В VII веке Исидор Севильский попытался собрать все известные знания о мире в одном труде. По просьбе вестготского короля Свинтилы он написал трактат «О природе вещей» (De natura rerum). В нем были не только тексты, но и схемы, делящие Вселенную на верхний и нижний мир, с Луной в качестве границы между ними. Ниже Луны находился изменчивый подлунный мир, выше – вечная сфера небесных тел. Эта картина мира соответствовала античной геоцентрической системе, подробно описанной Клавдием Птолемеем (ок. 100–170 гг. н. э.), где неподвижная Земля занимала центральное положение, а вокруг нее вращались все светила: Луна, Солнце, планеты и звезды.
Бартоломе Эстебан Мурильо. Святой Исидор Севильский. 1655 г. Кафедральный собор Святой Марии, Севилья
Подлунный мир состоял из четырех стихий: земли, воды, воздуха и огня. Каждая имела свои качества – теплое и холодное, влажное и сухое, сочетания которых определяли ее природу. Земля считалась холодной и сухой, вода – холодной и влажной, воздух – теплым и влажным, огонь – теплым и сухим. Стихии могли переходить одна в другую постепенно, через смену качеств. Средневековая наука вслед за Аристотелем утверждала, что небесные тела состоят из особого вещества – эфира, не подвластного разрушению. Эта модель мира сохранялась в Европе до XVI века, пока Николай Коперник в книге «Об обращении небесных сфер» (1543) не выдвинул гелиоцентрическую теорию. Однако ее признали не сразу: понадобилось еще столетие, прежде чем труды Кеплера и Галилея окончательно изменили представления о строении Вселенной.
Неизвестный миниатюрист. Миниатюра «Четыре стихии» из трактата Исидора Севильского «О природе вещей». XII век. Национальная библиотека Франции, Париж
Тем же принципам подчинялись времена года и человеческое тело. Влажное и холодное соответствовало зиме, сухое и теплое – лету, переходные состояния приходились на весну и осень. В человеке эти качества воплощались в четырех телесных «жидкостях» (гуморах): крови, флегме, желтой и черной желчи. Эта система представлений, известная как гуморальная, или гиппократово-галеновская, зародилась в античной Греции и безраздельно господствовала в медицине вплоть до конца XVIII века. Так возникла связь между макрокосмом – природой – и микрокосмом, то есть человеком. Гармония между ними означала здоровье, нарушение – болезнь.
Николай Коперник. Страница с диаграммой небесных сфер из рукописи «De Revolutionibus». Ок. 1520–1541 гг. Библиотека Ягеллонского университета, Краков
Научные взгляды образованного средневекового человека опирались главным образом на античные источники, такие как труды Аристотеля и Плиния Старшего, которые занимались естественными науками, философией и историей. Важным источником для средневековых ученых также были работы Птолемея, который оказал значительное влияние на астрономию, и Гиппократа с Галеном, чьи труды о медицине оставались основой врачебной практики. Эти античные авторы сыграли ключевую роль в формировании философии, естествознания и медицины средневековой Европы. Но представления о смысле жизни формировались под влиянием Церкви. После падения Западной Римской империи именно Римская церковь сохранила культурное и духовное единство Европы. В Западной Европе христианская жизнь была сосредоточена вокруг нее (после разделения церквей 1054 года эта традиция стала называться католической). На Востоке духовный центр находился в Константинополе и дал начало православию. Церковь обладала огромным влиянием в политике, экономике и образовании: при монастырях и кафедральных школах появились первые университеты. Священное Писание считалось главным источником знаний о мире, а богословие – основой любой науки.
Людовико Карраччи. Ангел освобождает души из чистилища. 1610 г. Пинакотека Ватикана, Рим
Мир воспринимался как сотворенное Богом пространство, разделенное на три царства: ад, чистилище и рай. Учение о чистилище оформилось лишь в XII–XIII веках, став неотъемлемой частью христианской картины мира. Хотя сама идея о промежуточном состоянии души была известна еще в ранней Церкви, именно в этот период, в ходе теологических споров и на фоне широкого распространения монастырских и мистических учений, оно получило четкое оформление. Одним из важнейших шагов в этом процессе стало развитие догматики в трудах теологов, таких как Петр Ломбардский и Фома Аквинский, а также на соборах, например, Лионском (1274), где окончательно утвердилось учение о чистилище как стадии очищения перед попаданием в рай.
Человек, находившийся в иерархии между ангелами и бесами, рассматривался как существо, наделенное свободой выбора и ответственностью за спасение души.
Эти представления нашли отражение в поэме Данте Алигьери «Божественная комедия» (1308–1321). Герой Данте проходит через ад, чистилище и рай – путь, символизирующий духовное возрождение человека. От покаяния к очищению и далее к свету – так поэт описывает движение души к Богу. Данте писал не на латыни, а на итальянском языке, сделав свое произведение доступным каждому образованному читателю. «Комедия» стала не только литературным шедевром, но и поэтическим выражением того, как средневековый человек представлял Вселенную и свое место в ней.
В христианской картине мира средневекового человека все было выстроено в строгой иерархии: Бог на вершине, человек между небом и землей, а ангелы и демоны – посредники между мирами: земным и небесным и адом соответственно, где преисподняя и дьявол воплощают силы зла. Вселенная представлялась ареной борьбы добра и зла, но не равных сил: Сатана не противостоял Богу как соперник, он оставался Его творением, восставшим против Творца.
Гюстав Доре. Люцифер, царь ада. Гравюраиз цикла иллюстраций к «Божественной комедии» Данте Алигьери («Ад», песнь XXXIV).1861–1868 гг.
Падший ангел Люцифер (лат. lucifer – «светоносец») стал символом гордыни – первого и главного греха. Согласно традиции, он восстал против Бога и был низвергнут, после чего стал бороться с Богом за человеческие души. В раннем христианстве дьявол нередко изображался как лишившийся небесного света ангел, а в эпоху высокого и позднего Средневековья художники все чаще наделяли его звериными чертами – рогами, копытами, хвостом – заимствуя образы языческих богов вроде Пана, чтобы показать звериную природу зла и подчеркнуть его отчужденность от Бога.
В «Божественной комедии» Данте Алигьери Сатана предстает уродливым чудовищем с тремя лицами, шестью глазами и тремя парами черных крыльев. Поэт помещает его в центр Земли, в ледяное озеро Коцит, где тот вечно пожирает трех величайших предателей – Иуду Искариота, Брута и Кассия, убийц Юлия Цезаря. Лед здесь – не обычная кара, а символ полного застывания в грехе, противоположность живому божественному теплу.
Знаменитая история о человеке, решившем заключить сделку с дьяволом, – тоже порождение Средневековья. В проповедях, житиях святых и легендах появились рассказы о людях, пожелавших обрести сверхъестественные знания или богатство и за это продавших душу демону. Эти истории служили предостережением против гордыни и любопытства – грехов, считавшихся особенно опасными для человека. Позднее именно из этой традиции выросла легенда о докторе Фаусте.
Жан- Поль Лоренс. Доктор Фауст. Ок.1876 г. Музей искусств Риу- Гранди-ду- Сул, Порту-Алегри, Бразилия
Реальный Иоганн Георг Фауст, живший в начале XVI века, был странствующим немецким алхимиком, астрологом и магом. Современники считали его человеком подозрительным: то ли ученым, то ли шарлатаном. Уже вскоре после его смерти стали ходить слухи, что он добился своих знаний, заключив договор с дьяволом. В этих рассказах ожили старые средневековые страхи перед колдовством и искушением – именно поэтому образ Фауста можно считать отголоском средневекового мифологического сознания.
В 1587 году в Германии вышла «Народная книга о докторе Фаусте», собравшая воедино множество таких легенд, а через несколько лет английский драматург Кристофер Марло написал пьесу «Трагическая история жизни и смерти доктора Фауста». Почти два столетия спустя Гете обратился к этому же сюжету, превратив его в философскую драму о стремлении человека к знанию и внутренней свободе.
С образом Фауста иногда путают другого исторического персонажа – Иоганна Фуста, партнера Гутенберга, одного из первых печатников Европы. В Париже ходили слухи, будто он напечатал Библию с помощью колдовства, потому что страницы выглядели одинаковыми, словно выведенными одной рукой. Эта городская легенда не имеет прямого отношения к фаустовской истории, но показывает, как глубоко в сознании людей еще жило магическое восприятие мира: все непонятное объяснялось вмешательством потусторонних сил.
Ангелы и демоны, как и сам дьявол, воспринимались в Средневековье не аллегорически, а буквально – как реальные духовные существа. Они могли являться людям, вмешиваться в их жизнь, помогать или искушать. Ангелы изображались светлыми, прекрасными созданиями с крыльями, символом чистоты и верности. Демоны, напротив, представлялись безобразными тварями, чей внешний облик отражал внутреннюю испорченность. Вера в их присутствие была частью повседневности: любой поступок человека понимался как участие в невидимой борьбе между силами света и тьмы.
Рафаэль Санти. Триумф Галатеи. Фреска.1511 г. Вилла Фарнезина, Рим
Христианские представления о конце света тоже имели четкие очертания. Пока северные саги говорили о последней битве между богами и великанами, христиане ожидали Страшного суда, предсказанного в Откровении Иоанна Богослова. Согласно Писанию, Второе пришествие Христа будет сопровождаться воскресением мертвых, великими бедствиями и явлением четырех Всадников Апокалипсиса – символов Чумы, Войны, Голода и Смерти. После этого, говорилось в Откровении, «увижу я новое небо и новую землю, ибо прежние миновали» (21:1).
Микеланджело Буонарроти. Страшный суд. Фреска. 1536–1541 гг. Сикстинская капелла, Ватикан
Так средневековый человек представлял себе Вселенную: сотворенный Богом мир, где добро и зло борются за человеческую душу, где небесное соседствует с земным, а каждое событие, от грозы до болезни, кажется звеном в единой цепи, ведущей к вечности.
О подвигах короля Артура сказано многое – о его победах над великанами, о покоренных землях, о создании ордена рыцарей Круглого стола и о том, как он по просьбе герцога Хоэля Бретонского пришел в Бретань, чтобы изгнать чудовищ, наводивших ужас на людей. Но в старых рукописях сохранилась и другая история, куда более редкая. В одной из поздних французских версий «Мерлина» – цикла рыцарских романов, посвященных легендам о волшебнике-прорицателе, наставнике короля Артура, созданных к XV веку, рассказывается о том, как Артур вступил в бой не с простым зверем, а с самим Дьяволом, принявшим облик огромной черной кошки.
О существовании этого адского создания поведал королю Мерлин. Он рассказал, что на другом берегу Женевского озера есть место, где издавна пропадали рыбаки и путники. Там, по словам местных жителей, обитает чудовище – черное, как смоль, и огромное, как бык. Оно могло растерзать взрослого мужчину и проглотить ребенка целиком. Глаза его горели, будто угли, а уши, казалось, улавливали каждое слово за много миль. Люди шептались о нем украдкой, боясь, что одно неосторожное упоминание разбудит зверя.
Эмиль Иоганн Лауффер. Мерлин представляет будущего короля Артура. До 1909 г. Частная коллекция
В те годы у самого берега озера жил рыбак, человек простой и богобоязненный. Однажды утром он закинул сети и пообещал, что первую пойманную рыбу отдаст Господу в знак благодарности за Его дары. Но судьба, как водится, испытала его на честность. Первая рыба оказалась редкой и дорогой, и рыбак, подумав, что на ней можно неплохо заработать, решил оставить ее себе. «Ничего, – сказал он, – вторую отдам Богу, Ему ведь не спешно». Вторая рыба была еще красивее первой, и человек снова не сдержал свое слово. В третий раз он вытянул из воды крошечного котенка – мокрого, дрожащего и черного, как сама ночь. Рыбак решил, что это добрый знак, и взял зверька домой: пусть живет в его хижине и ловит мышей.
Котенок рос быстро, ел много и все чаще смотрел на хозяев каким-то странным, почти человеческим взглядом. Через год он стал величиной с собаку, и его глаза светились в темноте, будто два уголька. А однажды ночью на берегу нашли тела рыбака, его жены и детей – все задушенные невидимой рукой. Кота же нигде не было. Позже его следы нашли на камнях, ведущих в горы. С тех пор из глубокой пещеры над Женевским озером по ночам доносилось рычание, и ветер разносил по долинам запах дыма и серы. Рыбаки перестали выходить на воду, а их жены запирали двери до захода солнца. Люди решили, что в теле кота поселился сам Дьявол, и покинули свои дома.
Выслушав Мерлина, Артур объявил, что избавит эти земли от проклятия. Он собрал своих лучших рыцарей, вооружился мечом и щитом и вместе с волшебником отправился в путь. Когда они прибыли на берег озера, то увидели, что некогда оживленные деревни стоят пустыми: лодки перевернуты, двери распахнуты, очаги потухли. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь плеском волн и завыванием ветра в тростнике.
Рыцари разбили лагерь в миле от пещеры, где, по словам Мерлина, скрывалось чудовище. На рассвете они начали подниматься в горы. Путь был труден: острые камни ранили ноги, воздух становился все холоднее, и даже птицы молчали. Наконец впереди показался темный провал – вход в пещеру, черный и глубокий, как предвечная бездна. Мерлин поднял руку, призывая к тишине. Артур сжал копье, и волшебник, взглянув на него, кивнул.
Мерлин свистнул так громко, что птицы с деревьев разом вспорхнули в небо. В тот же миг из пещеры вырвалось черное тело – огромное, с глазами, горящими, как огонь кузнечного горна. Дьявольский кот прыгнул, и все вокруг содрогнулось от рыка. Артур метнул копье, но чудовище схватило его зубами и переломило пополам, словно соломинку. Тогда король выхватил меч и ударил зверя в бок. Клинок лишь рассек шкуру, а кот, взвыв, вцепился когтями в кольчугу Артура и прорвал ее. Король пошатнулся, на груди показалась кровь. Рыцари бросились к нему, но Мерлин поднял руку: «Не вмешивайтесь. Это бой человека и дьявола».
Битва длилась долго. Артур ранил зверя снова и снова, а тот бросался на него, ревя, хрипя, роняя на землю клочья шерсти. Земля под ногами пропиталась кровью. Король, ослабев, ударил зверя щитом по голове. Кот завизжал и вцепился когтями в щит – так крепко, что не смог освободиться. Тогда Артур поднял меч обеими руками и одним мощным ударом отсек чудовищу задние лапы. Зверь завыл, рухнул на землю, дернулся и затих. Король, шатнувшись, упал рядом.
Рыцари подхватили его и отнесли в лагерь. Мерлин обработал его раны травами и произнес заклинания, возвращающие жизнь и силы. Несколько дней Артур метался в жару, видел в кошмарах кошачьи глаза, сверкающие в темноте, но вскоре оправился. Он возблагодарил Господа за помощь и признался Мерлину, что никогда прежде не чувствовал такого страха в сражениях.
В память о победе он велел укрепить на своем щите лапы поверженного чудовища – символ человеческой храбрости и Божьей защиты. А жители берегов Женевского озера еще долго рассказывали о короле, который победил самого Дьявола, явившегося в обличье черной кошки, и тем избавил их от древнего ужаса. Говорят, что и по сей день, в тихие ночи, на воде можно увидеть смутное отражение огромных глаз – напоминание о том, что зло, однажды побежденное, все же не исчезает навсегда.