Вдруг Косуло услышал резкое шипение, тотчас в щеку ударило что-то горячее, обожгло. Он вскрикнул от неожиданности, в испуге схватился за лицо. Снова противное шипение, на фоне деревьев мелькнуло что-то серебристое, величиной с окурок, и влетело ему в полы пальто. Едкий дым повалил клубами, поплыл над дорожкой.

– Эй! – вырвалось у него. Он отчаянно стал хлопать себя по груди, пытаясь стряхнуть что-то гадкое и опасное, словно ядовитого паука. Букет выскользнул, гвоздики рассыпались по плиткам. Шляпа упала в снег.

Из-за бетонной плиты показались две головы в вязаных шапочках, затем согнутые фигуры двух мальчишек. Они, не оглядываясь, рванули по прелой листве за деревья. Еще пару секунд – и скрылись.

– Стоять! – крикнул Косуло, но голос сорвался.

Он ухватил пальцами задымленный цилиндрик, зачем-то понюхал, кинул под ноги и прижал каблуком. Под подошвой шипение усилилось, дым пошел гуще. Он отпрыгнул, закашлялся, прижал ладонь к щеке, куда попал первый снаряд.

Из будки КПП выскочила вахтерша, махнула рукой:

– Дежурный, сюда! Скорее!

Выбежал санитар с мокрой тряпкой в руках. За ним медсестра с полотенцем.

– Не трогайте руками, – крикнул санитар, ногой откидывая дымовушку в сторону. – Сейчас потушу!

Из дверей корпуса показались двое пациентов в коричневых халатах, стали в стороне, не приближаясь. Вороны с тополя взметнулись и перелетели на соседнее дерево.

– Кто это был, вы видели? – медсестра подбежала к Косуло и осторожно приложила полотенце к его щеке. – Глаза болят?

– Пацаны, – выдохнул он. – Мальчишки. Оттуда… – Он показал в сторону бетонной плиты. – Двое. В шапках.

– Куда побежали? – Санитар с тряпкой повернулся лицом в сторону деревьев, пристально вглядываясь.

– За склад, – сказала вахтерша. – Там лаз в сетке, видела, как собаки пролазят.

– Я догоню, – оглянулся санитар, но не шелохнулся.

К посту подбежал патрульный с проходной.

– Что случилось?

– Неизвестные бросили дымовушки… – Санитар замялся. – Вон, смотри.

Патрульный глянул на дымящийся серебристый цилиндрик, поддел его палкой, закидал снегом.

– Вызову наряд, – сказал он и побежал куда-то.

Косуло попытался поднять букет, но пальцы дрожали. Он присел, подбирая гвоздики, затем поднял шляпу. Медсестра поддержала его за локоть:

– Постойте. Щеку надо обработать. На ожог не похоже. Просто небольшой синяк.

– Машина должна подойти, – пробормотал Косуло, все еще озираясь в ту сторону, где исчезли мальчишки. – Меня ждут.

– Пойдемте в процедурную, – мягко, но твердо сказала она. – Минуты две.

Но Косуло не стал слушать женщину, продолжая внимательно смотреть на окружающие его деревья, все еще надеясь увидеть малолетних преступников. Дорожка перед КПП была в серых разводах. Серебристый огрызок лежал под слоем снега и тихо тлел. Сквер вокруг оставался безлюдным. Вороны снова закаркали, передвигаясь по веткам короткими прыжками.

Наконец подъехала машина. Черная «Волга» мягко остановилась у ворот КПП. Водитель опустил стекло.

– Вы Косуло? – спросил он.

– Я, – буркнул Иван Афанасьевич.

Он плюхнулся на заднее сиденье, прикрыл дверь, потер ладонью щеку. Она ныла и горела. Машина тронулась.

– Что с вами случилось? – осторожно спросил водитель.

Косуло ждал этого вопроса. Сразу заговорил торопливо, с подробностями. Как летело, как шипело и дымило. Как ударило в лицо. Как пацаны выскочили из-за плиты и рванули по листве. Водитель кивал, охал, сочувствовал. Мимоходом вспомнил, что сам в детстве такими штучками баловался.

– Я доложу Туманскому. – Голос у Косуло стал жестче. – Этим хулиганам не позавидуешь. Всех в колонию для малолетних. Куда-нибудь в Сибирь. И чтобы пороли их каждый день. И жрать не давали. В холодный карцер. А лучше сразу расстрелять, потому что ничего путного из них уже не выйдет. Малолетние бандиты. Понимаешь? Бандиты.

Водитель перестал поддакивать. Руки у него лежали на руле крепко, взгляд стал отрешенным. Он изредка поглядывал в зеркало заднего вида на пассажира, потом снова переводил глаза на дорогу. Машина плавно обгоняла троллейбус и уходила к центру.