Илья влетел в школу и с порога:

– Максим Николаевич!

– Не кричи, – ответила Валя, выходя из учительской. – Ушёл он. Что случилось?

– В конторе сидит милиционер из района. В кабинете участкового. Ключи забрал, никого не пускает. Кажется, мы опоздали.

Валя думала недолго.

– Я знаю, что делать, – сказала она, снимая фартук, в котором всегда работала с химикатами. – Только не мешай.

– Куда ты собралась?

– В контору.

Она выбежала во двор и быстро пошла по центральной дороге. Сначала решительно повернула к крыльцу конторы, потом её взгляд остановился на тракторе у обочины. Мотор тихо тарахтел на холостых. Видно, тракторист забежал домой на обед. Кабина пустая, дверца приоткрыта.

– Подойдёт, – сказала Валя сама себе и оглянулась по сторонам.

В сарафане лезть в кабину – то ещё удовольствие. Подол путался в коленях, ступенька узкая и в мазуте. Валя подхватила юбку, нащупала носком босоножки ребро ступеньки, подтянулась, ухватилась за поручень. Ладонь соскользнула по смазке, оставив серую полосу. На светлом сарафане сразу проступило первое пятнышко. Валя скривилась, но забралась.

Внутри пахло железом и горячим маслом. Двигатель ровно бухтел, рычаги с отполированными набалдашниками мелко дрожали, на панели стрелка тахометра залипла у холостых. Валя быстро прикинула траекторию. Одним колесом – в канаву, чтобы сел брюхом. Но не перевернуть. И не заглохнуть. Вывернула руль вправо, чуть добавила газку, мягко выжала сцепление. Передачу – на первую…

Трактор послушно дёрнулся, покатился. Валя вывела нос к канаве, выровняла, потом правее. Переднее правое колесо с громким шлепком соскользнуло в наполненную дождевой водой канаву. Кабину немного повело. Секунду казалось, что трактор заваливается на бок. Валя тут же выровняла колёса, придержала сцепление. Затем надавила на педаль сильнее, дала мотору порычать, чтобы забуксовал и сел глубже. Заднее правое приблизилось к кромке и как будто задумалось – дальше нельзя. Валя отпустила газ, перевела в нейтраль, затянула ручник. Трактор присел пузом на край канавы и застыл.

– Умничка, теперь отдыхай, – сказала она машине.

Спрыгнула из кабины, снова зацепившись сарафаном о металлический выступ. На подоле отпечатался ещё один мазутный след. Она отряхнула ладони – толку мало – и побежала к конторе. Теперь шум, крики и «кто трактор утопил» обеспечены. Ей это и было нужно.

У щита объявлений висели белые фартуки доярок, косынки на крючках. Валя накинула фартук, повязала косынку, сама себе подмигнула. В вестибюле конторы, не сбавляя шага, провела ладонью по столу под доской объявлений и незаметно подхватила резиновый ластик.

Подошла к двери с табличкой ПРОХОРОВ В. Н. На секунду присела, словно поправляя застёжку на босоножке, и незаметно затолкала ластик в замочную скважину. Затем Валя решительно толкнула дверь и вошла без стука.

За столом – сержант. Щёчки глянцевые, усики ниткой, портупея натянута, как струна, фуражка гордо лежит на углу стола, чуть блестит козырёк. На столе, словно шахматные фигуры, расставлены служебные печати и штампы, штемпельная подушка, пачка конвертов, бланки. Сержант перебирал какие-то документы и по одному складывал их куда-то вниз, в ящик стола.

– Вы кто? – недовольно произнёс сержант с видом хозяина кабинета. При этом он, не сводя глаз с Вали, со скрипом задвинул ящик стола, куда только что клал бумаги.

– Я ж из фермы. Доярка! – Валя вытянула шею и мгновенно вошла в роль. – Молоко-то киснет, начальник! У нас чрезвычайное происшествие же! Кто акт составлять будет? Где печать? Меня бригадир послала, сказала: «Беги, Валюха, разберись, а то жаловаться пойдём!» А я что? Я побежала. Так что вы решайте, или акт пишем, или у нас молоко пропадать будет. Надо будет – до райкома дойду!

Сержант поднялся важный, как индюк. Глянул на фартук, на косынку – оценивающе, раздражённо.

– Женщина, выйдите. Здесь служебное помещение. Все вопросы – через директора. Я занят.

– Занятый он! – Валя всплеснула руками. – Занятый – это когда у нас у коровы телёнок в проходе, а вы тут бумажки свои… Там трактор в канаве валяется. Может, придавил кого! И кто его вытаскивать будет? А у нас молоко!

– Тихо! Тихо, гражданка! – поморщился и затряс головой сержант. – Какой трактор? Где валяется?

– Да рядом с конторой! Выйди да посмотри невооружённым глазом. И дым уже валит, как из вулкана! А мы его уже третий час ждём!

– Дурдом какой-то, – пробормотал сержант, схватил фуражку и направился к двери. – С директором, я сказал! – зло добавил он, поравнявшись с Валей.

Он едва ли не вытолкал её в коридор, вышел сам, попробовал запереть дверь на ключ – ничего не получилось, ключ упёрся. Сержант ткнул в скважину раз, второй, махнул рукой – чёрт с ним! И унёсся по коридору, туда, откуда доносились крики со двора про трактор, сидящий в канаве.

Валя вернулась в кабинет, тихо прикрыла дверь. Время пошло.

Письменный стол. Под стеклом – расписание дежурств, список телефонов. Левый ящик – журналы, телефонограммы. Средний – пачка копировальной бумаги, три штампа без ручек. Правый верхний – личные мелочи. Нижний справа открылся не без труда и со скрипом. В нём пусто, только пухлая папка с пеньковым шнурком.

Она вынула её, раскрыла, начала просматривать бумаги. «Акты порчи, списания». Быстрым взглядом пробежалась по датам, подписям, фамилиям. А вот самый свежий, датирован двумя неделями ранее. Формулировки громоздятся друг на дружке, как доски в штабеле: «из-за протечки крыши», «нарушение температурного режима», «зерно отсырело», «заплесневело», «испорчено грызунами». В конце – «подлежит списанию», и жирная печать. Два экземпляра, на жёлтой бумаге, буквы расплывчатые, рыхлые – явные копии. Под ними – «Акт обследования крыши зерносклада № 2» с теми же фразами, ещё две незаполненные формы актов, уже с проставленными номерами. Валя быстро пробежалась глазами по фамилиям членов комиссии: Уткин, Борщёв, Андреев и в самом низу – Прохоров.

– Есть, – выдохнула Валя.

Первые экземпляры актов лежали сверху копий. Между ними – чёрные и синие копировальные листки. Валя аккуратно вытянула их, сложила и опустила в карман фартука. Подушечки пальцев стали чёрными. Она поплевала на них, вытерла о фартук.

Вышла из-за стола, взглянула на шкаф вдоль стены. Папки «Приказы», «Наряды», «Сметы», «Опись имущества». На верхней полке – мешочек с пломбами, пачка нитей. Это всё уже не так интересно.

Присела у стола. Под ним – корзина, там комки использованной копирки, несколько смятых черновиков, в которых была только «шапка», да и то нервно, до дыр зачёркнутая: «Прокурору района от участкового н.п. Заречье Прохорова В. Н. Заявление… Довожу до вашего (зачёркнуто). Докладываю, что (зачёркнуто) Обязан донести до вас следующее (зачёркнуто)».

Валя услышала голоса из коридора, быстро выпрямилась, подошла к двери, прислушалась. На вешалке рядом с ней – планшет с кармашком. В кармане – пропуск в сельсовет и пропуск на склады с незнакомой фамилией. Должно быть, это сержанта из района. Трогать не стала, времени нет.

Она ещё раз проверила, всё ли вернула на свои места. Стекло на столе лежит ровно, следы стёрла ладонью. Взяла со стола штамп, приложила к листку черновика – отпечаток «Министерство внутренних дел. Совхоз „Заречье“ получился бледным, но читаемым. Листок – в карман.

Снаружи загремели шаги, голос сержанта, чей-то злой оклик: «Кто трактор в канаву загнал?» И чьё-то: «Сам туда съехал! На ручник надо было ставить!»

Валя приоткрыла дверь, выглянула. Коридор шумел. Она проскользнула наружу и пошла обычным шагом, поправляя фартук, как обычная доярка, спешащая к бидонам. На ходу выдернула ластик из замочной скважины, спрятала в карман.

И заторопилась через двор к школе, где Илья уже ждал её у ворот, глядя на трактор и усмехаясь уголком губ.