Рассказ гостя старший и младший Сюэ слушали, затаив дыхание: потеряшка была удачлива, но, как явствовало из последних слов ямато, глупа до невозможности. Она решила пожертвовать собой!
Дура, безусловно, полная, но как замечательно может быть решен столь щекотливый вопрос! Разрыв помолвки произойдет без усилий с их стороны, свадьба состоится обязательно, а тайна останется в прошлом!
Представители семьи Сюэ выдохнули с облегчением, министр Го расслабился. Осталось провернуть обмен письмами и всё! Мрачное еще минуту назад будущее вновь посветлело.
— Уважаемый господин Тайра, когда девушка подпишет отказ от моего сына? — взволнованный от предвкушения скорого решения проблемы проблеял Сюэ Муян. — Мы глубоко признательны ей и Вам за понимание и содействие, пусть духи предков благословят ее и брата! Мой сын заслуживает счастья, как хорошо, что она это понимает!
Учёный муж даже приподнялся со стула, чтобы изобразить почтение. Хироюки благодушно кивнул, принимая поклон.
— Да, да, господин Сюэ, девушка действительно заботиться о Вашем сыне… Документы у меня с собой, мы можем подписать их прямо сейчас.
Тут и Сюэ Мухен ожил, подскочил к иноземцу и протянул дрожащую от волнения руку:
— Давайте письмо, господин! Я с благодарностью выполню желание великодушной Руо и буду помнить о ее поступке всю жизнь! Прошу простить меня за столь недостойный поступок, тесть, я отплачу преданностью Вашей дочери и Вам, всему Вашему семейству! Клянусь быть верным зятем и мужем! Вы определенно не пожалеете, что выбрали меня!
И Мухен, опустившись на колени, несколько раз истово поклонился министру, стукнув лбом об пол. Сюэ Муян поддержал заявление сына глубоким поклоном.
Го Зедонг принялся уговаривать вновь обретенных родственников прекратить церемонии, заверять в своем прощении и тд, и тп, как говориться.
И столько облегчения и радости было во взаимных уверениях и лести, что холодный голос гостя, раздавшийся чуть погодя, был подобен ведру воды, вылившейся на головы чудом избегнувших смерти мужчин.
— Всё это прекрасно, господа, я рад за вас. Но…
— Что Вы хотите сказать, уважаемый господин Тайра? — недовольно спросил воспрявший только что духом министр. — Раз вопрос о разводном письме решен, документ готов, осталось поставить подписи и забыть об этом неприятном инциденте, не так ли?
— Действительно, господин, что за пауза в Вашей речи? — приободренный отменой приговора, вернувший себе достоинство Сюэ-старший надменно глянул на гостя и с вызовом добавил. — Вы же сказали, что девица, заботясь о нас, согласилась на разрыв помолвки?
Хироюки смотрел на троицу и молчал.
Министр Кучер вновь почувствовал когти тревоги на своей груди. В отличие от будущих родственников, он начал догадываться, что молчание посла подразумевает очередную неприятность. Хоть Го Зедонг и был туповат, по мнению коллег-чиновников, он не был совсем уж глуп, поэтому хозяин дома заставил себя сосредоточиться и посмотреть на выражение лица иноземца.
Общение, пусть нечастое и кратковременное, позволяло судить о нем как об умном, знающем и непростом человеке. Воин бывал при дворе вежлив, сдержан, почтителен, но не высокомерен, дела вел аккуратно, поймать на чем-то непристойном его не удавалось, а владение мечом и участие в торговых операциях свидетельствовали о его смелости и предприимчивости.
Тайра-сама не говорил лишнего. И это его показательное молчание настораживало.
— Есть что-то ещё, господин Тайра? — решился министр.
— Вы правы, господин Го. Документы у меня с собой, верно. Однако я не сказал, что девушка готова их подписать … просто из любви к бывшему жениху. — Он выразительно посмотрел на молодого ученого.
Старший Сюэ возмущенно воскликнул:
— Вы хотите сказать, что эта несчастная смеет что-то требовать от моего сына? Да она должна быть счастлива, что была его невестой целых три года! И разрыв помолвки с ним — это благое дело, которое позволит ей заслужить хорошую карму!
Сюэ Муян возмущенно пыхтел, Сюэ Мухен напрягся и прищурился, а министр Го начал догадываться, к чему клонит гость.
— Сюэ-си (очень официальное обращение), понимаю Ваше негодование. Действительно, как эта несчастная, как Вы выразились, смеет думать о чем-то, кроме счастья Вашего драгоценного сына? Женщина рождается для того, чтобы служить и повиноваться мужчине, ибо так завещали предки, да? Однако Я — не девица. — голос Хироюки обрел силу и похолодел, воин сделал многозначительную паузу и внимательно посмотрел на министра. — Вы понимаете, Го-дарен?
«Вот оно» — обреченно подумал конюший императора. И приготовился слушать дальше, уже догадываясь, что сказанное ему не понравится.
— Все присутствующие заинтересованы в сохранении секрета. И он будет сохранен. Однако у всего есть цена, и у молчания — тоже. Вы, трое, будете молчать, потому что связываетесь браком — ко взаимному, я уверен, удовольствию. Девушка удовлетворится хорошей кармой, как предложил уважаемый Сюэ-сан. А вот что заставит молчат меня, как Вы думаете, господа хорошие?
И тут не выдержал дважды жених:
— А при чем тут Вы, господин? Как связано с Вами наше дело? — запальчиво выкрикнул младший Сюэ и сразу осекся под гневным взглядом будущего тестя.
Чужеземец рассмеялся, будто услышал что-то забавное:
— Вам следует учиться вести переговоры, юноша, и следить за мыслью. Я — воин, мое слово крепко и нерушимо. Я дал обещание позаботиться о Вашей невесте и ее брате, и я это делаю, в отличие от Вас, — бросил он пренебрежительный взгляд на Сюэ Мухена, и цзиньши опустил долу красное от гнева и стыда лицо.
Самурай же продолжил свою речь:
— Но я и торговец, поэтому не работаю бесплатно. Это понятно? Я принял на себя обязательства по сохранению Вашего секрета, оказывая тем самым Вам услугу, что предполагает заключение между нами сделки. Вы получаете мое молчание в обмен на … — Хироюки сделал очередную красноречивую паузу.
— На деньги — закончил за него министр. — Сколько, господин Тайра?
Этот краткий диалог сорвал предохранитель у старшего Сюэ-фузи, и он разразился длинной эмоциональной тирадой о жадности и нечестивости торговцев, об их корысти и отсутствии благородства, в отличие от праведных и порядочных ученых, которые не позволяют себе наживаться на несчастье других.
Сюэ Муян много чего говорил, брызгая слюной и размахивая руками, пока остальные молчали.
Конюший Го, обмякнув на стуле и смирившись, надеялся на снисходительность посла Ямато и мысленно подсчитывал непредвиденные расходы, жених мечтал убить дуру-невесту и ее брата за то, что по их вине оказался в такой щекотливой ситуации, а Тайра Хироюки ждал, когда выдохнется оратор, чтобы продолжить переговоры. И когда этот момент настал, в долгожданной тишине он обратился к отцу Сюэ Мухена:
— Правильно ли я понимаю, уважаемый господин Сюэ, что я, посторонний человек, спасший Вас, Вашего сына и свата от возможного позора и смерти и обязавшийся хранить ненужную мне тайну и заботиться о Вашей бывшей невестке — нечестивец и подлец, а Вы, клятвопреступник и злодей, готовый ради собственного благополучия отдать невинную деву на людское поругание или, того хуже, бросить её королю Яме (владелец ада, дьявол) — богоподобный праведник?
— И это Вы смеете говорить после того, как ее отец в течение трех лет исправно поддерживал Вашего сына и Вас материально в надежде, что помолвка закончиться свадьбой между ними? И Вы при этом не были стяжателем или торговцем, ведь так? — Хироюки добавил в голос стали. — Соглашение о помолвке — та же сделка, обязательства по которой Вы не выполнили. Так что прекратите истерику, и давайте договариваться, время идет.
Потрясенные лица троицы были бальзамом на души Ниу и Юна. Дальнейшее обсуждение вели Хироюки и министр, принявший ситуацию и выдвинутые гостем условия «перемирия» практически без сопротивления. Оба Сюэ в это время кривили губы и хранили оскорбленное молчание, демонстративно отвернувшись от переговорщиков.
Хироюки выторговал у обреченных родственников тридцать тысяч лян «исключительно из уважения к министру», подписал у Сюэ соглашение о расторжении помолвки в трактовке Ниу, со всеми — соглашение о конфиденциальности (ему очень понравилось определение и формулировки, предложенные девушкой, еще на этапе подготовки документов у него дома), в присутствии заинтересованных лиц сжег помолвочное письмо и напоследок предупредил семью Сюэ:
— Я настоятельно не рекомендую Вам пытаться что-либо предпринимать в отношении меня в будущем. Ни один мой недоброжелатель не пережил конфликта со мной. Будьте благоразумны, готовьтесь к свадьбе и живите дружно. Господин министр, а Вам я советую в будущем быть очень внимательным и предусмотрительным в отношении Ваших родственников, — он кивнул в сторону семейства Сюэ. — Предавший однажды сделает это снова. Берегите себя, уважаемый, еще увидимся. Провожать меня не надо. Прощайте.
И под непередаваемо-выразительными взглядами оставшихся иностранцы покинули некогда счастливое собрание. Ниу и Юн не удержались и бросили на выходе взгляд на троицу за столом: понуро опустившие головы собутыльники вызывали омерзение, брезгливость и почему-то жалость.