Несколько дней проходят в относительной тишине, а Ольга Сергеевна мужественно борется за мое имущество. В итоге мы с мужем подписываем мировое соглашение.
Как я и хотела, мне достается двухкомнатная квартира, моя старушка-машина, часть участка, а еще пятьсот тысяч рублей — видимо, как приз за стойкость. Адвокат считает, я продешевила. Но я думаю, что поступила правильно. На капиталы мужа я не претендую: он их заработал и вправе тратить на кого угодно. Решил пустить по ветру — его дело! Дом тоже жаль делить, но я не теряю надежды, что туда будут приезжать наши дети с внуками. Не настолько же Макс ненормальный, чтобы вычеркнуть вместе со мной из жизни еще и детей.
Правда, Кирилл каждый день жалуется мне на Риту. По словам сына, она оккупировала дом, делает перестановку и меняет мебель, еду не готовит и вещи не стирает. На что я ему ответила: «Добро пожаловать, сынок, во взрослую жизнь! Все в твоих руках». Он думал разжалобить меня и пожить в двушке, которая скоро перейдет ко мне. Но я в ответ пригласила его на дачу: как раз нужно мебель переставить, дрова наколоть. Что-то сынуля второй день молчит...
Мой блог стремительно набирает популярность: многие хотят сделать модный интерьер с минимальными затратами. Я строю общение с подписчиками на равных: мы вместе фонтанируем идеями, выбираем цвет и дизайн, а я реализую, рассказывая о сложностях и тонкостях. Сейчас «мы» перекрашиваем спальню в мансарде. Остановились на цвете стен «Кожаное седло для хромой лошади». Один из моих подписчиков под ником Ромашка постоянно предлагает необычные названия и оттенки — все, включая меня, в восторге. Цвет стен «Кожаное седло» напоминает темную корицу с медным отливом, к нему я добавляю аксессуары с бежево-песочными нотками и белоснежные акценты: потолок, оконную раму и дверь.
И, конечно, не забываю о реставрации старой мебели. Я уже продала один комод, работаю над сервантом. А цвет «Лягушка в обмороке» так всем понравился, что я перекрасила в этот тон старый советский шкаф. Вот только чего-то ему не хватает...
Когда у ворот останавливается знакомый красный хэтчбек, сердце ухает вниз: неужели Маша приехала? Может, что-то случилось? Я надеваю пуховик с угги и выбегаю из дома встретить дочь. Машка секунду медлит, смотрит как побитый щенок, а когда я раскрываю объятия — бросается в них.
— Ма-ам... — рыдает она. — Прости меня за все! Я такая дура!..
— Дочка, что случилось? — спрашиваю я и вытираю ей слезы.
— Леша... Он будет встречать Новый год с семьей — женой и ребенком. А мне говорил... что вот-вот разведется... что у них все формально... что их ничего не связывает...
Я молча веду мою девочку в дом. Пока она раздевается, завариваю чай с чабрецом и щепоткой успокоительного сбора. Усаживаю в кресло и укрываю пледом. Маша всхлипывает, обхватывая ледяными руками чашку.
— Мы поссорились, — говорит она, глядя в окно. — Я просто устала, мам. И сказала ему, чтобы выбирал: я или жена. А он собрал вещи и ушел. Толком ничего не объяснил, просто вернулся к жене и написал мне, что так будет правильно. А как же я?! Получается, быть со мной — это неправильно?
Она смотрит на меня в ожидании ответов глазами обиженного олененка.
— Милая, в любовном треугольнике всегда третий лишний, — вздыхаю я.
— Наверное, отец тоже врал Рите, а домой к тебе приходил как ни в чем не бывало, — хмуро говорит Маша.
Я сжимаю ее руку.
— Кто знает? Может, он мне врал, а может, ей тоже. Но одно я знаю точно: нельзя предавать доверие близких людей. Если решил уйти — объяснись, поговори по-человечески, позаботься о тех, кого приручил.
Маша утыкается мне в плечо.
— Мам, ты оказалась права, когда сказала мне про Лешу и не поддержала меня...
— Нет, Машунь, я была неправа. — Целую дочку в макушку. — Я всегда должна занимать твою сторону, каким бы ни был твой выбор. Но мы все получаем свои уроки.
— Ма-а, — тянет Машка, немного успокоившись, — а поехали в квартиру? Поживешь со мной. А то здесь нелюдимо, а там магазины, цивилизация.
— Не-а, — качаю головой. — Я останусь здесь. Посмотри, какая вокруг красота. И цивилизация здесь тоже есть: батареи топят, санузел работает. А какие чудесные соседи! И природа. Наверное, это мое место силы, куда прибегаешь, когда плохо.
— Слушай, а может, это и мое место силы, раз я тоже сюда приехала? — оживляется Маша. — Вот возьму отпуск перед Новым годом и приеду к тебе! — Она оглядывает меня, словно увидела что-то новое. — Ты, кстати, классно выглядишь. Похудела, помолодела. Этот рыжий цвет тебе очень идет!
— Не рыжий, а мандариновое танго, — поясняю я.
Машка смеется, а я продолжаю:
— У меня в блоге такие интересные подписчики собрались. А один под ником Ромашка постоянно предлагает смешные названия. Цвет этой кухни не просто серо-зеленый, а «Лягушка в обмороке». А в моей бывшей детской цвет стен «Кожаное седло для хромой лошади», а акцентную стену я сделала светлее, называется «Янтарный песок». И еще отреставрировала старый шкаф, но никак не закончу. Ему чего-то не хватает.
— Мам, а может, ему не хватает меня? — В глазах дочери неподдельный интерес. — Ну, шкафу! Покажешь?
— Конечно! — Я радуюсь, что дочка немного отошла и уже не рыдает. Поднимаюсь и надеваю пуховик. — Тогда идем в мое святилище: в мастерскую!
Маша остается на ночь, а через два дня, выбив у руководства отпуск, приезжает ко мне с вещами. Тащит гору сумок с продуктами, словно собралась в глухую деревню. Но главное — она привозит с собой холст и краски. Значит, собирается рисовать. А творчество — лучший лекарь от всех бед.
Мансарда цвета «Кожаное седло для хромой лошади» готова для проживания. На постели раскинулось белоснежное стеганое покрывало с кучей разноцветных подушек, на стенах висят в белых рамках фотографии моих детей. Маша выбирает эту комнату для себя и пару часов шуршит: развешивает вещи, устанавливает мольберт.
Позже я знакомлю ее с соседями. Мы приглашаем их на чай с тортом, который привезла дочь.
— Хорошая девочка, — шепчет мне Зоя Николаевна, пока Маша заваривает чай. — Я же говорила: дети все поймут и вернутся к тебе, просто им нужно время.
Я довольно улыбаюсь. Но сердце болит за сына: как он там уживается с Ритой? Не обижают ли моего мальчика? Сдаст ли он последний зачет? Да, мы опять переписываемся каждый день, но хочется увидеть его и обнять.