Валя не убирала ладонь. Пальцы держали горло хоть и не больно, но без шанса высвободиться или отвернуть лицо. Луч фонарика бил прямо в зрачок, белёсые вспышки бродили по радужке. Борщёв зажмурился, снова приподнял веки, кадык дёрнулся, руки поднялись как-то по-детски, ладонями вперёд.

– Я это бревно в лес увёз, – выдохнул он глухо, сглатывая. – В яр выкинул… Там болото. Затянуло…

Валя чуть отвела луч, но не руку.

– Так далеко тащил пудовое бревно?

– На велосипед его загрузил, – торопливо объяснил Борщёв. – На багажник, верёвкой прихватил, а сам рядом пешком. Потихоньку. Чтоб люди не видали.

Она наклонилась ближе, голос стал тише, но жёстче:

– А зачем избавлялся от него? Ну, упало бревно на человека. Несчастный случай на стройке.

– Ты, дочка, пойми правильно. – Голос дрогнул, стал жалостливым. – Суеверный я. Ну посуди сама. Прихожу рано утром – замок на месте, крыша обвалилась, а внутри бревно со следами крови лежит. Сам не знаю, что я делал. Рассудок потерял. Испугался очень. Знаешь, я уже на зоне был, не хочу туда больше.

Он замолчал, моргал часто, как человек, который слишком долго смотрел на свет. Пальцы осторожно коснулись её запястья, умоляя ослабить хватку.

Валя наконец опустила руку, луч убрала с глаз.

– Никуда не исчезать, – сказала она холодно. – Всё равно из-под земли достану. Скоро получишь повестку. Придёшь к Туманскому на допрос и всё повторишь под протокол. Слово в слово.

Борщёв сглотнул, кивнул кротко, как ученик у доски. Валя повернулась к выходу.

Мотоцикл ждал её во дворе под стеной, как привязанный конь. Она надела шлем, села в седло, поставила ногу на кик-стартер, но замерла, будто вспомнила что-то недосказанное. Обернулась:

– Ну-ка, садись.

– Зачем? – Борщёв растерянно оглянулся на склад. – Мне в деревню не надо, магазин сегодня не открывать, а тут дел невпроворот.

– Садись, сказала, – жёстче повторила Валя. – Не в коляску. На заднее.

Он неуверенно подошёл к мотоциклу. На лице сразу несколько выражений – извиняющаяся кривая усмешка, тревога и попытка понять задумку девушки. Осторожно перекинул ногу, сел, держась за край сиденья.

– Плотнее прижмись ко мне, – коротко скомандовала Валя. – Плотнее, сказала… Ещё…

Он послушался. Прижался к её спине так, что ткнулся носом в её волосы на затылке и втянул запах шампуня. Его ладони неуверенно легли ей на пояс. Валя крутанула ручку газа, мотоцикл тронулся с места мягко, покатился по двору по кругу. Через несколько метров она резко затормозила. Борщёв качнулся и, чтобы не завалиться всем своим весом на девушку, упёрся ладонью в бензобак.

– Слезай, – спокойно сказала Валя.

Он пожал плечами, слез, глянул на неё снизу-вверх, будто хотел что-то спросить, но передумал. Валя с места рванула вперёд и помчалась в сторону деревни. Пыль медленно оседала за ней. Борщёв ещё долго стоял у ворот, провожая её взглядом, и только после этого опустил взгляд на ключи в своей руке.

* * *

Валя отъехала с километр, остановила мотоцикл на обочине, опустила подножку, вынула из коляски чемодан криминалиста. Щёлкнули замки – внутри аккуратные гнёзда: кисти, баночки с порошками, дактилоплёнка, валик, масштабная линейка, стрелка-указатель, конверты и карточки.

В первую очередь – чистые руки. Накинула тонкие хлопчатобумажные перчатки, провела лучом фонарика по касательной вдоль бензобака. На тёмной эмали, ближе к седлу, проступило матовое пятно ладони: широкий отпечаток, у кромки – островки папиллярного рисунка гипотенара.

Выбрала алюминиевый порошок – светлый, для контраста на тёмной поверхности. Кончиком мягкой пуховой кисти лёгкими круговыми движениями повела по границе следа. Рисунок начал проявляться: складки, поперечные бороздки, дуга у основания большого пальца.

Затаив дыхание, Валя аккуратно, без складок уложила дактилоплёнку на след, валиком выгнала воздух, выждала секунду и потянула за угол. Рисунок переехал чисто. Плёнку тут же наклеила на чёрную дактилокарточку, поставила стрелку «к передку», подписала: дата, время, «бак мотоцикла участкового, зона у седла», инициалы, номер предмета и связку с делом. Карточку с переносом уложила в конверт.

– Вот ты у меня под колпаком, товарищ Борщёв, – произнесла она и усмехнулась.