Осенний Стрыйский парк встретил Валентину тишиной и умиротворением. Дорожки вились по пологим склонам между оголившимися деревьями, старинные скамейки с чугунной литой основой стояли в самых живописных местах. Сложенный из серого камня «Грот» был покрыт пожухлой листвой, а кирпичные бордюры дорожек и клумб поросли изумрудным мхом.

Валя перешла узкоколейку детской железной дороги, встала перед насыпью, глядя, как с веселым гудком катился смешной паровозик, тащивший за собой один синий вагон. В окошках мелькали счастливые детские лица, и радостный смех разносился по парку.

Валентина медленно шла по главной аллее, наслаждаясь покоем этого старинного места. Львов умел создавать особую атмосферу – здесь даже воздух казался пропитанным историей и неспешностью провинциальной жизни.

Она без труда нашла ресторан «Спутник» – небольшое круглое здание, напоминающее огромную коробку из-под торта. Заведение располагалось на краю парка, и с его веранды открывался вид на кипарисовую аллею.

– Можно кофе? – обратилась Валентина к молодому официанту.

– Конечно, – кивнул тот. – На веранде будете сидеть?

– Да, здесь хорошо.

Когда принесли кофе, Валя осторожно завела разговор:

– Скажите, а недавно у вас тут компания ветеранов отмечала что-то. Пожилые люди, человек десять…

Официант оживился:

– А, те! Да, были… кажется, во вторник.

– В понедельник, – поправила Валя.

– Да, точно! Моя смена была. Веселая компания, песни пели, даже танцевали немного.

– А что заказывали? Много ли выпили?

Юноша слегка засмущался:

– Ну… не знаю, можно ли говорить…

Валентина достала из сумочки красную корочку удостоверения:

– Криминалист Грайва. Это служебный вопрос.

– А, ну тогда конечно! – Официант махнул рукой девушке, которая стояла за стойкой. – Мария, расскажи товарищу из милиции про тех ветеранов, что водку заказывали!

Мария – полная девушка лет двадцати пяти с аккуратной прической – подошла к столику.

– А что случилось-то? – с любопытством спросила она.

– Служебное расследование, – уклончиво ответила Валентина. – Какую водку заказывали?

– «Посольскую», – не задумываясь ответила Мария. – Она у нас самая дорогая, но народ был приличный, не бедный, видно. Взяли сразу восемь бутылок.

– Восемь? – удивилась Валя. – Не много ли? А сколько людей было?

– Человек двенадцать, по-моему. Может, десять. Но пили умеренно, культурно. За память погибших тосты поднимали.

– А с собой водку унесли потом?

Мария задумалась:

– Вроде нет… Официантка со стола убирала, вроде все бутылки остались. Они и на улицу выходили пить. Может, пустую бутылку в кусты закинули.

– С официанткой можно поговорить?

– Она сегодня не работает.

– Кто-нибудь из ветеранов отлучался?

– А как же! – подтвердила Мария. – То в туалет. То на улицу воздухом подышать. То ко мне в бар за соком или пивом… Постоянное движение… А хотя, стойте! Один дедушка, такой активный, фотограф, просил завернуть ему бутылку с собой. Говорил, до дома далеко, а промочить горло надо будет.

Валентина почувствовала, как учащается пульс.

– А почему вы назвали его фотографом?

– Да потому что он с фотоаппаратом не расставался. Все время у него вспышка вспыхивала. Ярко так, глаза просто слепли. Он все подряд снимал, пленку не жалел.

«Сёма Лебедев», – подумала Валя.

– А точно «Посольскую» взял?

– Да, конечно. Я сама заворачивала ее в газету.

Валентина допила кофе и расплатилась. Увы, картина не стала яснее. Да, теоретически Бусько вполне мог умереть именно от той «Посольской» водки, которую бармен ресторана «Спутник» завернула в газету и передала Сёме-фотографу. Вот только смерть Бусько наступила в то время, когда ветераны еще вовсю гуляли в «Спутнике».

Валентина пошла к выходу из парка. День заканчивался. Загорались фонари.