«Важнейшим из искусств для нас является кино» – эту фразу, якобы сказанную Лениным, озвучил первый нарком просвещения Анатолий Луначарский в своем выступлении 1923 года. Кинематографу в Советском Союзе действительно придавали большое значение. Правда, впускать в него сказочную Русь вовсе не спешили.
Сказки и былины долго воспринимались как пережиток прошлого и не привлекали внимания первых советских режиссеров. Единственным исключением можно считать не сохранившийся фильм «Черевички» (1928) по мотивам произведений Гоголя. Но в 1930-годы отношение к фольклору меняется, что затронуло и кино.
Судьба исторической Руси в советском кино тоже не была простой и безмятежной. Как и в случае с фольклором, перемены пришлись на сталинское время, когда произошел пересмотр отношения к прошлому. В 1938 году появился «Александр Невский», в 1939 году – «Минин и Пожарский», в 1945 году – первая серия «Ивана Грозного». Интересно, что в «Александре Невском» Эйзенштейна на русских стягах наряду с ангелом изображены звери и мифические создания (лев, кентавр-китоврас). Немалую роль сыграла Великая Отечественная война, побудившая чаще обращаться к героическим фигурам военачальников из прошлого, в том числе древнерусских князей. При этом цензура хранила бдительность. Вторая серия «Ивана Грозного» была раскритикована, первую серию после этого сняли с проката и выпустили в оригинальном виде только в 1958 году.
В 1960–1970-х годах советское кино чаще обходило допетровскую Русь стороной. «Андрей Рублев» Андрея Тарковского (1966) подвергся сильной критике и цензуре, его обвиняли в антиисторичности и антипатриотичности. При этом в фильме есть сцена языческого празднества, которая иллюстрирует существование двоеверия в Средневековой Руси.
Сказочной Руси повезло больше. Фильмы-сказки, не привязанные к историческим событиям, предоставляли немало творческой свободы. Тем не менее и они подвергались цензуре. Так, сценарий для фильма Александра Роу «Кащей Бессмертный» (1944) не понравился начальнику Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) Александрову. Тот отправил текст на рецензию Алексею Толстому. Влиятельный писатель назвал сценарий «конъюнктурным, художественно лживым, не народным» и полным «поистине квасного» патриотизма[200]. Ссылаясь на этот отзыв, Александров обратился к секретарям ЦК ВКП(б) с просьбой запретить эту «фальсификацию русского сказочного фольклора»[201]. Однако после проверки сценарий все же утвердили. А в эпизоде из фильма Александра Птушко «Садко» (1952) Татьяна Лукашевич, режиссер по работе с актерами, увидела «неоправданную агрессию» и «невыгодное впечатление о поведении русских», поскольку в Индии «герои набивают казной мешки, ведут себя как мародеры». Свои претензии она высказала в письме директору студии, в том числе возмутившись сценами с птицей Феникс, которую играла Вертинская: «Из зада птицы Садко будет дергать перья. Нехорошо! Играет на низменном чувстве»[202].
Советские киносказки использовали для вдохновения тот богатейший визуальный материал, который уже накопился к тому моменту в искусстве и массовой культуре. Например, в черно-белом фильме «Руслан и Людмила» (1938) Голова в шлеме – «шапке иерихонской» с конским плюмажем напоминает разные иллюстрации XIX века и картину Николая Ге. Узнаваемые образы оживали благодаря новым технологиям. В фильме использовали разные варианты комбинированных съемок, что создавало у зрителя ощущение настоящего волшебства. Новаторские находки во многом были заслугой Ивана Никитченко, снявшего фильм вместе с Виктором Невежиным, учеником Сергея Эйзенштейна.
Стилистически это и сейчас великолепное кино. Особенно если помнить, как давно оно создано.
Людмила то появляется в русских нарядах с кокошниками, то носит футуристический венец с зубцами, похожими на паучьи лапы. Могучий живот Фарлафа прикрывает зерцальный доспех в стиле сохранившихся в Оружейной палате Московского Кремля. Для фильма использовали музыку из оперы Глинки. Как в немом кино, в «Руслане и Людмиле» звучал только голос рассказчика. Но актеры играли реалистичнее и живее, чем в более ранней традиции.
«Руслан и Людмила» появился не в последнюю очередь из-за того, что в 1937 году на весь Советский Союз праздновался юбилей Пушкина. Тогда же на студии «Мосфильм» был создан кукольный мультфильм «Сказка о рыбаке и рыбке» по мотивам пушкинской сказки. Теперь экранная версия сказочной Руси обрела цвет. Мультфильм стал одной из первых киноработ, выполненных по трехцветному методу Павла Мершина. Режиссер Александр Птушко решил привлечь палехских художников, что добавило «Сказке о рыбаке и рыбке» яркости и фантастичности.
Первый советский фильм, снятый на многослойной цветной пленке, тоже был сказочным. И создал его все тот же Птушко. «Каменный цветок» (1946) по сказам Бажова вышел через год после окончания Великой Отечественной войны. Фильм сняли в павильонах в Чехословакии, бутафорию и декорации создали чешские специалисты под руководством русских художников. «Каменный цветок» хвалили в печати, он стал лидером проката в СССР. А еще получил приз жюри Каннского кинофестиваля за лучшее цветовое решение и демонстрировался в США и ряде стран Европы.
За Птушко закрепилась слава киносказочника, он неизменно получал для своих проектов внушительные бюджеты. В «Садко» (1952) режиссер развернулся в полную силу. Эпическое сказочное приключение переносило зрителей из Новгорода во владения морского царя и в экзотическую Индию. Особенно необычно выглядела Лидия Вертинская в роли чудесной птицы Финикс, чей головной убор напоминает о Юго-Восточной Азии. Как вспоминала сама Вертинская, для нее сшили специальный корсет, в котором актриса сидела, согнувшись и подобрав ноги.
Фильм был успешен не только в СССР, но и произвел впечатление за его пределами, получив «Серебряного льва» на Венецианском кинофестивале. А через десять лет режиссер и продюсер Роджер Корман самовольно выпустил киносказку Птушко в американский прокат как «Волшебное путешествие Синдбада» (The Magic Voyage of Sinbad). Для этого фильм сократили до 79 минут, дублировали и поменяли имена актеров и режиссера. Например, Сергей Столяров стал Эдвардом Столаром, а Птушко – Альфредом Поско. Занимался же превращением русской былины в историю Синдбада-морехода молодой Фрэнсис Форд Коппола.
Первый советский широкоэкранный фильм – ну вы уже догадались – снова киносказка, и вновь снятая Птушко. «Илья Муромец» (1956) поражал масштабностью происходящего. Чтобы показать многотысячное войско и заваленное телами поле битвы, использовали множественную зеркальную приставку. На экране появляются великан Святогор и огромный Змей-Горыныч, для которого изготовили три макета разного размера. Самым большим Горынычем управляли сидевшие внутри люди. Враги-кочевники в сказке не татары, а вымышленные «тугары», по имени Тугарина Змеевича из былин. В 1966 году вышел в прокат фильм Птушко «Сказка о царе Салтане». Волшебство – появление богатырей из моря, превращение лебедя в царевну и царевича в шмеля – здесь передается с помощью искусно созданного комбинированного изображения.
Уже в конце жизни Птушко снял двухсерийную экранизацию «Руслана и Людмилы» (1972). Для фильма создали множество декораций и сложные механизмы, а в битве с печенегами задействовали две тысячи статистов. Хотя Киев князя Владимира показан христианским городом, фильм периодически напоминает о языческой Руси. В кадре появляются высеченные из камня бородатые идолы, перед которыми дымятся костры, что нормально в мире, где подруга Фарлафа просит, чтобы его «хранил Перун».
В мире, созданном Птушко и художницей по костюмам Ольгой Кручининой, смешиваются черты самых разных культур и традиций. Орнаменты на одежде Черномора заимствованы из перуанской керамики. Грим слуг волшебника явно вдохновлен масками японского театра кабуки, китайского театра чуаньцзюй и образами катхакали, танцевального театра пантомимы, традиционного для индийского штата Керала. Византийцы наряжены как европейцы-католики XV века, хазары – как мусульмане из Центральной Азии. Интересны элементы прибалтийско-финского и скандинавского костюма в нарядах молодого Финна и Наины. Русские воины в основном наряжены в очень стилизованные, бутафорские доспехи по мотивам иконописи и фресок.
При всей сказочности фильмы Птушко изобиловали жестокими деталями, которые редко увидишь в более стерильных киносказках XXI века. Руслан на скаку сносит головы с плеч и насаживает врагов на копье, шут разрубает пополам предателя, видна алая кровь на мече, печенеги раздирают рубашку на пленнице, и так далее.
Один из первых советских хорроров тоже сняли не без участия Птушко. Речь о фильме ужасов «Вий» (1967) Константина Ершова и Георгия Кропачева, основанном на повести Гоголя.
Отснятый ими материал не воодушевил руководство «Мосфильма». Его сочли недостаточно сказочным и «слишком реалистическим». Чтобы исправить положение, позвали известного сказочника советского кино. Птушко, в частности, придумал сложный костюм Вия, изменив его облик – Ершов и Кропачев сначала хотели сделать чудовище похожим на отца панночки, сотника. Кроме Вия и восставшей из гроба панночки в фильме есть целый паноптикум безымянной нечисти, в том числе двуносый упырь. «Вий» стал одним из лидеров советского кинопроката 1968 года. Маски нечисти для фильма выполнила Сарра Мокиль. Художница постоянно работала с Птушко и даже сыграла колдунью в «Сказке о царе Салтане».
Птушко делал акцент на зрелищности происходящего, сложных визуальных эффектах и щедро добавлял пафос в свои эпические истории. Несколько иным был подход другого киносказочника, Александра Роу. Язык его фильмов более лаконичен, иногда напоминает о немецком экспрессионизме. Важно отметить, что Роу не скупился на юмор в самых разных его формах, что логично для человека, перед смертью попросившего, чтобы на его похоронах играла сюита из комической оперы «Корневильские колокола». Роу любил вводить сцены со скоморохами или гуслярами, показывать народные гуляния. В его киносказках появляются особенно яркие образы трикстеров и отрицательных героев.
Режиссерским дебютом Роу стал черно-белый фильм-сказка «По щучьему веленью» (1938) по пьесе Тараховской, основанной на русских народных сказках. Благодаря этому фильму родился творческий союз Роу с Георгием Милляром, сыгравшим царя Гороха. Милляр появится в 16 фильмах режиссера, нередко исполняя сразу несколько ролей, и станет главной Бабой-ягой советского сказочного кино. Ее он впервые сыграл в фильме «Василиса Прекрасная», снятом Роу в 1939 году по мотивам сказки «Царевна-лягушка». Роу также создал первый советский полнометражный цветной фильм-сказку (не все же Птушко забирать лавры первенства). «Конек-Горбунок» по мотивам сказки Ершова был снят в 1941 году по двухцветной технологии. Вместо Царь-девицы, как у Ершова, избранницей главного героя становится Заря-заряница, персонификация зари в славянской мифологии.
«Кащей Бессмертный» снимался в годы Великой Отечественной войны. Это заметно по общему тону, местами непривычно серьезному для сказок Роу, по теме любви к Родине и необходимости защиты ее от захватчиков, постоянно возникающей в сюжете. Сценарий очень вольно переосмыслил русскую народную сказку «Марья Моревна». Сама Марья Моревна из грозной королевы-воительницы превратилась в красну девицу, ждущую любимого в тереме. И лишь в самом конце фильма внезапно показана в шлеме и доспехах. А Ивана-царевича заменили более «народным» героем, богатырем Никитой Кожемякой.
Поскольку часть фильма снимали в эвакуации в Таджикистане, в истории появляется восточный город, находящийся под властью Кащея – с пальмами, верблюдами, арбузами и ковром-самолетом.
Фильм развивает иконографию Кощея/Кащея. На рисунках и картинах конца XIX–XX века, как и в сценических воплощениях, Кащей обычно изображался костлявым седобородым стариком, то жутковатым, то почти комичным. Лишь на эксизах Головина для постановки «Млады» Римского-Корсакова он предстает иссохшим живым трупом. Подобный вариант в фильме Роу доводится до максимально пугающего эффекта. Милляр, исполнивший роль Кащея, был совершенно истощен после перенесенной малярии и выглядел как ходячий скелет, что дополнительно подчеркивалось гримом и минималистичным нагрудником, похожим на ребра. По одной из версий, источником для этого образа послужил Голод, третий всадник апокалипсиса с картины Виктора Васнецова. При этом Милляр отвергал восприятие своего персонажа как неприкрытую аллюзию к фигуре Гитлера, считая это слишком вульгарной и примитивной интерпретацией. Роу также отошел от сказочной истории о сердце Кащея. Здесь оно спрятано в «черном яблоке на черном дереве на черной горе» (причем «черное яблоко» больше похоже на тыкву).
Здесь же проявляется тенденция делать Кащея «западным», «готическим» злодеем, которая до этого выражалась не так заметно и лишь у отдельных художников. Его бутафорский шлем с забралом напоминает стилизованную версию рыцарского бацинета. И в интерьерах царства Кащея, и в образах персонажей заметно, что Роу вдохновлялся «Нибелунгами» (1924) Фрица Ланга, одного из главных представителей немецкого экспрессионизма. Кащею служат всадники в глухих рогатых шлемах, почти как у немецких рыцарей из «Александра Невского» Эйзенштейна, и мохнатых безрукавках.
А. Я. Головин. Кащей. Эскиз костюма к опере Н. А. Римского-Корсакова «Млада». 1924
«Марья-искусница» (1959) Роу основана не на русских народных сказках, а на пьесе Шварца, написавшего сценарий для фильма. Игравший Квака, придворного Водокрута, Милляр сам выбрал для костюма большие резиновые ласты и придумал такую деталь, как характерные квакающие реплики персонажа. А вот сценарий Михаила Вольпина для «Морозко» (1964) уже был написан по мотивам одноименной русской народной сказки. Едва ли не самым известным персонажем фильма стала грубоватая Марфушенька-душенька в исполнении Инны Чуриковой. Милляр сыграл Бабу-ягу и в «Морозко», и в еще одном фильме Роу «Огонь, вода и… медные трубы» (1967), где он также исполнил роль Кощея.
Сценарий фильма «Варвара-краса, длинная коса» (1969) отсылает и к русской народной сказке «Морской царь и Василиса Премудрая», и к «Сказке о царе Берендее» Жуковского. Роу также обращался к сказкам Гоголя. В 1952 году он снял цветной стереофильм «Майская ночь, или Утопленница» по мотивам одноименной повести. А через десять лет экранизовал «Ночь перед Рождеством». Цветной фильм, названный «Вечера на хуторе близ Диканьки», частично был снят под Мурманском, где выстроили украинское село. Черта играл Георгий Милляр.
В последнем фильме Роу, сказке «Золотые рога» (1972), снова фигурирует Баба-яга в исполнении Милляра. По сюжету она превращает в ланей двух сестер. В фильме можно видеть настоящий бенефис сказочной нечисти. Кроме Бабы-яги, здесь есть Водяной, лешие Капитоныч, Хохрик, Тяп и Ляп и кикиморы Кухарочка, Сучок и Задоринка. Роу написал сценарий и для фильма «Финист – Ясный сокол» (1975) по мотивам русских народных сказок и пьесы Шестакова, однако перенести его на экран уже не успел. Фильм снял Геннадий Васильев, посвятив его памяти Роу.
Киносказки также снимала с 1940-х годов Надежда Кошеверова. В музыкальной комедии Кошеверовой «Как Иванушка-дурачок за чудом ходил» (1977) есть Баба-яга, тридевятое царство и волшебник Лукомор. Купец Марко Петрович Богатый заимствовал свое имя у фольклорного сказочного персонажа Марко-богатого. А в последнем фильме Кошеверовой, «Сказка про влюбленного маляра» (1987), среди персонажей присутствуют Кощей, Баба Ягишна, водяной и леший.
Не стоит думать, что сказочная Русь безоглядно доминировала в советском кино. Фильмы, основанные на русском фольклоре, составляли только часть целого потока советских киносказок, хотя и довольно заметную. Режиссеры-сказочники экранизировали сказки разных народов СССР, сказки братьев Гримм и Ганса Христиана Андерсена, пьесы Шварца.
Зачастую речь шла о принципиально новых историях, переосмыслявших фольклорные мотивы. В 1971 году на Киностудии имени А. Довженко был создан телефильм «Лада из страны берендеев» по сценарию Александра Филимонова. По сюжету, Лада сбегает от своей бабушки Бабы-яги в чужое королевство, где проходит конкурс певиц. В 1982 году появилась телесказка Константина Бромберга «Чародеи». Сценарий для нее написали братья Стругацкие по мотивам своей повести «Понедельник начинается в субботу». По требованию режиссера писателям пришлось полностью изменить сюжет, сохранив лишь саму идею научного института волшебства. В фильме встречаются отсылки к русскому фольклору. Главных героев зовут Аленушка и Иванушка, НУИНУ (Научный универсальный институт необыкновенных услуг) находится в городе Китежград, а в поезде, по аналогии с домовым, обитает «вагонный». Тогда же вышел музыкальный фильм «Там, на неведомых дорожках» по книге Эдуарда Успенского «Вниз по волшебной реке».
В советское время появляется множество анимационных фильмов сказочной тематики. Я уже упоминал мультипликационные работы Птушко. Работавшая с ним художница Сарра Мокиль в 1930-е годы сама снимала мультфильмы по русским народным сказкам – «Лиса и волк», «Репка», «Волк и семеро козлят». Среди других мультфильмов можно назвать «Колобок» (1936), «Сказка про Емелю» (1938), «Сказка о попе и его работнике Балде» (1940), «Сказка о царе Салтане» (1943), «Конек-Горбунок» (1947), «Гуси-лебеди» (1949), «Сказка о рыбаке и рыбке» (1950), «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях» (1951), «Сестрица Аленушка и братец Иванушка» (1953), «Царевна-лягушка» (1954), «Колобок» (1956), «Сказка о Снегурочке» (1957), «Конец Черной топи» (1960), «Поди туда – не знаю куда» (1966), «Сказка о золотом петушке» (1967), «По щучьему велению» (1970), «Царевна-лягушка» (1971), «Сказка о попе и его работнике Балде» (1973), «Конек-Горбунок» (1975), «Догада» (1977), «Василиса Прекрасная» (1977), «Волшебное кольцо» (1979), цикл кукольных мультфильмов о домовенке Кузе (1984–1987), «Сказка о царе Салтане» (1984), «По щучьему велению» (1984).
В мультфильме «Вовка в Тридевятом царстве» (1965) по-новому обыграны сюжеты сказок. Главный герой попадает на слет юных Василис по обмену премудростями и говорит старухе из пушкинской сказки: «Сначала подавай тебе корыто, потом тебе подавай стиральную машину!» Это нарочито нравоучительная история, где ленивый Вовка в итоге понимает важность труда. А цикл из трех мультфильмов 1979 года «Баба-яга против!» был выпущен к летним Олимпийским играм 1980 года. В них Баба-яга вместе со Змеем Горынычем и Кощеем Бессмертным пытаются навредить медвежонку Мише, талисману Олимпиады.
В брежневскую эпоху сказки завоевывают не только киноэкраны и детские утренники, но и телевидение. С 1976 года выходила еженедельная телепрограмма «В гостях у сказки», где показывали и советские, и зарубежные сказки из стран социалистического лагеря, особенно Чехословакии. Правда, даже советские критики ощущали некоторую передозировку сказок. В 1977 году рецензент в газете «Советская культура» замечал, что «поле действия сказочной поэзии отнюдь не ограничивается территориями стандартных тридевятых царств и бесконечными вариациями встреч с похожими друг на друга, как две капли воды, бабами-ягами, царевнами, королями, добрыми молодцами»[203].