На обратной дороге иномирянка была немного печальна и молчалива, но по возвращении в гостиницу сразу направилась к Чжао Ливею и до поздней ночи разбирала с ним вопросы патентного права, которым бизнесмен уже серьезно занимался со знакомым чиновником-законником. Идея закрепления авторства на оригинальные идеи захватила местного юриста и обещала, если не повышение, то известность и ему, и соавторам.
Путь наверх с проектом предстоял долгий, но перспектива внесения в казну допдохода и упорядочения технологий в масштабах страны, а также новый метод контроля за деятельностью ремесленников со стороны государства перекрывали возможные трудности.
Ниу воодушевление крючкотвора разделяла лишь отчасти, поскольку ее интересовали только деньги: отдавать сокровища своей цивилизации просто так она не считала правильным. В кабинете она рассказала хозяину о возможном содействии в проекте ремесленников, с которыми завела знакомство, и мужчина обещал переговорить с ними. Лишним такой альянс не будет, решили оба.
В течение нескольких недель, почти до дня рождения Руо в конце сентября, Ниу и Юн занимались тренировками, резьбой по дереву (Ниу озадачила брата изготовлением классических шахмат), чтением книг и обучением юноши под руководством Чжао Ливея, много гуляли по городу, посещая храмы и пагоды, магазины и рестораны, даже съездили в поместье на пару дней — сообщить экономке Мэй, что они в порядке, и ожидали возвращения задержавшегося в столице Хироюки. О проблемах Чунтао временно друзья не говорили: последнее слово оставалось за Ниу, а она никак не могла решить, что же предпринять в отношении странной наложницы.
А еще, после встречи с местным Шен Куо, Ниу начала зарисовывать и записывать разные изобретения и механизмы, приспособления и прочие технические штучки из прошлого, чтобы не забыть, да и просто ей это было интересно, а потом взялась переписывать романы и истории, которых помнила много, на местный манер: ее вообще «пробило» на словестное творчество.
Пока Юн читал или резал фигурки где-нибудь на берегу канала, в тихом тенистом месте, Ниу излагала на бумаге манги и аниме (с редкими рисунками), адаптировала классику своей современности к реалиям нового мира. Потом вместе с отельером и братом они разбирали написанное, пока однажды молодой делец не предложил ей показать творения хозяину книжной лавки, занимающемуся изданием и перепиской книг.
— Ниу-гунян, ты так хорошо пишешь, что людям захочется прочитать твои необычные истории!
— Ага, и заплатить мне за это денежку! — заметила с нахальной улыбкой Ниу.
— Ты такая меркантильная, Ниу-шимэй! Юн-шиди (обращение к представителю мужского пола, который младше говорящего по возрасту или статусу, как и шимей — к женщине), твоя сестра всегда думает о деньгах, в ней нет ни капли романтики! — театрально вздохнув, пожаловался Чжао Ливей занятому шахматной фигуркой Бай Юну.
— А почему нет? — спросила девушка. — Всякий труд должен быть оплачен! А у этого книжника есть типография?
Ханьфу-мэн не обратил внимания на необычное слово, сказав:
— У него работает резчик, который переносит текст на деревянную доску, ее потом мажут краской, затем прикладывают бумагу и нажимают — оттиск остается на бумаге. Так мой знакомый распространяет популярные книги и учебники.
— А… — протянула разочарованно Ниу. — А отдельными иероглифами не проще текст набирать, печатать и снова набирать? Как бусины, например?
Чжао Ливей задумался ненадолго, после чего предложил:
— Давайте завтра ему и расскажем об этом, и твои романы дадим почитать — мне хочется подарить родне все твои истории, особенно эти, про, как ты называешь, ищеек?
— Детективов, сэр, детективов!
Чжао Ливей, будучи человеком дела, слов на ветер не бросал и уже на следующий день с самого утра потащил семейство Бай на встречу с коллегой по цеху, купцу Пан Шену. Представив сестру и брата владельцу книжной лавки, он сходу рассказал о мыслях Ниу по поводу издания книг.
— Уважаемый Пан Шен, несмотря на свой нежный пол и возраст, эта дева умна и оригинальна! Я говорил тебе о патентах, которыми занимается Чжу Сию? Это ее идея, представляешь! И вообще, нам не следует, по ее мнению, недооценивать женщин на заднем дворе! Все, молчу, молчу, госпожа Бай!
Пан Шен оказался довольно приятным внешне мужчиной средних лет, невысоким и полноватым, но при этом подвижным и обходительным, с умным взглядом карих глаз.
— Не смущай гостью, балабол! — мягко пожурил он Ливея. — Рад познакомиться с Вами, госпожа. Молодой Чжао высокого мнения о Ваших сочинениях, Вы позволите прочитать их?
Бай Ниу с удовольствием внимала собеседнику и без сомнений отдала несколько принесенных с собой опусов про Шерлока Холмса (естественно!), адаптацию «Детектива Конана» и «Берсерк» Кентаро Миура, по которым она учила японский. Ниу немного смущалась из-за качества рисунков, но Пан Шен был очарован своеобразной подачей текста и торопливо заговорил:
— Какая замечательная книга может получиться! Не буду спрашивать, как Вы придумали совмещать текст и картинки, и они такие забавные! Вы не против, если мы попробуем размножить Ваше сочинение? Процент с продаж в размере одной двадцатой Вас устроит? Я готов сразу подписать договор!
Иномирянка чуть опешила, но согласилась, заметив вслух:
— А Вас не смущают мои рисунки? Я не слишком хороший художник.
Лавочник улыбнулся по-доброму и ответил:
— Они очень необычны, Вы правы, но у меня есть юноша, который придаст им привычный вид, и тогда книга определенно будет хорошо продаваться. Вы согласны?
Брат и сестра Бай синхронно кивнули, а Пан Шен позвал, действительно, очень молоденького парнишку:
— Сяо Ву, посмотри, сможешь перерисовать картинки этой леди в своей манере?
Парень явно сдержался и ничего не сказал относительно пола гостьи, рисунки рассматривал с нечитаемым выражением лица, после чего взял тетрадь и молча удалился.
— Не волнуйтесь, госпожа, Сяо Ву хоть и молод, но талантлив. Он не нарушит Ваш стиль, как я уже говорил, просто сделает его более похожим на принятый в нашей лавке. А мы пока поговорим и выпьем чаю у меня дома.
Общение с бизнесменом было чрезвычайно приятным и полезным. Он рассказал, что книжная лавка его, скорее, хобби, чем источник заработка: он торгует тканями и фарфором, а здесь отдыхает душой. Чжао Ливей вставил в разговор свои «пять монет»:
— Лао Шен, девушка спрашивала, почему ты не используешь, как ты, Ниу, говорила, отдельные иероглифы, чтобы из них, как из бусин, набирать текст, а потом разбирать до следующего раза, правильно, Ниу?
Глаза лавочника загорелись азартом:
— Госпожа Бай Ниу, что Вы придумали? Объясните.
И Ниу, позабыв про конспирацию, развернулась: она изложила идею наборного шрифта, нарисовала наборную кассу, посоветовала делать иероглифы из металла, предварительно проведя сбор информации о самых распространенных словосочетаниях и применяемых фразах и прочее. Пан Шен слушал ее как мессию.
— Госпожа, Вы словно мои мысли прочитали! Я тоже пробовал такой способ, но меня засмеяли… Почему? Я сделал шрифт из глины, он быстро рассыпался, и текст был размытым. А Ваша идея более жизнеспособна! Вы сможете принять участие в эксперименте? Затраты я возьму на себя, не волнуйтесь, а если получиться..
Тут в диалог встрял Бай Юн:
— Не если, а когда, так сестра говорит, господин Пан Шен! Она всегда оказывается права, ведь так, господин Чжао?
Названный собеседник подтвердил сделанное заявление энергичным покачиванием головой.
— Друг, послушай, я знаю твое увлечение, и узнал Ниу достаточно, с ней у тебя может все получиться. Я тоже немного вложусь в ваше предприятие!
Бай Ниу и Пан Шен были воодушевлены предстоящей работой. Попаданка рассказала, что следует сначала выбрать самый ходовой почерк, просчитать количество наиболее часто используемых иероглифов, найти приличного и молчаливого кузнеца, определиться с металлом, чтобы не очень дорого, но крепко, ну и прочие особенности этого способа печати изложила по памяти.
Единственное препятствие в книгоиздании она видела в отображении рисунков, популярных у читателей. Она помнила, что в европейском книгопечатании иллюстрации зачастую воспроизводились с помощью литографии: с поверхности литографского камня, в роли которого чаще всего выступает известняк, отшлифованный до совершенно гладкой поверхности, и дополнительно обработанный жирами и водой так, чтобы на одних участках принимать краску, а на других — отталкивать, получают оттиск-иллюстрацию. Работая масляными мелками, художник переносит отзеркаленное изображение рисунка на камень, после чего покрывает поверхность чернилами. Жирные штрихи отталкивают чернила, а в других местах они остаются на камне. Потом рисунок протравливается азотной кислотой и аравийской камедью, рисунок закрепляется, и с него можно делать оттиски.
Все эти воспоминания пронеслись в голове Ниу со скоростью света, но изложить их сразу она бы не смогла, поэтому сделала себе заметку и решила возвратиться к этой теме позже. Процесс непростой, естественно, расходники редкие, усилий приложить придется ого-го сколько, но, зная основу технологии и результат, успеха добиться определенно можно… «Позже, это не горит» — одернула себя на взлете попаданка, а вслух сказала:
— Но для начала можно отработать метод на научных сочинениях или стихах, где картинки менее значимы.
— Да, да, попробуем без них. Ох, мне прям не терпится начать! — солидный Пан Шен захлопал в ладоши как ребенок.
Партнеры обговорили, что, как и когда следует сделать, когда в кабинет пришел Сяо Ву с новыми иллюстрациями. В отличие от первого момента знакомства, парень смотрел на Ниу с уважением.
— Госпожа, Ваши рассказы занимательные, они будут популярны. А вот и мои рисунки, Вы не против?
Ниу не была против, ей вообще было все равно, как изменится ее история в интерпретации другого художника: ему всяко виднее, что популярно в этом мире.
— Ну, значит, все согласны, работу отдаем пока резчикам, а я буду думать над металлическими шрифтами. И попрошу переписчиков посчитать число иероглифов — подытожил совещание хозяин книжной лавки.