Действие романа Марии Семеновой «Волкодав», написанного в 1995 году, происходит в фэнтезийном мире. На первый взгляд он не является альтернативным вариантом нашего. Но легко заметить много заимствований и отсылок к истории поздней Античности и раннего Средневековья, особенно эпохе Великого переселения народов.

Венны названы по образцу венедов, предполагаемых праславян, и вендов, германского средневекового обозначения славян. Сегваны, похожие на германцев, обязаны своим именем секванам (лат. Sequani), не германскому, а кельтскому племени, покоренному Юлием Цезарем и романизированному. Вельхи – явно кельты-белги. Эти татуированные храбрецы идут в бой на колесницах, как герои сказаний кельтского Уладского цикла. Они чтут Богиню Коней Каплону, вариацию на тему кельтской богини Эпоны, и Трехрогого, видимо, вариант Цернунна/Кернунна.

«Они поклоняются Моране Смерти и думают, что совершают благодеяние, убивая за деньги»[207]. Так в романе сказано о таинственных наемных убийцах. В реальности нет весомых оснований считать Морану именно божеством смерти. Теории такого рода в основном исходят из этимологии самого слова.

Марена/Морана – персонаж одного из календарных обрядов у восточных и отчасти западных славян, где она, видимо, символизировала уход зимы в ритуале проводов. Еще у Длугоша в XV веке она ассоциировалась с богиней плодородия Церерой, а вовсе не божествами смерти. Попытка увидеть в ней божество смерти относится уже к XIX столетию. В частности, в поддельных старочешских глоссах этого времени в Моране видят Гекату или Прозерпину (Персефону). При этом в неоязычестве за Мораной уверенно закрепляется роль славянской богини смерти. В этом качестве она и завоевывает славянское фэнтези, где встречается постоянно.

Сама Семенова в интервью признавала, что венны – «несколько приукрашенные и архаизированные славяне»[208]. И описывала вселенную «Волкодава» как «такой квазиславянский, квазикельтский, квазигерманский мифологический мир». Придумывала писательница этот мир именно как вселенную, где только ощущается присутствие божеств, поскольку не решилась изобразить историческую языческую древность так: «Описать Перуна на колеснице, шарахающего молнией в дерево, у меня не хватало решимости».

В то же время надо отдать должное Семеновой – она никогда не пыталась преподносить фэнтезийный мир как реконструкцию некой реальной языческой архаики, славянского прошлого. В интервью 2006 года писательница говорит: «Делать какие-то выводы по славянам, германцам и кельтам на основе “Волкодава” было бы величайшей глупостью. Впрочем, глупость человеческая, вернее, недобросовестность, поистине безгранична. Мне уже попадались, с позволения сказать, научно-популярные издания, где о древних славянах рассказывалось… с цитатами из “Волкодава”»[209].

Первые издания «Волкодава» преподносили его как «Русского Конана». Сама писательница, много переводившая романы о Конане-варваре, была не в восторге от этого сравнения. И прямо указывала, что это маркетинговый ход издателей. Правда, судьба главного героя в первой части романа действительно напоминает о Конане-варваре. Только не о Конане из оригинальных произведений Р. И. Говарда и его эпигонов, а о персонаже известного фильма «Конан-варвар» (1982). Тут вам и трагическая гибель рода главного героя во время набега захватчиков, и долгое пребывание в рудниках и рабстве, и освобождение, и квест, связанный с местью.

Едва ли не большее значение, чем своим романам, Семенова придавала популярной энциклопедии «Мы – славяне!». Книга, украшенная иллюстрациями работы Сергея Бордюга, вышла в 1998 году тиражом 30 тысяч экземпляров, и потом неоднократно переиздавалась и допечатывалась дополнительными тиражами. Энциклопедия разбита на 12 тематических глав, посвященных разным сторонам жизни древних славян – от верований до быта и вооружения. Первые три связаны с языческой картиной мира, божествами и демонологией.

Энциклопедия является компиляцией прочитанных Семеновой работ и действительно содержит немало полезной информации, изложенной простым и доступным языком. «Мы – славяне!» ориентирована прежде всего на «юных читателей», как подчеркивала сама Семенова[210]. С этим связаны и постоянные отсылки к реалиям, окружавшим подростка конца 1990-х, попытки рассказать о прошлом через понятные ему аналогии. Заметно желание Семеновой сохранить некоторую научность излагаемых сведений. После каждой главы приводился список литературы, кое-где упоминалось о разных точках зрения и спорах ученых. А в начале книги автор поименно благодарила сотрудников Отдела славяно-финской археологии Института истории материальной культуры РАН.

В то же время книга Семеновой воспроизводила ряд популярных мифов и стереотипов. Например, здесь фигурирует бог Ярила, в ведении которого якобы находилась «сторона любви, которую поэты называют “страстью кипучей”»[211]. Бог Волос отождествляется со Змеем. А «злая Богиня по имени Морана (Морена, Марана) совершенно точно была известна и на Западе, и на славянском Востоке»[212]. Все это не слишком удивительно, поскольку в пересказе Семеновой Пропп смешивается с Афанасьевым, Рыбаковым, Ивановым и Топоровым.