Незваный гость тяжело вздохнул и, взглянув на притихших сына и отца, обратился к хозяину дома:

— Господин Го, прикажите слугам удалиться и закрыть двери, не нужно лишних ушей. Мои слуги не понимают Ваш язык, поэтому могут остаться.

Дождавшись ухода прислуги, Хироюки-сан начал своё «выступление»:

— Итак… Простите, друг мой, что в такой день явился я недобрым вестником… Но забота о Вас не позволяет мне промолчать. Обман императора в моей стране грозит неминуемой смертью не только виновнику, но и всем, кто знал секрет и не сообщил об этом вовремя. В Великой Сун я не так давно, но кое-что слышал: Ваш государь не любит, когда его вводят в заблуждение, даже невольно. Речь о Вас, уважаемый министр. Боюсь, Вы не все знаете о присутствующих здесь, я прав, господин Сюэ-старший? — он резко повернулся к отцу жениха и уставился, не моргая, на растерянного мужчину.

Сюэ Муян находился в полной прострации из-за заявления гостя, поэтому не мог ответить что-либо внятно. Лихорадочно соображая, как выпутаться из положения, в которое их поставили визит и слова иноземца, он буквально окаменел, не смея поднять глаза на министра. Сюэ Мухен тоже не шевелился, страстно желая оказаться сейчас за тысячу ли от этого места. Оба Сюэ понимали, о чем говорил названный Тайра, но как он узнал их секрет? И что им теперь делать?

В голове Го Зедонга гудел набат паники: поведение родственников ясно показывало, что в заявлении посла Ямато есть нечто для них, хоть и неожиданное, но определенно известное. И только он, как последний дурак, пребывает в неведении.

— Тайра-сама, говорите! Что я должен знать, и почему Вы так серьезны? Лао («старик») Сюэ, ты что-то скрываешь от меня? Почему речь зашла об обмане императора?! Говори, демоны тебя забери! — враз разозлившийся и испуганный, хозяин дома стукнул ладонью по столу, отчего звякнули тарелки и опрокинулся кувшин с вином.

Мужчины Сюэ не могли открыть пересохшие от страха рты, и тогда слово вновь взял Хироюки:

— Вряд ли они в состоянии сейчас сказать хоть что-то, поэтому, господин министр, Я поведаю ВАМ их секрет, а потом МЫ будем решать, что делать дальше для того, чтобы спасти ВСЕХ НАС от смерти.

При последних словах самурая Сюэ Мухен попытался вскочить, но ноги его подогнулись, и новоявленный банъянь некрасиво шлепнулся на пол.

— Юноша, ну что же Вы так нервничаете? Блестящий бомбардир, а ведете себя как перепуганный подросток! Вы же отлично знаете, о чем я говорю? — поддел молодого ученого иностранец и продолжил:

— Конечно, Вы немного опоздали с признаниями, увы, но сожалениями проблему не решить, поэтому соберитесь! И Вы тоже, уважаемый Сюэ-старший. Уж Вам-то должно быть известно, что все тайное рано или поздно становится явным, и поверьте, Вам несказанно повезло, что здесь и сейчас сижу Я, а не кто-нибудь другой, и что тайна Вашей семьи со мной гарантировано ею и останется… Ну, при некотором содействии с Вашей стороны, разумеется. К сожалению, господин Го, это касается и Вас. Я могу продолжать? — спросил присутствующих Тайра-сама.

Мужчины за столом закивали, не произнеся ни слова.

Хироюки в спокойной манере, не торопясь и как вроде не нагнетая обстановку, поведал обалдевшему от новостей министру Кучеру о действующей на настоящей момент трехлетней помолвке его дорогого будущего зятя с девицей Бай Руо из Шаосина, о которой тот не сообщил ни в столице, ни ему, своему тестю, рассчитывая, видимо, на решение этой проблемы после свадьбы.

С одной стороны, наличие помолвки с обедневшей провинциальной девицей не такое уж и преступление, в наложницы можно взять (это замечание вернуло краски на лица троих мужчин): все-таки императора не обманули! Но! До того, как она станет наложницей, девица потенциально опасна — вдруг откроет рот, пойдут слухи, и тогда император точно не одобрит поведения младшего Сюэ, молчавшего о своем статусе и заигрывавшего со столичными семьями в явно матримональных интересах.

Реакцию государя предсказать не возьмется никто из присутствующих, правда ведь? Образ юноши, презревшего обещание и женившегося на новой избраннице, будучи помолвленным с другой, вряд ли поможет молодому Сюэ в будущей карьере. А министр в такой ситуации вновь будет осмеян коллегами за глупость и чванство.

* * *

Напряжение за столом достигло предела.

— Господин Тайра, что Вы предлагаете? Наверняка, у Вас есть решение, не так ли? — подал, наконец, голос ошеломленный услышанным Го Зедонг. — И откуда, демон возьми, Вы узнали об этой истории?

Иноземец, ничуть не смутившись, ответил:

— Некоторое время назад один мой давний знакомый попросил сопроводить и помочь устроиться в столице паре юных господ, остановившихся в его гостинице. Бедные дети были так жалки и беспомощны, что я не смог отказать.

— Причину их путешествия я узнал только вчера вечером, когда девушка со слезами на глазах стала умолять меня спасти жизнь ее жениху. Из рассказа рыдающей барышни я понял, о ком идет речь, и поспешил сюда. Несчастная просила расторгнуть её помолвку до свадьбы Вашей дочери с ее женихом, чтобы сохранить тайну. Она согласна нести бремя позора брошенной невесты, лишь бы все остальные жили счастливо. Необыкновенное самопожертвование, Вы не находите, господин министр? — с легкой иронией обратился к хозяину дома гость.

* * *

Бай Ниу и не предполагала, что всегда сосредоточенный и неэмоциональный Хироюки-сан может быть столь артистичен и красноречив. При последних словах она чуть не расхохоталась, так проникновенно и торжественно звучал его голос. Она вообще наслаждалась представлением от души.

В особняк Го они отправились втроем, поэтому она и Юн оделись в кимоно, изображая слуг самурая, и прикрыли лица полумасками. Это позволило присутствовать на переговорах и наблюдать за всем воочую, не будучи узнанными.

У Бай Юна, смотрящего срежиссированный шицзе (старшей сестрой) спектакль, внутри всё кипело и булькало, но юноша крепился изо всех сил, хотя прибить обоих Сюэ хотелось до дрожи. Хорошо, что она заранее строго потребовала вести себя тихо и не мешать самураю. Юн не мог подвести сестру.

Разработанный Ниу план воплощался Хироюки последовательно и неуклонно, и кульминация приближалась.