Еще на пути в Константинополь, размышляя о будущем, Бай Ниу решила, что пора возвращаться в Великую Сун: ей стали настойчиво сниться Юн и Хироюки, каналы Шаосина и клуб.

— Тао-эр, а, может, хватит уже приключений, поедем домой? — как-то вечером, сидя на скамье у фонтана в гостевом доме, спросила она бессменного спутника.

Ма Тао хотел домой: они бродят по миру почти четыре года, ему исполнилось двадцать три, госпоже — двадцать пять. Учитывая примерное время на обратный путь, получится и вовсе пять лет.

— Да, цзе-цзе — он наконец перестал звать ее «госпожа» — только можно назад по морю? Как вспомню этих верблюдов и пустыню… Бррр.

— Надеюсь, что это возможно — рассмеялась девушка.

Не откладывая дело в долгий ящик, пара на следующий день присоединилась к команде корабля до Тира, а потом — по суше — до Дамаска, где, забрав сохраненные (чудо!) книги и прочее, стала искать вариант морского маршрута до своей родины.

Знающие торговцы предложили паре пешим переходом добраться до Багдада, оттуда по Евфрату спуститься до Внутреннего залива и через Ормуз и Каликут вдоль берега обогнуть Индостан.

— Дойдите до Бенгалии, там решите, идти ли морем или пересечь край драгоценных камней и слонов по суше — посоветовали купцы.

Ниу чувствовала, что морской вояж более рискован, но и более быстр. Выбрав скорость против безопасности, отважные авантюристы пустились в путь, положившись на богов и удачу.

* * *

Позже Ма Тао ругал себя за настойчивость и эгоизм, но тогда его мечта о морском путешествии затмила разум и заразила госпожу.

Пара с остановками в редких портах, частыми штормами и непрекращающейся качкой, сменяя корабли и капитанов, через долгих три месяца оказалась в Бенгалии. Уставшие и замученные отсутствием тверди под ногами (Ниу в основном), путешественники взяли паузу и, купив место на очередном корабле, теперь уже вдоль берегов Индокитая (по мнению Ниу), отоспавшись в портовой гостинице, пошли пройтись по городу по уже устоявшейся привычке. И дернуло же Ниу одеться в женский наряд-сари!

Они шли обратно, когда дорогу преградил отряд охранников и слон. Ребята отошли в сторону, не желая попасть под раздачу, однако сидящий в паланкине на спине огромного животного молодой, обвешанный золотом и украшениями, смуглый высокомерный красавчик в тюрбане вдруг приказал схватить Ниу и посадить рядом с собой. Возмущенная произволом, девушка попыталась было сопротивляться, но услышала сунскую речь:

— Не трепыхайся, красавица, и я обойдусь с тобой по — царски! Иначе твой слуга будет затоптан моим слоном тут же, — тихо, но уверенно и жестко произнес незнакомец.

Ниу застыла, судорожно ища выход, но все указывало на то, что сбежать не ей удастся, нужно тянуть время, поэтому крикнула Ма Тао на английском, чтобы ждал ее в гостинице и не делал глупостей. Перепуганный слуга привычно послушался и скрылся, ужом ввинтившись в толпу, а Ниу повернулась к необыкновенно красивому (действительно) мужчине, заложницей самодурства которого так внезапно стала:

— Чего Вы от меня хотите? И кто Вы такой, что смеете хватать людей на улице?

Похититель самодовольно рассмеялся, собственнически провел рукой по ее лицу и ответил:

— Я хозяин этой земли, махараджа Пуринам, и я делаю здесь все, что хочу. А сейчас я хочу тебя. Будь моей гостьей сегодня, развлеки меня, и я щедро вознагражу тебя. И отпущу… Может быть…

Ниу пробрала дрожь: впервые в обеих жизнях она испугалась настолько, что не могла вымолвить ни слова, потому что как-то сразу поверила в слова наглеца. «Этот убьет и глазом не моргнет! Нужно успокоиться и внимательно следить за ним» — думала девушка, пока слон медленно шел по улице. Народ расступался перед ним и воинами, чуть ли не падая ниц при виде седоков.

Вскоре шествие достигло огромного причудливого белокаменного здания, окруженного цветущим садом или парком, и властный мачо спустился на землю, потянув Ниу за собой. Ничего не говоря и подхватив ее на руки, назвавшийся махараджей пошел внутрь дворца. Миновав ряд ослепительно-сияющих золотом и богато украшенных коврами, резной мебелью и шелковыми портьерами комнат, царственный разбойник занес Ниу в спальню — назвать иначе полутемную комнату с огромной кроватью было нельзя.

— Вот теперь ты, надеюсь, понимаешь, зачем мне нужна — развязно- издевательски протянул бесцеремонный хозяин дворца. — Сейчас придут слуги, принесут угощение, вино и ванну. Лучше добровольно прими мою милость и не пытайся сбежать.

Он хлопнул в ладоши, и в комнату неслышно вошли слуги и служанки. Ниу не больно, но крепко взяли за руки и начали раздевать. Махараджа самодовольно осклабился и вышел за дверь. Ловушка захлопнулась.

Ниу не была ханжой, но такое приглашение к сексу ей и во сне не снилось! Пока ее, как куклу, мыли, удаляли повсюду «лишние» волосы, массировали тело, делали маникюр и педикюр, мазали маслами, красили и одевали, Ниу размышляла и строила план побега: не верила она в доброту этого субъекта. Выходило откровенно плохо, и тогда она решила положиться на судьбу и использовать свое красноречие, обаяние — все, что понадобиться, чтобы притупить бдительность злоумышленника и сбежать при первой же возможности.

— Я рад, что ты наделена здравомыслием и умеешь смиряться с неизбежным — услышала она голос венценосного распутника почти сразу, как только слуги завершили процедуру «подготовки наложницы ко встрече с господином».

Встав перед Ниу, местный супер-мачо взял ее за подбородок и стал рассматривать лицо, потом отошел немного назад, и его внимания удостоилась ее фигура. Судя по расплывающейся улыбке на безупречно красивом надменном "фэйсе", которым бы "об тейбл" — увиденное наглецу понравилось. Ниу стояла не шевелясь и не открывая рта.

— Прошу к столу — по-своему расценив ее «немногословность», предложил хозяин дома. — Ты права, слова сейчас лишние, тем более, я недостаточно хорошо говорю на сунском, а ты не знаешь хинди, я прав?

Ниу не ответила и медленно прошла к столу. Есть не стала, а вот под внимательным взглядом визави воды выпила. И тут же поняла свою ошибку: горло занемело, перед глазами поплыл туман, в голове зашумело, и она провалилась в полусон-полуявь, где принимала отнюдь не скромные ласки неутомимого мужчины, страстно отдавалась сама и бесстыдно стонала… Мир вращался вокруг, тело горело огнем и плавилось, а разум ушел в отгул…