Ника

Леша будто бы дает мне время, чтобы я все хорошо обдумала и не послала его на все четыре стороны. Но у меня и нет такого в мыслях. Я прекрасно понимаю, что Леша не по своей воле все это делал.

Верю ли я ему? Да, верю. У меня не было ни разу повода за то время, когда мы были вместе, усомниться в его честности. Леша лучше себе язык прикусит, чем соврет, глядя в глаза.

И я очень надеюсь, что за четыре года, пока мы с Лешей никак не пересекались, эта его черта не исчезла.

– Ты что такая задумчивая, сестрен? – на кухню заходит Кира с пакетом в руке и жует что-то похожее на сельдерей.

Кухня сразу наполняется характерным запахом, и я тяну этот воздух, только бы переключиться с Леши на что-то более реальное. Вся ситуация в моей голове просто не хочет укладываться.

Киваю на руку сестры и усмехаюсь.

– Решила перейти на травку?

Кира закатывает глаза и садится на стул, ставя перед собой на стол покупки.

– У меня лишние килограммы.

Окидываю её скептичным взглядом.

– В каком месте, можно узнать?

Кира показывает на бока и с кислым лицом откусывает зелень. Качаю головой. Накладываю на тарелку спагетти с сырным соусом и тефтельками. Ставлю перед ней. Кира смотрит на еду и громко сглатывает.

– Искусительница.

Смеюсь, машу перед ней вилкой, и сестра ведется на уловку. Хватает прибор и накручивает макаронные изделия на него. Отправляет рот и довольно жмурится.

– Волшебница, Ник. Вот я никогда так не научусь готовить.

– Кирюш, иди ужинать, – кричу в сторону комнаты, где мы временно с Киром поселились.

Сын чем-то шуршит, и я слышу грохот. Срываюсь с места, за мной Кира с полным ртом, забегаем в комнату и застываем в дверях. Я стараюсь не рассмеяться при виде сына, который озадаченно смотрит на пакет с машинками. Задумчиво почесывает затылок и переводит на нас виноватый взгляд.

– Мам, я не специально, – уголки губ стремятся вниз.

Подхожу к нему и сгребаю в объятия.

– Я знаю, малыш, ничего страшного не случилось. Сейчас мы все уберем с тобой. Да?

Сын смиренно кивает и тянется к игрушкам. Помогаю, как и обещала. Кира сидит на кровати и контролирует процесс. Хотя, я думаю, ей просто нравится проводить время с нами.

Хочется верить в это…

Когда игрушки убраны, Кирюшка все же идет ужинать. А меня отвлекает от приема пищи звонок.

Замираю, когда вижу на экране номер Леши. Сердце предательски сжимается и сбивается с ритма. В животе образуется водоворот. Нервно облизываю губы, проверяю, чтобы мои домашние не подслушивали, и подношу к уху трубку.

– Слушаю.

– Привет, Ник, – его голос заставляет окунуться в волнение, – не отвлекаю?

Уголок губ тянется в улыбке. Привычки не стереть даже временем. Он всегда так спрашивал, когда мы только начинали общение.

А сейчас… ну сейчас ведь тоже в какой-то степени мы пытаемся начать все сначала. Имея при этом четырехлетнего сына.

Закрываю глаза. Мысленно даю себе подзатыльник. Слишком быстро я готова положить все к его ногам.

Но, черт, я так скучала без него. Так ждала, что он вспомнит. Втайне ждала, и поняла это только после того, как Леша реально осознал, кто я…

– Нет, не отвлекаешь.

– Чем заняты?

Смотрю через проем на жующего Кирилла и улыбаюсь.

– Пытаемся поужинать.

Леша чертыхается, а я усмехаюсь. Все как и в прошлом… будто не расходились.

– Значит, все же мешаю.

– Нет, Леш, – торопливо слишком, но плевать.

Не хочу, чтобы он прекратил разговор. Мне важно узнать, для чего он звонит. Не просто так ведь?

Да даже если и просто так… плевать. Я хочу слушать его…

– Не хочу, чтобы вы из-за меня остались голодными, – его голос теплеет, но у меня почему-то по всему телу образуются мурашки.

Приятные. В голове словно пузырьки, и я начинаю улыбаться как дурочка… вижу это в отражении стекла.

Качаю головой. Стоило Леше только дать понять, что не забыто ничего, и я готова пойти за ним куда угодно.

– Все хорошо, правда. Кирилл ест и без меня. Кира там с ним, так что все под контролем.

– А ты?

Вот в этом весь Леша. Если ему не все равно на человека, он допытает вопросами все, что ему важно и интересно. И да, даже то, поел ли человек или нет.

– Все хорошо, – повторяюсь, но все слова разом исчезают за трепетом, который возникает при звучании этого родного голоса, – я поела, пока готовила.

– Ник, может, увидимся сегодня? Вам ещё же не пора укладываться?

– Не пора. А, – обвожу узор на обоях в прихожей и ощущаю на лице жар, – как и где?

– Давай я с Жужей приеду. Кирилла возьмешь? Хочу, чтобы он привыкал ко мне в своей жизни.

Сглатываю комок в горле. Смаргиваю подозрительную пелену в глазах и делаю вдох.

– Ты уверен, Леш?

– В чем? – голос слегка ожесточается.

– Что ты готов к переменам?

В трубке тишина, которая давит на нервы. Застываю и не дышу в ожидании его ответа.

– Уверен на всю тысячу, Ника. Так что, выйдете погулять?

Его смех расслабляет.

– Да, выйдем.

– Тогда жду сообщением ваш адрес. Глава 28

Леша

Разговор с моей Никой немного расслабляет напряжение, копившееся несколько последних дней. Нужно как-то ещё немного набраться сил и терпения. Чтобы разгрести все оставшиеся проблемы с женой.

Они с ребенком ещё в больнице. Я стараюсь общаться только с врачом и знаю, что послезавтра их выписывают. Малыш уже достаточно окреп, чтобы оказаться за пределами роддома.

Знаю также, что Вероника отказалась кормить ребенка сама и его перевели на смесь. И этот, казалось бы, неважный факт меняет в моей голове многое. Во мне крепнет уверенность, что ребенок жене не нужен, и внутри становится паршиво. От Вероники можно ожидать чего угодно, и я прошу врачей следить за женой в оба.

И после всего разговор с моей Никой как глоток свежего воздуха. Освежает и вселяет надежду, что постепенно все наладится и мы сможем преодолеть трудности, которые свалились на голову.

Я надеюсь, что нам удастся пройти это все…

Зачем-то захожу в детскую и осматриваюсь, наверное, уже в тысячный раз с того дня, когда увез Веронику рожать. Ничего не изменилось. Все стоит на тех же местах, что и вчера.

Собачий лай отвлекает, и я присаживаюсь на корточки, чтобы потрепать Жужу за ухом. Она радостно встречает мое внимание, виляет хвостом и преданно заглядывает в лицо.

– Что, Жужик? Гулять идем с Кирюхой?

Она словно четко понимает, что я ей говорю. Прыгает и крутится вокруг себя, довольно поскуливая.

Надеваю поводок и открываю сообщение от Ники. Брови удивленно взлетают, когда понимаю, что мы живем в одном районе. Буквально через три дома.

– Вот это да, – присвистываю, и на лице невольно появляется улыбка.

Проходим с Жужей дворы и оказываемся возле дома, в котором живет моя семья.

Моя семья… Эти два слова впиваются шипами в самое сердце. Четыре года… я потерял четыре года из нашей общей жизни, и никак уже этого не восстановить.

Встряхиваю головой, набираю Нику.

– Да, Леш.

И снова улыбаюсь. Один её голос вызывает во мне прилив необузданной нежности. Хочется, чтобы она рядом была, закутывать её в свои объятия. Целовать губы её сладкие и, не переставая, шептать, как я люблю ее. До сих пор люблю…

А переставал ли?

– Выходите.

Ника угукает и скидывает. А у меня в груди пузырьки лопаются.

Сейчас, сравнивая свои ощущения рядом с Никой и с женой, я понимаю, насколько колоссальна разница. То, что было с женой, далеко даже от влюбленности. Скорее, я цеплялся за то, что она связана с моим прошлым. Не более того… И боялся эту ниточку оборвать.

Но сейчас все изменилось, и я готов сражаться за свое счастье рядом с Никой и Кириллом.

Жужа сидит возле ног и терпеливо ждет своего нового друга. Я же, наоборот, ощущаю столько нетерпения, что боюсь лопнуть.

Писк домофона, и Кирилл вырывается на улицу.

– Жужа, – присаживается возле неё на корточки и сгребает в маленькие кулачки шерсть, – привет, Леша. Хорошо, что вы пришли ко мне в гости.

Следом выходит Ника, кутаясь в пеструю накидку. Несмело улыбается, а я держусь, чтобы не подойти и не сгрести её в охапку.

Думаю, что для Кирилла это будет удар… нужно все же сообща с Никой подготовить его к тому, кто я такой и что делать с этим.

– Привет, с… – осекаюсь, ловлю на себе испуганный взгляд Ники, – салага. Как дела?

Кирилл надувается.

– Я не салага, я уже взрослый. Мамин защитник.

Гордо выпячивает грудь, а я не могу сдержать смеха.

– Не сомневаюсь даже. Ты молодец.

– Я поиграю с ней, Леш? – поднимает на меня умоляющий взгляд голубых глаз.

Киваю, и сын уносится в скверик возле дома.

Ника прячет руки и ежится. Смотрит внимательно за сыном. Все же рискую, пока Кирюха отвлекается на гонки с Жужей, притянуть Нику к себе. Она расслабленно выдыхает и приваливается к моему плечу.

Черт… хорошо как. Родное мое…

– Замерзла? – зарываюсь носом в волосы и глубоко вдыхаю этот запах, который за четыре года не выветрился.

– Да, свежо сегодня.

Щечки слегка розовеют, а я не могу насмотреться на неё.

– Как вы? – начинаю разговор.

Не знаю, сколько Ника выделит мне времени, а обсудить нам есть что.

– Хорошо, Кирюшка сегодня в саду лепил из пластилина самолет. А ты как? Как Вероника с ребенком?

– У них все хорошо. Послезавтра выписывают.

Ника дергается и, кажется, хочет отстраниться. Но я не позволяю, сильнее стискиваю на её плече пальцы и прижимаю к боку.

– Ник, но это не меняет моих намерений. Я разведусь с женой. Мой адвокат уже готовит все документы. Единственное, я не знаю…

– Что? – её спина напрягается под моей ладонью. Будто она ждет от меня какого-то подвоха.

– Что делать с самой Вероникой? С тем, что она провернула. Всю голову сломал…

Ника выгибает бровь.

– Ты хочешь ей отомстить, Леш? За то, что она тогда помогла тебе?

Мотаю головой. Прикусываю губу до боли.

– Она не рассказала про вас с Кирюхой. Хотя знала, что у меня есть ты, и знала даже то, что ты скоро родишь.

Она сжимает губы, замолкает на какое-то время.

– Здесь только тебе решать, Леш, как поступать.

И в этом она права на все сто процентов. Только мне предстоит как-то искупать вину перед моей Никой и оставлять жену ни с чем. Потому что она отчасти виновата в том, что лишила меня сына. И сейчас она уже не сможет прикрыться своей беременностью.

Переключаюсь на ещё одну важную для себя тему:

– Ты лучше мне скажи, как будем говорить Киру, что я его родной отец. Надеюсь, ты не собралась хранить эту тайну вечно?

Ника недовольно морщит носик.

– Как будто ты бы мне позволил это сделать.

Не могу скрыть смешка и получаю в ответ возмущенный взгляд. Стискиваю свою женщину в объятиях. Не могу никак удержаться.

– Не-а, не позволил бы. Но я не хочу его травмировать. Хочу, чтобы ты сама решила, как и когда будет лучше. И вообще, как это все сделать.

Ника как-то обреченно вздыхает.

– Я думала об этом, Леш. Но пока я не могу решить, как будет лучше. Честно…

Опускает голову. Поникает вся.

Да… ситуация не из простых. Папа вот он, и надо как-то донести до ребенка, почему папа не жил и не живет с ними. Да и вообще, почему не появлялся?

– А если ему сказать как есть? Что папа попал в беду и не мог вспомнить вас?

Ника поднимает на меня взгляд и слегка хмурится.

– Надо подумать, Леш. Я не буду скрывать, просто дай нам время, ладно?

Конечно, я дам все что угодно, только бы они не вычеркивали меня из своей жизни.

– Расскажи мне, – тихий голос Ники отзывается дрожью во всем теле.

Опускаю взгляд на неё. Смотрю на приоткрытые губы. Не хочу ничего рассказывать, хочу целовать до потери сознания. Но делаю совсем другое…

– Рассказать что?

– Что тогда случилось? Четыре года назад…

Она словно боится произносить эти слова. Боится, что это может повториться? Или думает, что я их тогда бросил по своей воле? Прикусываю щеку и делаю глубокий вдох.

Мне нужно набраться терпения. Я понимаю Нику. Она, скорее всего, пытается убедить себя в том, что тогда я не предавал. Не уходил. И я понимаю, что ей нужно время, так как в её глазах я не лучше предателя. А поэтому нужно терпеливо и подробно отвечать на каждый её вопрос, чтобы снова вернуть доверие.

– Я полетел в столицу, потому что мне нужно было передать срочный заказ. Ты это должна знать, – дожидаюсь кивка Ники, чтобы продолжить. – Я ужасно не хотел ехать, но доверить простому курьеру украшение в несколько сотен тысяч я тоже не мог позволить. Это был один из самых щедрых клиентов. Я взял машину напрокат и поехал вручать заказ, но меня слили. В одном из дворов перекрыли путь, вытащили из тачки и хорошенько долбанули по башке. Видимо, они прям рассчитывали на то, что я либо сдохну, либо потеряюсь надолго. В принципе, угадали… я потерялся на четыре года.

Ника прикрывает рукой рот, и я вижу, как ее глаза наполняются болью. Провожу большим пальцем по щеке и улыбаюсь.

– Не надо грустить, все позади. Я рад, что они не завершили начатое. Мне пришлось, правда, новое изделие делать Рустаму уже за свой счет.

– Нашли того, кто это сделал?

Я киваю.

– Мой несостоявшийся заказчик. Злопамятный оказался, скотина. Я ему отказал и не сделал игрушку для его любовницы, и вот он решил пойти таким незамысловатым путем. Пас меня даже, чтобы провернуть это все.

– А почему ты ему отказал?

– Ну потому что времени было мне дано мало, требований много, и платить он не хотел по моему прайсу.

Ника удивленно хлопает глазками.

– Вот так просто? Взял и украл?

Криво усмехаюсь.

– Как видишь. И сломал мне и ещё двум людям жизнь. Даже трем, если ещё учитывать мою жену.

Ника вздрагивает, и я тут же жалею, что упомянул Веронику.

– Прости, – пытаюсь быстро исправиться.

Ника мотает головой.

– Это теперь часть твоей жизни. И мне как-то нужно будет с этим смириться, потому что я не собираюсь вычеркивать тебя из жизни Кирюшки.

Ника переводит внимательный взгляд на сына. Но я уже проверил, что он носится за Жужей и играет с ней.

– А из своей, Ник? – вглядываюсь в её грустные глаза, и самому становится тошно.

Я мог бы убедить себя в том, что я не виноват. Но по факту виноват, я оказался женат на другой женщине. А ещё мне нужно ждать, пока Веронику с сыном выпишут, чтобы заняться разводом.

Кажется, с каждым днем после того, как память ко мне вернулась, в моей жизни все только запутаннее становится.