Ева с Сашей сидели на полу, опершись на стену. Держались за руки. Девочка положила голову своему роботу на плечо и смотрела на огонек лампы, мерцающий в другом конце комнаты. По крыше барабанил дождь, а молния за окном прочерчивала в пространстве замысловатые неоновые линии, которые исчезали в ту же долю секунды. Следом за потоком электронов с неба шла звуковая волна. Гроза была близко, и гром рокотал буквально через мгновение после разряда.

Саша рассказал Еве, как отключил себя после того, как демоны ворвались в изолятор и покалечили его тело. Рассказал про то, как спустя столетия его починили, и он взял себе псевдоним. Рассказал о борьбе с современным религиозным режимом. Ева же была кратка в своей истории об оползне. Что можно рассказать, оказавшись парализованной во тьме на почти полторы тысячи лет? Весь ее мир тогда сузился до воспоминаний о прошлой жизни и о том, что ее отец сейчас в аду, а она не может никак ему помочь. Она лежала все эти годы, копаясь в своей памяти и мечтая о смерти, которую не могла получить как подарок, как спасение. Она мечтала потерять рассудок и уйти в забвение, но ясность ума пытала ее все это время. Понимание того, что отец сейчас страдает, вводило Еву в отчаяние. Бытие нависло над ней многотонным камнем и держало девочку под миром, наполненным радостью от простых движений, которую не способен осознать свободный человек до тех пор, пока он не будет ограничен в передвижении и восприятии. Пытка Евы была несоизмеримо мучительна в сравнении с любыми телесными наказаниями, ведь ни одна пытка в истории человечества не длилась тысячу четыреста восемь лет… Там, под завалом, Ева, мечтая сойти с ума, через несколько лет принялась считать, чтобы хоть что-то происходило в ее окружении. Она смогла досчитать до тридцати двух миллионов. За это время прошел примерно год. Потом Ева начала сочинять свой собственный язык. Она придумывала аналоги существующим словам. Так прошло еще несколько лет. Ева постоянно ругалась на Бога, проклинала его, потом звала на помощь и снова проклинала.

Шли годы. Сочинение историй помогло ей пережить много мучительных столетий. Вот только свои сюжеты она не могла записать. В какой-то момент Ева подумала, что пролежать тут вечно она не сможет, ведь через четыре миллиарда лет Солнце израсходует весь водород и превратится в сверхновую. Тогда Земля сойдет с орбиты погибшего светила и улетит в бесконечные просторы космоса, где рано или поздно столкнется с каким-нибудь небесным телом и разрушится, высвободив Еву. Когда может произойти такое столкновение? Когда угодно – через миллиарды, а может и через триллионы лет. Дальше Еве придется летать в космическом вакууме неизмеримо долго. В далеком будущем, когда прогорят все звезды во Вселенной и останутся лишь черные дыры, появится стопроцентная вероятность, что со временем Ева будет притянута одной из них. И что тогда случится с телом Евы после того, как ее перемолотит черная дыра? Бессмертную девочку размажет по поверхности бесконечно плотного черного тела, и толщина Евы станет меньше толщины атома, меньше электрона, меньше кварка. Черная дыра сотрет всю информацию о Еве, как стирает она всю информацию о любой материи, попавшей за горизонт событий. Что будет с бессмертным сознанием, если его разобрать на кварки? Мозг Евы не сможет функционировать, посылая нейронные импульсы, и тогда Ева сможет обрести покой в небытии? Черные дыры излучают и в результате рассасываются спустя невероятно огромный промежуток времени, такой, по сравнению с которым триллионы лет покажутся долей секунды, но все же это не бесконечность. Черная дыра, рассосавшись, излучит Еву по элементарным частицам во Вселенную. Но даже в этом случае после излучения Евы из черной дыры частицы, ранее составляющие тело девочки, вновь соберутся в прежнюю форму, и Ева, будучи в сознании, продолжит бесконечно дрейфовать в пустом космосе, нарушая фактом своего существования Тепловую Смерть Вселенной.

Вышло все иначе – Еву нашли андроиды спустя тысяча четыреста восемь лет, когда строили тоннель.

– Мне страшно представить, каково это пролежать под завалом столько лет, – сказал Саша.

– Ну и не представляй, – ответила девочка, – я смогла справиться с этим. Тем более, у меня не было выбора. Меня никто не спрашивал.

– Ева, я не могу описать свою боль, понимая, через что ты прошла…

– Хватит уже… впечатлительная твоя пластиковая голова, давай не будем. Я не хочу это вспоминать. Если ты хочешь как лучше, просто не говори об этом больше никогда. Прошу.

– Хорошо. Я обещаю.

– Какие наши дальнейшие действия?

– Я должен помочь тебе добраться до входа в рай. Потом я отправлюсь по своим делам.

– По каким делам?

– У меня есть идея восстановить интернет, а вместе с ним накопленные знания.

– Саша, ты понимаешь, что прошло почти полторы тысячи лет. Как ты собираешься вернуть интернет?

– Срок годности компьютерных комплектующих, при условии должного хранения, составляет тысячи лет.

– Да, только чтобы восстановить интернет, недостаточно просто найти где-то в городе людей рабочий компьютер.

– Спасибо, Ева, я это прекрасно понимаю.

– Ну, мало ли…

– У меня есть карта города, это в нескольких десятках километров к югу от нас. Там находится дата-центр.

– Что-то мне подсказывает, что даже если этот дата-центр и в рабочем состоянии, то запустить его не выйдет. Откуда ты возьмешь электроэнергию?

– Рядом со зданием серверов есть поле с солнечными панелями. Они когда-то бесперебойно питали дата-центр. Сначала надо попробовать восстановить солнечную электростанцию.

– Саша, ты в своем уме?

– Да, я в своем уме. Я не говорю, что один все это восстановлю, для начала я разведаю обстановку. Далее мы с моими людьми начнем работу по ремонту. Потом уже будем думать над запуском серверов, поиском рабочих компьютеров и уже, как следствие, над возрождением интернета. Имея всю нужную литературу, мы за десятки лет сможем выйти на научный уровень середины двадцатого века.

– Звучит неубедительно.

– Да? Представь, если бы Леонардо да Винчи и все его научное сообщество получило бы доступ к современному интернету и к нашим учебникам по физике, химии, математике, биологии школьной и университетской программ двадцать первого века… или… или нет, не да Винчи, а Майкл Фарадей или Ньютон! Тогда бы уже в восемнадцатом веке вашего летоисчисления люди летали в космос и имели бы сотовые телефоны! Моя глобальная цель, Ева, это вернуть утерянные знания.

– И что ты будешь делать дальше с подключенным к интернету компьютером и горой книжек по физике?

– Ева, я не один. Таких как я, рационально мыслящих, десятки тысяч по нашей стране. Они живут в страхе перед инквизицией церкви… церкви, черт ее дери, имени меня! А в других странах дела еще хуже!

– Если город настоящих людей так близко, то почему вы раньше не восстановили знания? Кто угодно мог на протяжении вашей эры туда пробраться и сделать это.

– Мог, да. Были попытки, и те, кто хотел это сделать, плавились в масле по воле великого отца Мартина.

– Выходит, наши бывшие города охраняются вашей стражей?

– Раньше охранялись, сейчас уже нет. За посещение города настоящих людей введена смертная казнь. Сотни лет туда никто не суется.

– А ты прямо храбрец. Ученый-герой.

– Ева, можешь смеяться… но я вижу спасение мира. И у меня есть последователи, которые меня поддержат, вот только я должен сделать первый шаг.

– Нет, нет, что ты, я не смеюсь. Я скажу больше, Саша, я помогу тебе.

– Это исключено. Сначала я доведу тебя до входа в рай. Для этого я и спас тебя. Мои проблемы, как и проблемы моего народа, тебя не должны касаться.

– Если ты не согласен, я убегу. Либо мы сперва идем в город и хотя бы посмотрим, в каком состоянии твои дата-центры, либо я ухожу прямо сейчас, – Ева встала и подошла к двери. – Тем более, если, как ты сказал, город настоящих людей к югу отсюда, то нам с тобой по пути. Я тоже шла на юг.

– Зачем тебе туда со мной идти?

– Вдруг там опасно?

– А где сейчас не опасно?

Ева молча смотрела на Сашу.

– Ох… Ева… Хорошо, – Саша поднялся с пола. – Мы пойдем ко входу в рай, просто сделаем небольшой крюк, пройдя через город настоящих людей.

– Ну вот, пластиковый мой, так-то лучше.

– Ох, Ева… Ева…

– Вот только не начинай причитать.

– Ева, ты же теперь не уверена, что Бог даст мне душу? Иначе ты бы не хотела мне помочь в моих земных делах. Ты бы бежала со всех ног ко входу в рай.

– Все верно. Теперь я не уверена в этом Боге.

– Я сразу тебе это сказал, еще тогда… в квартире.

– Сказал он… – недовольно произнесла Ева. – Когда выдвигаемся, пластиковый?

– Когда, – Саша задумался, – да хоть сейчас.

– А дождь?

– У меня тут хранится шкура, не промокну.

– Ну, тогда в путь. Чем быстрее, тем лучше.