День, проведенный в праздной неге на лоне природы, подарил сестре и брату не только отдых, но и умиротворение и идеи в отношении Чунтао.

Закончив с делами, Баи отправились к гробнице Юя Великого (Да Юй), чтобы отдать дань уважения древнему правителю. По легенде, он научил соотечественников укрощать реки (строить дамбы) и бороться с наводнениями, а его сын, якобы, продолжил дело служения стране и народу, основав справедливую и процветающую династию еще в доисторические времена. Как ни странно, к стенам гробницы пришли многие туристы или местные, Ниу не особо задумывалась. Ей был интересен сам факт посещения простыми древними людьми такого места, как и то, что известные ей достопримечательности Шаосина имелись (в некоторой корректировке) и в Великой Сун.

А потом, наняв ву-пэн, они поплыли к Павильону Орхидей (Ланьтхин), у подножья горы Ланьчжу, преодолев 25 ли на юг от Шаосина.

Во время плавания попаданка вспоминала историю знаменитого в прошлом мире винного клуба, основанного известным каллиографом Ван Сичжи (IV век н. э.), дабы в нем собирались мастера пера и черпали вдохновение в окружающей природе, литературных беседах и прекрасном шаосинском вине, а еще предавались изысканным развлечениям. Однажды Ван Сичжи предложил поэтам, предпочитающим сидеть в ожидании музы на берегах вдоль ручья, пустить по течению чашу с вином. Каждый, около кого она остановится, должен продекламировать сочиненный экспромтом стих или выпить штрафную чашу. Так в один из дней родилось 37 стихотворений, которые Ван Сичжи собрал в альманах со своим «Вступительным словом к Павильону Орхидей».

— Красиво здесь — заметила Ниу, когда лодка подвезла их к небольшой пристани, и они направились осматривать собственно Мекку каллиграфов.

— Да, жаль только, что сейчас уже осень. Фестиваль устраивают весной. Сюда приезжают со всей страны ученые и неделю соревнуются в написании стихов. Сегодня мы вряд ли увидим многих, — сказал брат, показывая ей «гусиный пруд» и каменную стелу, с вырезанными самим (!) Ван Сичжи и его младшим сыном Ван Сянчжи пожеланиями и стихами.

Ниу махнула рукой:

— Да зачем нам эти снобы! Давай лучше просто походим или посидим на берегу, погода замечательная! Еще бы вина выпить..

Бай Юн рассмеялся:

— Ты любишь выпить, сестра? Смотри, напьешься, как я тебя обратно довезу?

— Да перестань! Немного легкого вина мне не повредит. Да и кушать захотелось. Здесь ресторанчик какой есть?

Брат взял ее за руку и повел в сторону от берега. Через некоторое время Ниу увидела изящную беседку, примыкавшую к небольшому зданию из бамбука, откуда доносились восхитительные ароматы и негромкие переговоры явно мужской компании.

— Вот и оно. Пойдем, мы были здесь с братом однажды, кормили отлично, и все блюда готовятся и подаются с шаосинским вином — усмехнулся Бай Юн.

Ниу вспомнила, что — да, действительно, при приготовлении еды в городе Шаосин используют знаменитое Шаосинское вино и большинство блюд имеют его легкий аромат.

Они вошли под крышу пристройки, заняли столик в самом углу, чтобы не мешать небольшой компании молодых людей в светлых ханьфу, которые сидели за длинным столом и о чем-то оживленно дискутировали.

«Ученые — хмыкнула Ниу — ведут высокоинтеллектуальные бесполезные беседы и гордятся собой».

Подошедший официант принял у молодых людей заказ на «Мэйганьцай» из консервированной капусты или листьев горчицы, «Ганьцай мэнжоу» — мясо, тушеное с консервированными овощами, «Шаосин фужу», для которого тофу консервируется в шаосинском вине, что придает ему особый мягкий вкус, и «Чинджен гуиюй» — окуня, приготовленного на пару с шаосинским вином. Официант также настоял, чтобы они взяли и «Шаосин йоуджа чхоудоуфу» — шаосинский вонючий тофу, что особенно вкусен в жареном виде (он на вкус гораздо лучше, чем кажется и пахнет, уточнил подавальщик).

Ниу сидела и ни о чем не думала в ожидании заказа, а вот Бай Юн прислушивался к все усиливающемуся спору соседей.

— Кунчжун, мы собрались, чтобы пожелать тебе успешной работы в Янчжоу, выпить за твое здоровье, а ты продолжаешь говорить о проектировании и надзоре за гидравлическим осушением системы насыпей, которая превратила около ста тысяч акров болотистой местности в первоклассные сельскохозяйственные угодья. Какое нам дело до того, что успех метода удобрения из ила зависит от эффективной работы шлюзовых ворот оросительных каналов! Мы — ученые, а работой пусть занимаются крестьяне и ремесленники! Подними чашу и скажи тост за нас, своих друзей, которых ты надолго оставляешь!

Ниу уловила имя Кунчжун, и внутри у нее что-то звякнуло: это Шен Куо, которого она почитала как бога эрудиции? Неужели и в этом мире родился такой талант? Она повнимательнее присмотрелась к компании за соседним столом и обнаружила юношу небольшого роста, болезненно-бледного, но с живыми глазами и приятным лицом и длинными темными волосами, который держал в руке чашку с вином. Он явно не желал пить, но не мог отказаться. А тема, которую он развивал до этой реплики приятеля, определенно была ему интереснее, чем проводы в дорогу.

— Именно потому, что мы — ученые, нам следует больше времени проводить в исследованиях окружающего мира, познавать его и использовать полученные знания на благо Великой Сун. Крестьяне, занятые работой круглый год, не успевают изучать природу и ее богатства, добывая для нас рис и овощи, им нужно помогать увеличивать урожайность и расширять посевные площади, чтобы совместными усилиями наша империя процветала в веках! А пить за отъезд — ваша идея! Но я благодарен вам за внимание к моей судьбе! — и юноша выпил чашу до дна.

Бай Юн обратил внимание на интерес сестры к незнакомцу.

— Кто это? — спросил парень, пододвигая под нос замеревшей сестре принесенные официантом блюда. — Ниу, очнись, это неприлично— так пялиться на мужчину!

Бай Ниу посмотрела на брата и очнулась.

— Понимаешь, если он — Шен Куо, то он — гений! В моем мире его имя широко известно! Нет практически ни одной отрасли науки, в которой не остался бы след его идей и мыслей! Он был основателем нескольких научных дисциплин, написал много трудов, правда, до нас они не дошли — погибли во времени, занимался финансами, астрономией. Был военным стратегом, дипломатом. Да кем он только не был! Ах, да — счастливым мужем не был! — и Ниу громко расхохоталась. — Нервы мои, нервы, не обращай внимание! Ешь, остывает.

* * *

К сожалению, отдать должное прекрасной еде Ниу не смогла, поскольку переживала потрясение от встречи с легендой, пусть даже иномирной. Ей хотелось подойти к нему и признаться в своем восхищении его талантом, поговорить о его открытиях и … Но, увы, сделать это Ниу не имела права: попаданцы не должны вмешиваться в ход истории так очевидно! Хоть мир и другой, но законы те же: изобретай потихоньку сережки и вышивки, а вот судьбы людские, тем более, такого масштаба не тронь. Попаданке стало грустно.

Тем временем компания собиралась уходить, и Ниу не выдержала:

— Эй, Кунчжун!

Парень отреагировал и повернулся к девушке:

— Вы ко мне обращаетесь? Мы знакомы?

Бай Ниу запнулась немного, но все же сказала:

— Это неважно. Вы едете в Янчжоу, на службу? — Юноша кивнул, крайне удивленный осведомленностью незнакомки. — Можно дать Вам совет? Не женитесь на дочери финансового интенданта Чжан Чу, никогда! Лучшая любовница для Вас — наука, с ней Вы будете счастливы! И еще — опасайтесь тупых самоуверенных вояк, не недооценивайте их амбиции! Запомните мои слова, пожалуйста! Всего Вам хорошего!

Компания приятелей ученого уже отошла на приличное расстояние, поэтому слова Ниу слышал он и Бай Юн, онемевший от смелости сестры. Шен Куо моргнул, кивнул и неуверенными шагами направился к поджидавшим его приятелям, периодически оглядываясь на странную девушку, пока один из компании ученых не обхватил его за шею и не потащил за собой.

А Ниу провожала взглядом кумира и готова была расплакаться от разочарования.