Железная дверь снова сотряслась и прогнулась.

– Скорее! Выпусти нас! – кричал Саша, – он ворвется сюда и без труда разделается с тобой! А потом и с нами!

Илай подполз к раненому лучнику, снял с его пояса ключи и подскочил к замку решетки.

Следующим выстрелом Габриэль выгнул в двери правый верхний угол. Илай сунул ключ в замочную скважину и открыл камеру. Пленники выскочили из заточения. Саша схватил булаву, подбежал к входной двери и встал сбоку от нее, держа оружие на замахе. Илай занял позицию напротив входа и натянул тетиву. Ева встала возле Саши.

– Я отвлеку его, как только он зайдет, – прошептала девочка. Илай кивнул.

Еще через несколько выстрелов крепление засова слетело, а раскуроченная железная дверь, сорвавшись с петель, вывалилась в комнату охраны. Илай выпустил стрелу, но Габриэль сбил ее. После чего попытался забежать в дом, но Ева неожиданно выпрыгнула перед ним и повисла на его торсе, обхватив руками и ногами. Робот-убийца в ту же секунду выстрелил девочке в голову. Кости черепа, мозги и кровь Евы разлетелись по комнате. В это мгновение Саша изо всех сил ударил Габриэля булавой, но убийца успел подставить руку и смягчить удар. Ошарашенный Габриэль, покачнувшись, попятился, и в этот момент Илай выпустил в него еще одну стрелу – попал в голову. Когда Габриэль упал на спину, Саша с Илаем выбежали на улицу и принялись булавами добивать врага, который закрывал голову руками. Все удары пришлись ему по предплечьям. Габриэль начал стрелять наугад. Правая рука Илая отлетела в сторону, он крутанулся вокруг своей оси и рухнул на траву. Саша отскочил назад, но убийца успел сфокусировать на нем взгляд и выпустить заряд. Сашу разорвало напополам: верхняя половина тела упала на спину, а ноги, закрепленные в тазовой части, прежде чем завалиться, успели сделать несколько шагов. К этому моменту голова Евы вернулась в прежнее состояние – все молекулы, отлипнув от стен и пола, соединились, вернув девочке прежний вид. Ева выскочила на улицу и, схватив Сашу за руки, волоком затащила в помещение. Илай встал и, хромая на правую ногу, смог зайти в дом сам, прихватив слетевшую с Габриэля сумку. Убийца тоже поднялся на ноги и скрылся за углом здания. Илай стоял у стены возле дверного проема. Держа булаву единственной рукой, он замахнулся в ожидании врага.

– Лук! Ева! – крикнул Саша. – Дай лук!

Девочка, не мешкая, схватила оружие и подала его. Саша, лежа на спине, прицелился в проход, ведущий на улицу.

– Ты как? – Ева села возле Саши.

– Бывало и хуже, – сказал робот, – ничего, мне не привыкать.

– Он тут, – сказал Илай, – я слышу его.

– В доме есть лампа? – спросил Саша.

– Лампа?

– Освещение, – Саша говорил тихо и не сводил взгляда с дверного проема. – Он прекрасно видит в темноте. Он может дождаться ночи и убить нас.

– Лампа есть, – ответил Илай, – вон в том шкафчике у стены.

– Ева, – произнес Саша, – похоже, ситуация повторяется.

– О чем ты? – Девочка сидела возле друга.

– Я снова не могу идти с тобой ко входу в рай. Тебе нет смысла оставаться с нами.

– Я не брошу тебя. Втроем у нас больше шансов убить эту сволочь.

– Какая же ты упрямая… Если б я был твоим отцом, я бы, наверно, порол тебя ремнем.

– Я тебе попорю, пластиковый! – наигранно усмехаясь, возмутилась девочка. – Я сама кого хочешь выпорю!

– Даже если мы и убьем его, то что дальше? – спросил Саша.

– Вытащим твою память, я вернусь к этим… как их там… друзьям твоим, к Каину и Авелю, и вставим тебя в новое тело. А потом снова попробуем прорваться до рая.

– Ева, проверь, что в его сумке, – сказал Илай.

Девочка развязала небольшую кожаную сумку Габриэля и высыпала из нее содержимое: примитивный карандаш в виде графитового стержня, обмотанного веревкой, письмо и маленькая статуэтка лебедя.

Ева развернула письмо и вопросительно посмотрела на Сашу.

– Что там? – спросил робот.

– Не знаю, сейчас прочитаю.

Ева принялась читать вслух.

Мария, любовь моя, с тяжестью в сердце я покинул дом в очередной раз. Письмо это я отправлю тебе, как только доберусь до голубиной почты. Сейчас я в Александрии первой. Отец Мартин приказал найти двоих еретиков и доставить их к нему. Снова кормил обещаниями, мол, это последнее задание, после чего нас отпустят. Я в это не верю.

Я не думаю, что миссия окажется сложной, но вот времени потратить на выслеживание придется. Каждый час я думаю о тебе. О том, что мы просто бросим все и сбежим на север, куда-нибудь в Белонию или Варту, туда, где от нас все отстанут и дадут жить спокойно. Кроме тебя мне никто не нужен.

Дорогая моя, прости, что не отправил весточку сразу, как обещал. Время играет не на моей стороне. Из Александрии пришлось выезжать как можно скорее. Преступники совершили диверсию в районе моста через Быстровку. Много людей отца Мартина погибло там. Один солдат смог выжить. Он проследил за еретиками и прислал с голубем их местоположение. Еду туда верхом, родная моя. Надеюсь, они все еще там, тогда я доставлю их в собор и на всех парусах помчусь к тебе. Каждый раз, когда мне становится плохо, я сжимаю моего лебедя в руках, представляя, что и ты делаешь в этот момент то же самое.

Мария, любовь моя, ситуация с поимкой беглецов усложнилась. Мне пришлось спешиться и следовать за ними по лесу. Послать письмо опять не удалось, но как только я окажусь в каком-нибудь городе, то сразу отправлю. Сейчас я сижу в лесной чаще, в ночи, где-то на границе Евангелии и Алерии. Еретики затаились, жду рассвета. Погоня привела меня в эти далекие края. Тут так тихо… так спокойно… я мечтаю уйти с тобой в подобное место. Построить там домик и жить вдали от всех, кто захочет использовать мой дар. А может, и не дар, может, проклятие? Как я устал от всего…

– Так, так, – произнес Илай, – похоже, у него есть слабое место.

– Ева, – шепотом начал Саша, – надо попробовать взорвать его.

– Твоей бомбой? – спросила девочка.

– Сначала высунься и посмотри, где он, – предложил Илай.

– Не надо, – возразил Саша.

– Почему не надо? – тихо сказал Илай. – Ей ничего не угрожает. Если его задача доставить вас какому-то там Мартину, то буду рад сообщить – он ее провалил. Мы разломали ему руки, теперь максимум, что он может, это стрелять. Еву эти выстрелы не возьмут.

– Саша, а ведь Илай прав, – Ева вскочила с пола. – Вы сильно ранили его. Ты видел, что у него с руками? Еще и в голову стрелой попали. Может, он вообще там уже мертвый лежит.

– Я не знаю точно, насколько мы повредили ему руки, – продолжал возражать Саша.

Ева подошла к дверному проему и на миг высунула голову на улицу.

– Он там, – шепнула девочка.

– Где конкретно? – тихо спросил Илай.

– Сидит справа возле угла дома.

– Ева, возьми бомбу и зажигалку, – промолвил Саша.

Девочка без лишних вопросов схватила горшок с порохом.

– Оборви фитиль, так чтоб осталось примерно двадцать сантиметров, – сказал Саша.

Илай молча наблюдал за манипуляциями Евы.

– Готово. Поджигаю и кидаю в него? – сквозь губы, как можно тише, процедила она.

– Да.

Ева, держа в правой руке бомбу, а в левой зажигалку, вновь на мгновенье высунулась на улицу.

– Он ушел, – девочка отошла от проема, – вот сволочь.

– План такой, – прошептал Саша. – Ева, ты стоишь в дверном проеме и как только увидишь его, поджигаешь фитиль и кидаешь горшок. Необязательно попасть прямо в него. Лучше кидай ему под ноги. Радиус поражения большой, даже если бомба взорвется рядом, то дезориентирует его и у вас будет возможность выскочить и добить. Главное, не взорви ее в здании.

– Вот только как мы его приманим? – спросила Ева.

– Стой в проеме и будь наготове, – скомандовал Саша.

– Всегда готова.

– Габриэль! – крикнул Саша. – Ну как тебе задание?! Поймал беглецов?! Успешно все идет?!

Ева показала Саше большой палец вверх.

– Габриэль?! А что скажет твоя Мария, когда узнает, что тебя разобрали на части простые еретики?! – продолжил кричать Саша.

Девочка, стоя одной ногой на улице, вертела головой. Никого.

– Твоя фигурка лебедя у меня в руках! – кричал Саша. – Я разобью ее, если ты не ответишь!

В комнате повисла тишина.

– Однажды мне приказали найти одного грабителя, – голос Габриэля звучал с треском из-за поврежденного динамика, – не простого разбойника, а главаря банды. Он совершил множество злодеяний. Десятки наших граждан были убиты и проданы на черный рынок по частям. Я выследил его и доставил в Александрию. Это было триста лет назад. Его не стали казнить, в отличие от его соратников, которых я уничтожил на месте. Этот человек жив до сих пор. В тюрьме Александрии под собором есть камера пыток. Специальная камера для таких, как мы. Животное можно мучить, истязая физически, но нас, людей, наделенных душой, не взять болью. Но, несмотря на это, предать жутким мукам нас все же можно. Этого человека лишили конечностей, ушей, глаз и рта. Системой зеркал на него направлен солнечный свет, чтобы энергия не уходила из его тела и он оставался в сознании. Его разум, заключенный в неподвижной оболочке без органов восприятия, столетиями находится в подвале собора Александрии. Это ждет и вас в случае, если с моей статуэткой что-нибудь случится!

– На счет три я разнесу в щепки то, что тебе так дорого! – крикнул Саша в ответ на угрозу.

– Раз!

Ева поднесла зажигалку к фитилю, внимательно глядя то на правый угол дома, то на левый.

– Два!

Илай поправил свою стойку, чуть скорректировав положение в сторону дверного проема. Все так же держал булаву на замахе. Саша натянул тетиву лука еще сильнее и произнес:

– Три!

Ева услышала шорох слева за углом и тут же кинула туда взгляд. Чиркнула колесо зажигалки, и небольшой огонек заколыхался на ветру возле фитиля. Внезапно сзади девочку сбил с ног выстрел Габриэля. Она упала лицом вниз и почуяла запах собственной опаленной плоти. Как только убийца появился в проеме, Илай ударил его булавой – попал в плечо. В ответ Габриэль выстрелил в начальника стражи, проделав дыру в его животе. Илай упал на Еву. Пробитая грудная клетка девочки постепенно восстанавливалась. Габриэль с безвольно висящими сломанными руками влетел в здание, перешагнув через Илая и Еву, и, не мешкая, выстрелил Саше в голову, но выпущенная в тот же момент Сашей стрела попала палачу в лицо, повредив глазные камеры. Ева скинула с себя раненого Илая и встала на четвереньки. Ослепленный Габриэль принялся стрелять наугад.

– Саша! – закричала Ева, но крик ее заглушал шум бесконечных взрывов от выстрелов.

Габриэль, стоя посередине помещения, неистово палил во все стороны, вертя головой. Несколько раз он попал в Еву: в живот, потом в бедро, но плоть девочки снова собиралась в естественное состояние. Илай схватил зажигалку и перекатился к бомбе, лежащей на полу. Выстрелы Габриэля разносили все вокруг – мебель разлетелась на куски, металлическая решетка оплавилась во многих местах, одна из стен практически полностью разрушилась и часть потолка обвалилась. Сквозь дыру в крыше стало видно алое закатное небо. Сашино тело превратилось в обугленный кусок растекшегося на металлических каркасах пластика, а Ева получала все новые и новые увечья, которые неумолимо зарастали плотью. Пол вскипал от сотен пулеметных очередей, доски и земля летели в разные стороны. Лишенный зрения Габриэль вертелся и стрелял из глаз в надежде убить как можно больше существ. Илай успел поджечь фитиль, прежде чем его голова разлетелась на части от очередного выстрела.

* * *

Ева не слышала взрыв. Сейчас она лежала во тьме, ощущая, как плоть налипает обратно на кости. На мгновение ее окутал ужас – она снова под многотонным слоем грунта и из-под завала ей не выбраться еще тысячи лет! Ева попробовала согнуть руку в локте, и конечность, на удивление, послушалась сигнала из мозга. Девочка принялась разгребать перед собой обугленные доски крыши полностью разрушенного здания. Через несколько секунд в глаза Еве попал тусклый свет.

* * *

От мешковидной робы, которая была на Еве, остались одни лохмотья, еле прикрывающие наготу. Выбравшись из-под обломков, вся измазанная копотью, девочка вышла из периметра разрушенных стен и побрела ко входу в рай.

Глядя вперед, прогоняя мысли, погруженная в апатию, она босиком прошла километров десять по лесу прежде, чем ночь взяла верх над днем. Полная луна, отражая солнечный свет, позволила Еве идти всю ночь, не сбавляя скорости. С рассветом поднялся густой туман, а еще через полчаса Ева добрела до озера, береговую линию которого укрывали камыши. Девочка зашла в воду и поплыла, перебирая руками по-собачьи и неуклюже дрыгая ногами. Заплыв продлился минут двадцать. Ева ступила на песчаный пляж, за которым в сотне метров снова виднелся лес. Она легла на песок и уставилась на рассветное небо, в котором постепенно исчезали огоньки самых ярких звезд. По щеке пробежала слеза, скатилась на песок и превратилась в комочек.

«Одной слезы будет достаточно, – подумала Ева, – больше я не смогу выжать из себя».

Годы изменили Еву, сделали ее черствой. Пройдя настоящий ад, сложно снова научиться плакать. Она села и взяла в руку горсть песка. Вход в рай был совсем близко, возможно, уже сегодня она встретится с Богом.

* * *

Лес закончился. Когда Ева выбралась из густого елового подлеска, перед глазами ее предстала зеленая равнина, раскинувшаяся на километры и сливающаяся на горизонте с белыми облаками, налипшими на голубое полотно неба. Прохладный ветерок колыхал грязные растрепанные волосы Евы. Девочка морщила черное от копоти лицо, глядя в солнечную даль. Изорванные лохмотья все еще не высохли после озера.

Ева продолжила путь.