слушай, детка, как ты думаешь, есть Бог на свете?

– Да как вам сказать. Если бы он и был, то разве допустил бы, чтобы я разносила здесь кофе с одиннадцати лет? – смело ответила девушка.

– Знаешь, и я несколько минут тому назад думал так же. Но ты, наверное, не догадываешься, что работаешь в доме, построенном Богом. Он невероятен!

Продолжая жевать, официантка равнодушно бросила:

– Да знаю я.

– Неужели? – удивился архитектор.

– Знаю. Этот дом построил Бог, а я – Пресвятая Дева Мария. И сейчас вы захотите проверить, осталась ли я до сих пор непорочной, да? Если окажется, что я уже не дева, то вы снимете с меня трусики и отшлепаете, так?

– Послушай, девочка, ты меня неправильно поняла…

Но официантка внезапно отбросила его руку, грубо выплюнула жвачку ему под ноги и, входя в кофейню, прокричала:

– Извращенец! Если хочется, так лучше просто попроси. А то несет всякую фигню. Терпеть не могу тех, кто попросить даже нормально не умеет!

Начало строительства все откладывалось. Органы настойчиво требовали действий, но наш архитектор даже глазом не моргнул. Его решение было настолько твердым, что он не приступил бы к работам даже под дулом пистолета. Поэтому вместо того, чтобы заточить в подвал, агенты стали умолять его быстрее приступить к строительству – иначе, мол, не сносить им головы. Однако он упорствовал и говорил, что не станет строить, пока не найдет подходящий кирпич. Органам пришлось разослать своих агентов и задействовать всю информационную сеть для поиска необходимого строительного материала.

Постройки из того же кирпича, что произвел глубокое впечатление на архитектора, нашли еще в нескольких районах. Агенты втихую расспрашивали владельцев или строителей этих зданий о том, откуда им доставили этот кирпич. Однако информацию они собирали довольно долго, поскольку соблюдали конспирацию. Если подумать, ну что могло быть секретного в поиске производителя кирпича? Однако агенты привыкли работать именно так. Такие люди, ничего не поделаешь. Кроме того, прошло много лет со времени строительства этих зданий, и большинство людей, имевших отношение к ним, уже ничего не помнили или умерли. Тем не менее от какого-то старика, бывшего строителя, сохранившего относительно ясную память, агенты смогли получить сведения об одном водителе, который «в давние времена возил на грузовике кирпич». По воспоминаниям старика, этот мужчина обладал такой удивительной силой, что поднимал за раз несколько десятков кирпичей. Несмотря на то, что прошли годы, старик ясно помнил, как этот здоровяк прощался после разгрузки:

– В следующий раз я привезу еще больше кирпичей. Но когда приеду, точно сказать не могу. Чего я не люблю больше всего на свете, так это обещать.

Органы сосредоточили внимание на том районе, где был найден идеальный кирпич, и принялись искать завод. Однако это не дало результатов. Казалось, завод бесследно исчез с лица земли, подобно сакральным инструкциям по боевому искусству, вокруг которых ходят мистические слухи[27]. Однажды на площадке, освободившейся после сноса здания, архитектор нашел новый образец кирпича, который, с его точки зрения, конечно, уступал идеальному, но имел с ним много общего. Архитектор был убежден, что обнаруженный кирпич изготовили на том же заводе, который они ищут. По результатам анализа, проведенного в одном научно-исследовательском институте, этот кирпич был изготовлен на двадцать с лишним лет раньше своего идеального собрата. Находка явилась важным ключом к разгадке вопроса о местонахождении производителя, потому что на ней стоял штамп с четкой надписью: «Кирпичный завод „Пхёндэ“».

Теперь все силы были брошены на поиски таинственного кирпичного завода. В городке, в котором имелось самое большое количество идеального кирпича, агентам удалось собрать много сведений об исчезнувшем несколько десятков лет назад Пхёндэ. В результате немалых усилий в старом ежегоднике, где была собрана информация о железной дороге, они смогли найти топоним «Пхёндэ» и хотя бы приблизительно установить место расположения бывшего поселения. Кроме того, от долгожителей того района им удалось разузнать о большом пожаре, что бушевал в одном из близлежащих поселков и унес жизни нескольких сотен людей. И наконец, опираясь на неясную память некоего старика, который провел свое детство в Пхёндэ и после большого пожара покинул его, агенты смогли найти поселок, трагически погибший и забытый историей. Это произошло спустя шесть месяцев после того, как архитектор обнаружил идеальный кирпич.

Приехав в Пхёндэ, сотрудники органов увидели, что бывший поселок за несколько десятилетий весь зарос высоким бурьяном, кустарниками и деревьями. Казалось, дух леса заключил его в свои волшебные объятия. Поселок оказался намного больше, чем представляли себе агенты, и, измеряя глазами былые масштабы застройки, они удивлялись, насколько Пхёндэ процветал. На развалинах зданий чернела копоть, свидетельствуя о разрушительном буйстве пламени. Агенты нашли руины кинотеатра, в котором начался пожар. Хотя здание, напоминавшее кита, давно обрушилось, в первозданном виде сохранилась мраморная лестница, выстроенная в форме волны, – она раскинулась подобно подолу платья, и широкая площадь перед кинотеатром; по ним можно было догадаться о былом величии и роскоши здания.

Проходя около места, где, по всей вероятности, находилась касса, члены исследовательской комиссии увидели привязанную к столбу собаку. Ее морда выражала тоску и одиночество. Худющая, изнывающая от острого голода, она была такой грязной, что своим видом напоминала старую половую тряпку. Агенты не могли поверить, что она до сих пор жива, ведь прошло несколько десятков лет после того, как люди покинули это место. Они предположили, что кто-то из соседней деревни привел ее сюда и оставил на привязи, но потом обнаружили, что железную цепь, к которой была привязана собака, покрывал толстый слой многолетней ржавчины. Когда один из агентов прикоснулся к цепи, чтобы отвязать собаку, цепь рассыпалась. Однако и после освобождения от оков бедная породистая собака все так же лежала, не покидая место около кассы, и только моргала гнойными глазами.

Спустя четыре дня архитектору позвонили из органов. Ему сообщили, что именно в тот день после обеда агенты нашли участок завода, известного как «Кирпичный завод „Пхёндэ“». На это ушло целых четыре дня, потому что место находится далеко от Пхёндэ и вокруг растут сорняки и колючие кустарники. Они потратили два дня только на то, чтобы найти вход. С большим трудом агенты преодолели препятствия и все-таки добрались до завода. Там они поняли, что производство прекратили давно: вся территория покрылась густыми зарослями. Сообщив архитектору эту информацию, агенты заявили, что больше не могут ждать, и приказали срочно начать строительство. И добавили, что если он будет настаивать на своем, то они обойдутся и без него. Архитектор расстроился. Он коротко ответил, что понял, и повесил трубку. Однако решил увидеть завод своими глазами. Он хотел оказаться на том месте, где изготавливали кирпич, чтобы удостовериться: надеяться действительно не на что. Только так, думал архитектор, он сможет избавиться от навязчивых мыслей. Через полчаса после окончания телефонного разговора, глубокой ночью, он на своей машине отправился в путь.

К воротам завода он добрался на следующий день, к закату солнца. Архитектор пешком прошел под железнодорожным мостом и направился к заводу по тропинке, проложенной агентами. Сами агенты покинули это место накануне. Дорожку они прокладывали с огромным трудом: им противостояли ядовитые травы и колючие кустарники, переплетенные друг с другом, ростом с человека и выше. У них создалось впечатление, что завод не желает подпускать к себе чужаков. Заросли были такими густыми, что ни один мышонок не смог бы пробраться через них, не говоря уж о людях. Им пришлось преодолевать эти препятствия с помощью серпов, пил и продвигаться шаг за шагом. Благодаря стараниям агентов архитектор смог без особого труда приблизиться к заводу, но перед самым входом на территорию дорожка закончилась. У входа стоял деревянный столбик с табличкой, наполовину сгнившей, на которой смутно виднелась надпись: «Кирпичный завод „Пхёндэ“».

Архитектор убедился в своей неудаче, потому что увидел за табличкой густо растущий среди разрушенных печей мелколепестник – знак того, что сюда давным-давно не ступала нога человека. С долгим вздохом он закурил сигарету. Тоненькая нить надежды оборвалась, все стало ясно как день. Однако он не мог сразу повернуть назад. Ему хотелось преодолеть колючие кустарники и войти на территорию завода. Он хотел найти хоть что-нибудь, ничтожную подсказку о том, какими методами обжигали кирпич.

Архитектор заправил штанины в носки и пошел вперед. Продираться без каких-либо приспособлений сквозь густые заросли из ядовитых трав и колючих кустов оказалось нелегко. К тому же место было болотистое, и он с трудом переставлял ноги, однако не сдавался и постепенно продвигался вперед. Казалось, что у кустов есть разум, и они, упорно сопротивляясь, отталкивали его. Хотя расстояние от ворот до двора завода составляло всего лишь метров тридцать, ему пришлось бороться с терновником целый час или даже больше. Наконец настал момент, когда он, как дитя из утробы матери, вышел из зарослей и оказался во дворе.

Там вовсю распустил свои белые цветы мелколепестник, никаких других травянистых растений не было видно. Поразительно. На одной стороне двора лежали рассыпанные кости, видимо, зверей, и валялось несколько деревянных емкостей, которые, похоже, использовались как ульи. Постройка, в которой жили люди, сильно осела, и на ней тоже густо рос мелколепестник. Архитектор, не спеша осматривая завод, подошел к старой, наполовину разрушенной печи. Он погладил ее рукой, словно желая получить ключ к разгадке сокровенной тайны. Пока он стоял, сердце учащенно билось от странного волнения. Он снял руку с печи и поднял голову.

И… и он увидел! На просторном поле за заводом большими штабелями лежал красный кирпич. Архитектор не мог поверить своим глазам. Бешено билось сердце, с губ чуть не сорвался крик. Он обнаружил кирпич, годами скрывавшийся за сорняками. От потрясения ноги подкосились. Ему пришлось опереться на печь, чтобы полюбоваться картиной, открывшейся перед глазами. Просторного поля оказалось недостаточно, и штабеля кирпичей доходили до начала далекого ущелья. С первого взгляда становилось ясно, что кирпича много – настолько, что и после строительства нескольких театров еще куча останется. Перед таким великим и удивительным делом рук человеческих нельзя было не благоговеть. Накануне агенты, хотя и дошли до самих ворот, не смогли обнаружить штабеля, потому что их заслоняли собой травы ростом с человека и выше и длинный ряд печей. Сотни тысяч или даже миллионы кирпичей казались одушевленными существами, которые колыхались под небом, окрашенным вечерним закатом. От этой картины архитектора захлестнули возвышенные чувства, и он даже не заметил, как на глазах выступили горячие слезы. Вскоре те покатились ручьем. Дрожащим голосом он пробормотал про себя:

– Это невероятное чудо!

Как раз в западной части неба в это время стоял закат. Красный кирпич на его фоне казался пылающим в поле мощным огнем. Зрелище было величественное.