Отмытый до скрипа и переодетый в чистое, Ма Тао сидел за маленьким столом в комнате родителей и поглощал одну миску риса за другой. Мать продолжала утирать слезы, глядя на его аппетит, отец жевал рис пополам со скупыми слезами, а сестры Ма, две юные барышни, во все глаза рассматривали давно потерянного брата, отмечая как его худобу, так и явную мужественность.

— Тао-даге, где ты был столько лет? — не выдержала старшая из сестер. — Расскажи! Расскажи! Неужели ты такой голодный? Сколько дней ты не ел, если не можешь насытится? Эта уже четвертая!

Ма Джен шикнула на дочь:

— Молчи, торопыга! Дай Тао-эру поесть нормально! Все потом.

Молодой Ма отложил палочки, вытер рот и сказал:

— Спасибо, мама, папа! Я сыт — он сделал паузу. — Простите, но вначале я должен поговорить с Бай Юном, ой, с господином. Я схожу, сообщу ему новости и вернусь к вам, хорошо? Мама, я должен — Ма Тао встал и поклонился родителям. — Постараюсь быстро! — и ушел, ускоряясь, в дом господина.

Оторопевшие члены семьи смотрели ему вслед, и Ма Джен тихо спросила мужа:

— Ты думаешь о том же, что и я? — Ма Чен кивнул. — Тогда я потерплю.

* * *

Бай Юн с трудом дождался прихода Ма Тао, хотя и понимал, как рады его родители и как им хочется побыть с ним. Но собственное нетерпение сжигало внутренности, и молодой человек мерил комнату из конца в конец уже пару часов, не находя себе места от волнения и беспокойства. Услышав быстрые шаги снаружи, распахнул дверь и впустил посвежевшего Ма Тао в комнату.

— Ты поел? Тогда говори.

Ма Тао смотрел на встревоженного повзрослевшего господина, вспоминал его сестру, которую оставил в Фучжоу, и решал — говорить правду или полуправду, как предложила госпожа? Несколько мгновений сомнений, и Ма Тао выпалил:

— Госпожа в Фучжоу и должно быть, уже родила!

Бай Юн не сразу уловил вторую часть новости, сконцентрировавшись на главном: ОНА жива и в южном городе! Улыбнувшись, хозяин особняка затряс руку слуги:

— Почему вы не приехали сразу сюда? Вы боялись брата? Он давно здесь не был, так что… — и тут до сознания Юна дошло. — Что значит — родила? Ниу замужем? Да говори ты толком!

Вестник опустил голову и начал мямлить что-то о своей вине, сомнениях госпожи, ее положении и вообще... Бай Юн, раздраженный затягиванием изложения, схватил бывшего раба за грудки, приподнял над землей и заорал:

— Ма Тао, я убью тебя, если ты не объяснишь мне все четко и ясно!

И тогда возвращенец рассказал правду о встрече с махараджей, его шантаже, побеге Ниу, деньгах и беременности. И о том, что Ниу отправила его на разведку.

— Понимаешь, Юн-геге, когда я уехал, ей оставалось до родов немного. С ней служанка, больше никого. Я виноват! Меня ограбили по дороге, чуть не убили, я выжил по счастливой случайности! Представляешь, я прошел полмира без единой царапины, а голову мне разбили и чуть не утопили на родине! Без лошади я и добирался так долго. Прости меня, не смог я уберечь Ниу-гунян! Хоть она и не винила меня, самому-то было, знаешь, как стыдно?! Она решила представиться вдовой — кто здесь узнает? Я буду молчать до смерти, клянусь! А как ты решишь — твое дело… Ниу-цзе так и сказала — поверит, пусть приезжает, застыдится — проживет одна! Ты же ее знаешь, она так и сделает! Госпожа…

Бай Юн облегченно рассмеялся:

— Сестра, сестра… Независимая и сильная! Где именно в Фучжоу вы сняли дом? Я поеду с тобой завтра… Нет, тебе надо побыть с родителями. Так, пока отдохни, отоспись, с семьей пообщайся… А я управлюсь с делами, и поедем. У Ниу день рождения через месяц, успеем? Подарки еще купить надо, вещи детские..

Ма Тао выдохнул — пронесло! Господин не бросит сестру! Амитабха!

— Думаю, по морю будет быстрее. Вдоль берега — частые рейсы, купим место на корабле и доплывем! А дом в пригороде, почти у моря! Там хорошо, тихо, безопасно! Служанка тоже очень хорошая. Госпожа сильная и удачливая, родила, думаю, нормально! — парень нес околесицу, понимал это, но не мог остановиться. — Я когда уезжал, живот у нее был вооот такой! Но ходила Ниу без проблем, только первые месяцы, когда мы еще вдоль Бирмы, Сиама и Камбоджи шли морем, ее укачивало, а потом… — Тао затих, прикрыв рот рукой.

Молодой господин Бай плакал, не стесняясь: напряжение уходило — слезы лились. Он смотрел перед собой и представлял беременную Ниу где-то в южном городе у моря. Одну. Ждущую. Испуганную, но сильную. Он должен ее увидеть как можно скорее! Её и племянника! У Ниу обязательно родиться сын!

— Так, Ма Тао, иди к семье, про Ниу молчи. Ну, что жива, скажи— они тоже со мной переживали все это время, я им очень благодарен. В городе никто не знает, что вы пропали вместе, брат пустил слух, что вы с Гаем отправились на заработки, а сестра живет в монастыре, поправляет здоровье. Глупость, но кого это тогда волновало? Ладно, беги. Завтра еще поговорим.

Бывший слуга убежал, а Бай Юн упал на кровать и пролежал без сна всю ночь, представляя встречу с сестрой, гадая, где они были все эти годы, радуясь возвращению, переживая за благополучные роды, выбирая подарок племяннику, придумывая, что и когда сказать Чжао Ливею про них…

Парень то улыбался, то плакал, то злился. Так, незаметно для себя, и уснул на рассвете. Слуги, предупрежденные Ма Джен, не будили господина. Пусть отдохнет, успеется с делами.