Атмосфера в буфете соответствовала настроению людей, усиливала тоску и совершенно не возбуждала аппетит. В паре кастрюль дымились каша, слипшиеся макароны, чай в подстаканниках остывал быстрее, чем люди успевали к нему дотянуться. Ветераны сидели по двое-трое, ковыряли вилками липкую яичницу, разговаривали вполголоса, чаще молчали.

Вся следственная группа пребывала в унынии. Максим занял свой любимый столик у окна и коротко сказал:

– Воронов, давай, что у тебя?

Илья сел справа, глянул на макароны, отодвинул поднос.

– Ветераны начинают роптать, – начал он. – Им второй раз продлили «командировку» для встречи с юными следопытами. У многих семья, работа – люди хотят домой. По ночному происшествию опросы результатов не дали. Никто не видел постороннего человека в капюшоне ни в гостинице, ни рядом. Чернов ведет себя по-прежнему странно: с утра уже успел сходить на Главпочтамт. Он туда вообще ходит дважды, а то и трижды в день. Получает корреспонденцию.

– Корреспонденция, конечно же, из Министерства обороны и военкоматов? – не поднимая глаз, произнес Максим.

Илья удивился:

– А вы откуда узнали?

Максим задумчиво повернул ложку в пальцах.

– У меня складывается впечатление, что Чернов делает ту же работу, что и мы, – сказал он. – Ладно. Валя, что у тебя по экспертизам?

Валя поставила чашку, достала из сумки записную книжку.

– Все найденные отпечатки на пепельнице, на стене, на перилах, а также на ручке двери принадлежат только одному Косуло, – доложила она. – Никаких других не найдено. Следы крови, капли на ковре – тоже его. Косуло поместили в военный госпиталь, травматология. Наложили швы. Ничего опасного: сотрясение легкой степени. Врачи говорят, могут выписать хоть завтра.

Максим кивнул.

– Соображения по ночному происшествию?

Илья пожал плечами.

– Мне показалось все довольно странным. Получается, убийца поджидал Косуло на лестнице, зная, что тот обязательно туда пойдет. Откуда он мог это знать – во-первых. И во-вторых: если он собирался убить ветерана, почему пришел с пустыми руками, без оружия? В итоге воспользовался случайно оказавшейся у Косуло пепельницей. Слишком много случайностей.

– Добавлю, – сказала Валя. – На перилах, там, где жирный кровавый мазок, я нашла налипшие волосы. Принадлежат Косуло – проверила под микроскопом по корням. Но дело в другом. Я за свое время работы много видела следов борьбы. Но здесь… у меня возникло ощущение некоторой инсталляции. Как будто кто-то аккуратненько, прямо как мастер-часовщик, «приклеил» пучок волос к кровавому мазку. Все сделано чисто, точно, почти красиво.

– То есть следы нам рисуют, – тихо сказал Максим. – Чтобы мы смотрели туда, куда надо. Или – не туда.

Он перевел взгляд на Илью:

– Еще есть что?

– Заезжал в Дом офицеров, – доложил Илья. – Встречался с руководством, спрашивал про предстоящее мероприятие – встречу Косуло с общественностью. Там намечается нечто грандиозное: приедут представители из Киева, будут разные общественные организации, журналисты нескольких газет, телевидение. Очень серьезная встреча под контролем ЦК Компартии Украины. И… Руководству Дома офицеров стало известно – по их, так сказать, каналам, – что Косуло собираются представить к званию Героя Советского Союза.

Максим ухмыльнулся краешком губ, без веселья.

– Далеко пойдет, – подвел итог. – Если дойдет, конечно.

Илья и Валя смотрели на начальника, явно ожидая ответа на другой волнующий всех вопрос.

– Что вы на меня уставились, как статуи с острова Пасхи на солнце? – проворчал он. – Про Оксану хотите узнать? Нет никаких новостей. Горотдел вообще на звонки не отвечает. Все работают на Комитет госбезопасности. Выясняют, кто перекрыл отток в канализационных трубах и почему дерьмо начало заливать мостовые как раз во время массового шествия трудового народа. А что Оксана? Оксана посидит на нарах, ничего страшного, даже если настоящий убийца на воле и продолжает гробить ветеранов. Может быть, ее даже завтраком накормят. Не хуже нашего… Ладно. За работу!