Телефон в номере затрезвонил пронзительно громко и тревожно. После ночного происшествия звонок сразу вызвал волну негативных эмоций. Максим даже невольно поморщился и поднял трубку.

– Туманский слушает.

– Максим Николаевич? Это Инга Хаимовна, – поспешный, чуть задыхающийся голос. – Я вам обещала… Я попросила родителей вернуть в музей письма ветеранов. В общем, нашлись почти все письма. Почти. Только мама Вовы Рюмина – это у нас такой не очень благополучный мальчик – сказала, что не смогла найти никаких писем. Обыскала все столы и шкафы сына.

– Володя… – повторил Максим, уже открывая блокнот. – Рюмин. Что он должен был делать?

– Володя получил задание написать письмо и пригласить на встречу Глеба Михайловича Чернова, – торопливо пояснила классный руководитель. – Чернов ему ответил согласием, но это письмо… пропало.

– А кто приглашал Косуло? – спросил он.

– Ой, – смешалась учительница. – Даже не могу так сразу сказать… Как-то этот момент я упустила. Я думаю, Ирочка Короленко. Или Танечка Крыжановская… Может, тот же Вова. У него все пропадает. Надо спросить. Может, вы сами спросите?

– Спрошу, – сказал Максим. – Только как мне его найти?

– Проще простого, – откликнулась Инга Хаимовна. – Мы завтра идем навещать Косуло в госпиталь. Несем ему апельсины и нашу задорную пионерскую песню. Хотите присоединиться?

Максим улыбнулся в трубку.

– С превеликим удовольствием. Только текст песни дайте заранее, чтобы я выучил.

– Принесу листочек к администратору, – она приняла шутку следователя за чистую монету. – «Вместе весело шагать…» Знаете?

– Знаю, – ответил Максим. – Но лучше листочек.

– Договорились. Тогда до завтра.

– Спасибо, Инга Хаимовна.

Он положил трубку, глянул на свои краткие пометки и приписал еще одну строку: «Рюмин – поговорить немедленно». Потом на секунду задержал взгляд на оконном стекле – как будто мог увидеть там ниточку, тянущуюся к детскому письменному столу, в ящике которого, может быть, лежит не только пустота.