Валентина Грайва зашла в будку телефона-автомата на углу проспекта, вставила две копейки в щель и набрала номер гостиницы. Когда ей ответили, она заговорила громким властным голосом:

– Здравствуйте, это вас из Горэлектросети беспокоят. У нас резкий провал нагрузки, и приборы показывают «Буковину»…

– Простите, не понимаю, – растерянно ответила администратор.

– Что вы не понимаете?! Я вам нормальным языком говорю! – возмутилась Валя. – У вас аварийно-низкое потребление электричества. У вас там все в порядке? Никаких замыканий? Свет есть?

– Свет… да, свет есть…

– Проверьте, пожалуйста, пробки и автоматы, все ли подают напряжение! – скомандовала Валентина. – Спасибо, я подожду на линии. Это очень срочно. Идет плановая проверка перед праздниками. Сами понимаете…

Валя положила трубку на металлическую полочку и быстро, почти бегом, направилась к гостинице. Войдя в фойе, она увидела, что администратор действительно отошла от стойки регистрации к щитку управления освещением и что-то там проверяет.

Воспользовавшись моментом, Валентина подошла к ключнице и сняла с крючков два ключа – от номеров 322 и 420. Затем направилась к лифту.

Сначала она зашла в триста двадцать второй, принадлежавший Семену Петровичу Лебедеву, которого ветераны по-дружески называли Сёма за веселый нрав. Он, наверное, работал где-то фотографом, потому как не расставался со своим «Зенитом» и повсюду таскал кожаную сумку со вспышкой и объективами.

Быстро осмотрев номер, заглянув в тумбочку, шкаф и чемодан, она обнаружила в выдвижном ящике стола коробочку с кассетами фотопленок. Они были аккуратно подписаны датами. Валентина выбрала три кассеты, датированные 29 октября – днем смерти Бусько.

Второй номер – четыреста двадцать – принадлежал Ивану Афанасьевичу Косуло. Валя так же внимательно и быстро осмотрела все вещи ветерана. В шкафу – теплое пальто, шарф и пара тонких кожаных перчаток. «Модные!» – отметила она. Внимание привлек толстый фотоальбом, который лежал в ящике тумбочки. Но вместо фотографий внутри были аккуратно вклеены вырезки из газет и журналов, где описывались подвиги Косуло или публиковались его интервью.

На письменном столе лежал наполовину исписанный лист бумаги с расписанием:

«4 ноября, 11:00 – Дворец пионеров; 5 ноября, 14:00 – детско-юношеская спортивная школа; 7 ноября – уточнить про мое место на трибуне!!

10 ноября – САМОЕ ВАЖНОЕ!!! Выступление в Доме офицеров, журналисты, радио, телевидение!»

Больше ничего интересного она не нашла и незаметно вышла из номера. Тщательно заперла дверь на замок. Спустившись на лифте, подошла к стойке регистрации. Администратор уже вернулась на место, выглядела слегка взволнованной.

– У меня в номере дважды пропадал свет, – сказала Валентина, опуская в коробочку на стойке ключ от своего номера. – Надеюсь, вечер мы не будем сидеть при свечах?

– Вроде бы все в порядке, – пожала плечами администратор. – Мне звонили из энергосетей, у них какие-то проблемы. Или у нас проблемы… Я ничего не поняла. Если свет снова пропадет – сразу мне сообщите.

– Договорились, – улыбнулась Валя и незаметно подложила рядом два других ключа – те, что брала для осмотра. Она попрощалась и вышла на улицу.

У нее были пленки со снимками, которые сделал Сёма в день убийства Бусько. Можно было отнести их в лабораторию отделения милиции, но Вале не хотелось объяснять Микитовичу, каким образом она добыла эти пленки. Поэтому она направилась в сторону улицы Коперника, где, насколько ей было известно, находилась срочная фотолаборатория.