Дочь возненавидела меня. Я это чувствовал. Да и как может быть иначе после того, что случилось. Зачем я позвал тогда домой этих пьяных придурков? О чем я думал? Теперь еще этот Гавриил Сергеевич со своим предписанием…

Сегодня я хотел включить Еве ее любимое научпоп-шоу на телефоне, которое ведет какой-то гламурный блогер, черт знает, как его зовут, всех и не упомнишь, но шоу приказало долго жить. Я был возмущен и огорчен. Отхлебнул настойку боярышника, и моё настроение начало меняться в лучшую сторону. Да, нет интернета. И что? Я сделал второй глоток из этого жалкого двухсотмиллилитрового пузырька отравы и возрадовался тому, что я просто есть. Я существую. Я тут сижу возле Евы, которая с отвращением смотрит… хотя… хотя нет, может, она просто смотрит? Да поди пойми ее, смотрит себе и смотрит… сижу я возле Евы, которая, в общем, просто на меня сейчас смотрит с этой дурацкой ниткой на лбу на скотче, привязанной к колокольчику. Вот я додумался-то, а? Не, ну разве не гений? Из соцслужбы снова звонили, робот наш новенький скоро приедет, в этом месяце, и тогда можно будет забыть о моей роли сиделки. Пойду я тогда искать работу. Мужик должен работать! Так, о чем я думал? Об интернете. Интернет надо восстановить. Он и мне тоже нужен.

– А что, если продать смартфон? – произнес я и посмотрел на Еву.

Колокольчик злобно зазвенел.

– Ну да, ну да… этот телефон с треснутым экраном сейчас единственное окно во внешний мир. Если его продать, то зачем нам интернет? На чем смотреть? Не на чем.

Я, до того сидевший на краю дивана, сполз на пол. Голова закружилась, и стены принялись двигаться то влево, то вправо. Что же я за дерьмо только что употребил? На полу в коробке с игрушками я увидел черный игрушечный пистолет, такой, который от настоящего в темноте невозможно было бы отличить. Он стрелял пластиковыми пульками. Я взял его в руку, и тут мне пришла грандиозная мысль!

– Ева, – я повернулся к дочери, – сегодня у нас будет интернет. Я кое-что придумал.

Колокольчик звякнул один раз. Я не знаю, чего она там хотела, но я, уже вдохновленный своим коварным планом, отправился в прихожую, щупая стены, чтоб держать равновесие.

* * *

На электричке я выехал за город, может, на две или три остановки. Мело так, будто Бог решил засыпать нашу чертову Землю снегом, чтоб похоронить нас, грешных ублюдков, и забыть о том, кого он когда-то создал. Видать, что-то пошло не по образу и не по подобию его. А как иначе объяснить все происходящее?! Застегнутый на все пуговицы пальто, замотанный шарфом, я спустился с платформы и бездумно пошел куда глаза глядят. Направился по тропинке, ведущей через лес, а может и не лес, а просто засаженную деревьями небольшую территорию. Я не знал, что там дальше и куда ведет эта тропа. Я шел, проваливаясь в снег, по узкой дорожке, практически во тьме. Где-то сзади я слышал шум проходящего поезда. Свет фонарей от платформы еле доходил до меня. Место просто идеальное. Я даже подумать не мог, что сразу найду такой темный трап.

Я увидел вдалеке силуэт человека. Хоть бы женщина. Или мужчина, но чтоб не очень крепкий. Прошу… хоть бы…

Прошу? А кого я прошу? Что за бред?

Снег попал мне в ботинки, и я наклонился, чтоб вытащить его. Когда я распрямился, то понял, что навстречу мне идет мужчина средних лет. С таким справлюсь, тем более боярышник немного отпустил. Координация движений сейчас необходима. Мы поравнялись с незнакомцем, и я вытащил пистолет из кармана.

– Дернешься – застрелю, – прошипел я.

Мужчина молча поднял руки.

– Телефон и кошелек! – свирепо прохрипел я. – Быстро клади на снег. – Поняв, что шарф сполз и раскрыл мое лицо, я тут же натянул его свободной рукой обратно на нос.

– Успокойтесь, – ответил мужчина, – я все отдам.

Он полез в карман.

– Медленно клади все, что есть, потом разворачивайся и уходи, если хочешь жить, – сказал я.

Человек достал телефон из кармана пуховика и посмотрел мне в глаза.

– Кидай! Чего вылупился?! – я морщился от порыва метели.

Он бросил смартфон, который тут же утонул в снегу.

– Теперь кошелек!

– У меня нет кошелька. Нет денег.

– Последний раз говорю, кидай кошелек!

– Клянусь, у меня больше ничего нет!

Я решил, что надо быстрее заканчивать со всем этим.

– Хорошо, – произнес я, – сейчас ты разворачиваешься и бежишь туда, откуда шел. Все понял?

– Да.

– Проваливай.