Бывает, что человек, сам того не замечая, оказывается в плену неимоверных иллюзий или странных привязанностей и не может от них освободиться. Подходящий пример – любовь. Даже такой хладнокровный человек, как Меченый, не избежал этой участи и пополнил ряды влюбленных глупцов. Давным-давно он поклялся больше никогда не влюбляться и даже отрезал палец в подтверждение своего твердого решения, но как-то незаметно Наоко, то есть Кымбок, захватила его душу. Сначала он ощутил то, что исходило от ее тела – то ли запах, то ли какие-то флюиды, напоминавшие аромат, какой много лет назад он почувствовал рядом с гейшей, и из любопытства и отчасти ради забавы познакомился с ней. Однако, увидев ее в кимоно алого цвета, сам не заметил, как огонь, зажженный когда-то гейшей в груди пятнадцатилетнего подростка, разгорелся вновь в его теперь уже холодном сердце. Он старался не влюбляться в Кымбок, делал все возможное, чтобы сдержать свою клятву, но отказаться от Наоко, то есть Кымбок, которая уже заполнила собой его душу, не мог. Конечно, Меченому, редкому мошеннику, заядлому контрабандисту, мастеру владения кинжалом, не имеющему соперников в этом портовом городе, известному развратнику, хозяину всех портовых проституток и ловкому маклеру, ничего не стоило овладеть любой красоткой, надо только пожелать, но его интересовала лишь одна женщина – женщина Кокчона, Наоко. Хотя она в любое время снимала для него кимоно, важнее было другое. Он желал не тела Наоко, а ее шепота. Чего он искренне хотел, так это ее каприза, кокетливого взгляда, ее объятий и слез, ее дыхания и ее любви. Конечная цель, к которой он стремился, была вся Наоко, вся Кымбок. Он хотел обладать ею вечно. Так устроены законы любви.

Однажды, пытаясь украдкой заглянуть в душу Кымбок, он признался, что не понимает, почему она, молодая и привлекательная женщина, живет с глупым калекой.

– Он был моим господином, а теперь не может обходиться без меня. Я не покину его, пока он сам от меня не откажется. – Кымбок глубоко вздохнула.

Меченого потрясла слепая и самоотверженная любовь Кымбок, но она в своем убеждении была тверда, как скала. Даже хорошо зная, какими способами можно достичь желаемого, он оказался бессилен перед ее упрямой волей. Каждый раз, глядя на Кымбок, когда она сбрасывала с себя кимоно, отворачивалась от него и уходила домой, у Меченого сердце разрывалось от ревности. Он дарил своей возлюбленной редкие, невиданные вещи: дорогие часы, привезенные из-за тридевяти земель, симпатичный дамский ножик для самообороны из соседней Японии, хрустальный чайник из Аравии, золотую заколку для волос из Китая и другие милые безделицы. Таков был закон завоевания женского сердца. Но Кымбок равнодушно смотрела на эти подарки и принимала их безо всякой радости лишь после нескольких настойчивых просьб.

На смену одному времени года пришло другое, и Меченый снова осторожно попытался разузнать, что творится у Кымбок на душе, изменилось ли ее отношение. Это произошло в ту минуту, когда она, как всегда скинув кимоно, не спеша облачалась в свою одежду.

– Он использует тебя. Стоит тебе только захотеть – и я навсегда отлучу от тебя этого человека.

– Что вы имеете в виду? – Кымбок резко повернулась и пристально посмотрела на него. Казалось, ее глаза горели голубым огнем. Подойдя вплотную к Меченому и глядя прямо в его лицо, она решительно произнесла: – Я не знаю, что вы замыслили, но даже во сне не смейте ничего предпринимать. Что бы с ним ни случилось, я буду думать, что вы тому виной. Если хоть один волосок упадет с его головы, знайте, я откушу себе язык и умру прямо на ваших глазах.

Кымбок открыла дверь и вышла. От нее веяло холодом, как от колючего зимнего ветра.

В этот момент Меченый подумал, что тут же умер бы без всякого сожаления, если бы хоть раз ощутил, что Кымбок способна любить его с такой же силой. Он предпочел бы остаться калекой на всю жизнь, как Кокчон, переломавший все свои кости, если бы Кымбок с таким же теплом ухаживала за ним. Всяко лучше, чем терзаться муками безответной любви. Он давно уже нарушил клятву больше никогда не влюбляться, и ему пришлось признаться самому себе, что сейчас у него одна цель – завладеть сердцем Кымбок.

Через некоторое время Меченый сделал Кымбок неожиданное предложение: он выделил комнату в своем доме, чтобы она могла переехать к нему вместе с Кокчоном и спокойно жить в хороших условиях. Разумеется, Кымбок категорически отказалась от такого предложения. Во-первых, ей не хотелось, чтобы Кокчон жил под одной крышей с человеком, с которым она состоит в непристойных отношениях, и, во-вторых, у нее появилось подозрение, что Меченый затеял какую-то темную игру. Однако он начал уговаривать Кымбок, убеждал, что так будет лучше и для него самого, потому что он сможет проводить больше времени с Кымбок, и Кокчон быстрее пойдет на поправку в просторной и чистой комнате. Когда же Меченый пообещал нанять медика, чтобы тот следил за состоянием Кокчона, Кымбок не смогла удержаться от соблазна и решилась на переезд. Вот так получилось, что все трое стали жить в одном доме.

Сначала Кымбок чувствовала себя очень неловко в хоромах Меченого, но со временем привыкла к странной до нелепости совместной жизни и образовавшемуся любовному треугольнику. На кухне готовила еду и мыла посуду наемная кухарка, так что Кымбок не было нужды даже мочить руки; комнаты содержали в порядке многочисленные служанки, да и Кокчон перестал, как раньше, требовать от Кымбок постоянного внимания к себе. Кроме того, теперь Кымбок могла носить дорогую одежду и лакомиться изысканными блюдами, о чем прежде даже не мечтала. Так что причин для недовольства не могло быть никаких. На ее лице вместе с румянцем снова показались признаки жизнелюбия.

Между тем Кокчон, не догадываясь, почему они стали жить в другом доме, просто решил, что Кымбок провернула какое-то дельце и заработала большие деньги. Какой бы ни была причина переезда, теперь у них всегда в изобилии имелась еда, поэтому от новой жизни он получал только удовольствие. Иногда он сталкивался с Меченым, но, оставаясь в неведении относительно отношений мужчины со шрамом и его женщины, не проявлял к нему никакого интереса. Подозрение о любовной связи Кымбок с Джоном Уэйном, которое мучило его некоторое время, давно исчезло. Зато – возможно потому, что ему наскучило лежать в комнате и смотреть в потолок – он с каждым днем стал все больше и больше есть. Мужчина с кротким взглядом, который некогда славился своей недюжинной силой и во всем порту не имел себе равных, опустился до уровня тупого ненасытного животного, чьи мысли занимала только еда. Должно быть, неконтролируемое желание постоянно набивать свой живот умерило его пыл, он перестал безо всяких причин кидаться на людей и буянить, и его состояние понемногу улучшалось; он выздоравливал, и это радовало Кымбок. Их совместная жизнь, можно сказать, протекала мирно и удовлетворяла всех троих.

Однако редкий в истории мошенник, заядлый контрабандист, мастер владения кинжалом, не имеющий соперников в этом портовом городе, известный развратник, хозяин всех портовых проституток и ловкий маклер, Меченый все равно не мог успокоиться. Его дни по-прежнему проходили в страданиях от безответной любви. Несколько раз он проникал в комнату Кокчона с кинжалом. Однако зная, что Кымбок – женщина решительная и вполне может исполнить обещание и откусить себе язык, если с Кокчоном что-нибудь случится, он изо всех сил сдерживал себя и покидал комнату, так и не посмев воткнуть нож в соперника. Зато Меченый позволял себе другое. Частенько он вынимал из ножен кинжал и, прикладывая его к разным частям тела спящего Кокчона, примеривался, куда лучше воткнуть клинок, чтобы тот расстался с жизнью в один миг. В эти минуты, совершая своего рода ритуальные действия, Меченый убеждал себя в ничтожестве этого человечишки по имени Кокчон и утверждался в своем могуществе, ведь в любой момент – стоит только захотеть – он запросто может отправить его на тот свет. Так ему на какое-то время удавалось усмирить в себе жажду убийства. Кокчон же, не подозревая, что перед его носом гуляет клинок, всегда спал крепким сном, раскрыв грязный, испачканный едой, как у свиньи, рот. Неизвестно, догадывалась ли Кымбок о любовных муках Меченого, но как-то раз, лежа в его объятиях, спросила:

– Теперь я живу с вами, как вы и хотели. И все равно, мне кажется, на душе у вас тяжело. Отчего же?

Меченый ушел от ответа, сославшись на усталость. Кымбок поднялась с постели, посмотрела ему прямо в глаза и твердо сказала:

– Послушайте меня. Вы получили все, что хотели. Теперь все здесь зависит от вас, хозяина дома. Неужели вы до сих пор этого не поняли?

После этих слов все сомнения мужчины наконец развеялись. Он решил воспринимать Кокчона как некое бремя Кымбок, от которого она не может освободиться, и поэтому впредь он, Меченый, не будет бередить свою душу. Тогда в сердце его воцарился покой. Он даже раскаялся в своей глупости и ревности. Так в доме Меченого снова воцарился мир.

Прошел год. За это время ничего не изменилось, кроме Кокчона. Он весил уже почти пятьсот килограммов и стал таким толстым, что окружность его талии достигла толщины бревен, которые он когда-то разгружал в порту. Стоило большого труда определить, где у него кончается талия и начинается шея. Его мужское достоинство оказалось полностью скрыто за жирными складками на бедрах и видело свет лишь тогда, когда Кокчон справлял малую нужду. Таков был закон ожирения. Кокчон уже не только не мог подняться с постели, но даже в туалет на заднем дворе не выходил без помощи прислуги. Пришлось специально для него заказать большой ночной горшок и поставить в комнате.

За день он поглощал неимоверное количество еды. Для него кухарка промывала так много риса, прежде чем поставить его варить, что на ее руках сгладились отпечатки пальцев; работник продуктового магазина, который приносил мешки с рисом, чуть не нажил себе горб, а от его частых приходов стерся порог дома. Кокчон, сидя в комнате целыми днями, только и делал, что ел; то ли даже переваривать пищу и освобождать желудок для новой порции ему становилось все труднее, то ли по какой-то иной причине – но чем толще он становился, тем, казалось, стремительнее снижались его умственные способности, и вскоре они остановились на уровне развития ребенка.

Превращение Кокчона в обжору и бездельника неожиданно принесло Кымбок спокойствие. Она по-прежнему проводила все время в кинотеатре и раз в день заходила в чайную пить кофе. Вернувшись домой поздно вечером, она заглядывала в комнату Кокчона, чтобы удостовериться, что он жив, и сразу направлялась к Меченому.

Тогда же среди местных детей расползлись странные слухи о том, что редкий в истории мошенник, заядлый контрабандист, мастер владения кинжалом, не имеющий соперников в этом портовом городе, известный развратник, хозяин всех портовых проституток и ловкий маклер, Меченый держит в своем доме неизвестного науке монстра. Говорили, что этот монстр прежде обитал глубоко в море, а после тайфуна его вынесло на берег и Меченый, обнаружив его, привел к себе. Тело этого морского чудища огромных размеров, и уничтожает он неимоверно много еды, поэтому прокормить его – нелегкое дело. Однако Меченый все равно держит этого монстра у себя, потому что тот выглядит почти как человек, понимает человеческую речь и даже произносит некоторые слова. Мол, Меченый находит его удивительным, и рука у него не поднимается убить чудовище.

Ходили слухи и о том, что Меченый ловит детей, которые поздним вечером шляются по улицам, чтобы отдать их на съедение монстру. А тот за считаные секунды заглатывает ребенка целиком и даже косточек не оставляет. Россказни о чудовище завершались такой сценой: проголодавшись, он стучит лапами по полу и кричит человеческим голосом:

– Жрать хочу! Принесите мне еще одного ребенка!