Окончательно Дерек пришёл в себя через три дня. Рей не оставляла его одного ни на минуту, хотя Маргарит и утверждала, что она и их с Дереком будущий малыш нуждаются в отдыхе.

— Рейчел...

Маркиза очнулась, будто её выкинуло из забытья. Рейчел спала, свернувшись калачиком в кресле рядом с диваном, на котором до сих пор лежал Дерек.

— Рей...

Она подскочила, и тут же в свете догорающих свечей увидела, как Дерек смотрит на неё, чуть улыбаясь.

— Ты не уехала?

Она подбежала к нему, тихо всхлипывая.

— Я тут, тут!

Он коснулся одеяла, которым доктор укрыл его. Осмотрелся.

— Почему я в библиотеке? — его голос был хриплым и слабым, но Рейчел была настолько счастлива, что он очнулся, что слёзы потекли ручьем.

— Дерек... Я... Я позову доктора! Он сказал, что нужно сразу его позвать, когда ты откроешь глаза! Тебя нельзя было тревожить до тех пор пока ты не пройдёшь в себя!

— Доктора?

— Ты... — Рей сжала его руку, — ты заболел. Не шевелись. Я схожу за доктором!

— Ты всё время мне снилась.

Маркиза провела рукой по его лбу, холодному и чистому.

— Жара нет. Слава Богу. Дерек, ты так меня напугал. Доменика...

Он вздрогнул. Доменика.

— Она тебе всё рассказала? — нахмурился он.

— Доменика пыталась отравить тебя! — воскликнула Рейчел.

Он помолчал, переводя дыхание. Рей положила руку ему на сердце, чувствуя, как быстро оно бьётся.

— Не нервничай, Дэр, тебе нельзя, — сказала она, — всё уже позади.

— Ты не уедешь?

Маркиза покачала головой.

— Нет.

— Не оставишь меня?

— Нет, не оставлю.

Она вытерла покатившиеся из глаз слёзы. Она не оставит его. Даже если чего-то не знает о нем. Того, что могла бы рассказать Доменика.

Он молчал, видимо, что-то обдумывая. Свечи догорали, чадя и шипя. Рей встала, чтобы поправить фитиль.

— Рейчел... — Дерек пошевелился, и она метнулась к нему, чтобы не позволить ему подняться, — я... я хочу кое-что тебе сказать. Поверишь ты мне или нет, я не знаю. Доменика всё равно тебе всё расскажет. Или сделает другую гадость.

— Доменика уехала к отцу. Эрон выгнал её, — произнесла Рейчел и, немного помолчав, добавила, — Дерек, возможно, я ничего не хочу знать из того, что она могла бы рассказать. Ты был без сознания три дня. И я так рада, что ты очнулся. Доктор говорил, что всё будет хорошо, но я боялась ему верить, только молилась....

— Моя репутация была против меня, Рейчел, — заговорил он тихо, когда она села подле него так, что он мог видеть её лицо, — меня пригласили на закрытую восточную вечеринку. Тебе лучше не знать, что это. Там были и Доменика, и Изабель.... Доменика совсем отбилась от рук, я пригрозил ей, что расскажу все Эрону... А сам... Я ушел, как только понял, где оказался. Честное слово, Рей, я... - он вдруг закашлялся, и Рейчел поддержала его голову, — да, - продолжил он, — да, я сознаюсь, я целовался с Изабель, но потом ушел. Потому что всё это — прошлое. Неприятное и некрасивое прошлое. Я думал только о том, что приду к тебе. И о нашем ребенке.

Она молчала. Дерек поднял на неё свои синие глаза.

— Верить мне или нет — это тебе решать, Рейчел. Прощать или нет — тоже. Но считай, что это признание на смертном одре, — Дерек усмехнулся, — прямо перед вратами в ад.

Долгая речь его вымотала, и он закрыл глаза. Рейчел смотрела на него, не зная, что ответить, пока не поняла, что он спит. Изменил он или нет, но даже на краю могилы думает о том, чтобы она простила его. Рей поднялась и пошла за доктором, который просил будить его, если Дерек очнется. Пусть доктор делает свое дело. Дерек ещё слишком слаб, чтобы обсуждать какие-то дела. А Доменика... Вот и нашёлся мотив. Теперь нельзя было сомневаться в её злой воле.

* * *

Спустя неделю, когда Дереку стало намного лучше, и он передвигался в большом кресле на колесиках, которое катали слуги, в гостиную его особняка вошла женщина под вуалью. Рейчел, которая проводила с ним почти все время и ни разу не вспомнила про восточную вечеринку, ушла в детскую, а он читал газету, которую отложил, увидев посетительницу. Приказав лакею выйти, Дерек смотрел на гостью с усмешкой.

Дама откинула вуаль.

— Добрый день, Изабель.

Она была невероятно хороша в темном платье и с этой вуалью, оттеняющей бледность ее матовой кожи. Но Дерек смотрел на неё без былого вожделения, как на змею, которая выползла на солнце погреться. Изабель и была похожа на змею, такая же скользка, хитрая и опасная.

— Ходят слухи, что твоя ревнивая жена пыталась тебя отравить, — сказала она, внимательно разглядывая его.

— Какие интересные слухи, — подняв брови, произнёс Дерек.

Изабель улыбнулась. Да, вылитая змея.

Как он мог владеть ею в постели, если сейчас её губы, её руки вызывают в нем только отвращение? К падшей, полностью извалявшейся в грязи женщине, принадлежащей сразу всем. А ведь чем он лучше неё? Дерек нахмурился. Да, он такой же, так что не смеет судить. И как он имеет отвращение к ней, так и Рейчел наверняка не желает иметь ничего общего с ним. И все её улыбки, вся её забота — это просто долг. Супружеский долг.

Маркиз сглотнул. Изабель присела на корточки, заглядывая ему в глаза.

— Я хотела убедиться, что с тобой все хорошо, — прошептала она проникновенно, — Я хотела знать, что мы ещё встретимся.

Дэр вздрогнул.

— Мы не встретимся, Изабель.

— Почему? Боишься, что оживший труп Шарлотты снова попытается утащить тебя с собой в ад?

Дерек побледнел. Так вот, что о них говорят в Лондонских гостиных! Вот что думают о Рейчел, его добром ангеле, ничего общего не имеющем с холодной чопорной Шарлоттой! Свет сам решил, кто прав, кто виноват, и осудил Рейчел за чужие прегрешения!

— Уходи, — сказал он, с трудом сдерживая желание ударить её.

— Я уйду, только когда ты пообещаешь мне навестить меня сразу, как встанешь на ноги.

— Труп Шарлотты любит утаскивать всех в ад, — раздался звонкий голос Рейчел.

Дерек дернулся, резко обернувшись к ней. От ужаса его затошнило, и по всему телу разлилось полное бессилие. Вот и всё. Рейчел все видела. Все узнала. Она никогда больше не поверит ему. Его любовница посмела войти в её дом, и теперь дом этот осквернен, как и он сам.

Изабель повернулась к Рейчел. Женщины смотрели друг на друга, будто впервые увидели.

— Мой муж просил вас уйти, — сказала Рейчел, подходя ближе.

Изабель, конечно, читала газеты, но наверняка забыла, что бывает с его любовницами, если они попадаются Рейчел под горячую руку. Дерек чувствовал себя ненужным и беспомощным, будто ребенок, потому что не мог предотвратить того, что стало неизбежным.

Лицо Рейчел исказилось улыбкой.

— Прошу вас, леди Темптес, дверь там.

Изабель рассмеялась. Звонко и весело.

— Да вы ещё и хамка. Вот Шарлотта такой не была. Она была воспитанной и вежливой леди.

— Я всего лишь ходячий труп Шарлотты, — возразила Рейчел, — у нас, у трупов, свои понятия. И если вы не уберетесь из этого дома добровольно, я вам помогу.

— Рейчел, нет! — воскликнул Дерек, но женщины даже не повернули головы.

— Ну, попробуйте меня выставить, — улыбаясь заявила Изабель.

Рейчел огляделась, и щеки ее налились румянцем, и в один миг из миловидной женщины она превратилась в златовласую медузу-горгону. Дерек вжался в кресло, а Рейчел схватила горшок с цветком и швырнула ей в лицо. Следом полетел графин с вином, за ним стаканы, и серебряный поднос. Изабель завизжала, бросаясь к двери, а Дерек громко смеялся, наблюдая всю эту сцену.

— Сумасшедшая, сумасшедшая! — кричала Изабель, на радость сбежавшимся слугам и домочадцам.

Рейчел подняла над головой трость Дерека. Грязная и мокрая, в земле, вине и чем-то ещё, Изабель под улюлюканье слуг выбежала из дома, выронив ридикюль и забыв зонтик.

Рейчел медленно опустила трость, обернувшись к смеющемуся Дереку.

— Тебе смешно, а меня снова нарисуют в газете, — сказала она, садясь рядом с ним на стул.

Маргарита и Эрон вошли в комнату, чтобы узреть разгром, который устроила Рейчел за один миг.

— Дерек, тебе нельзя смеяться, — приблизившись, сказала Маргарит, положив руку ему на лоб.

— Но тут нельзя было не смеяться, — парировал он, — мне повезло с женой. Она может отогнать от меня любую подколодную тварь.

— Надеюсь, эта женщина больше тут не появится, — тем временем произнесла Маргарит, — я много узнала о ней. Её даже на порог нельзя пускать.

Дерек и Эрон переглянулись. Рейчел заметила странное выражение, которое мелькнуло на лице у каждого из них. Они оба отлично знали о грехах Изабель, но сама она не хотела ничего знать.

— Климат Лондона слишком вреден для меня, — проговорил Дерек, — я уверен, доктор пропишет нам путешествие в Ирландию, где нам было так хорошо однажды. Как думаешь, Рейчел?

— Думаю, что это лучшее место для рождения наследника, — улыбнулась Рейчел, подходя к нему.

Но вечером, когда Рей пришла пожелать ему доброй ночи, Дерек, весь день только и думавший об этом, остановил её.

— Рей. Я ничем не лучше Изабель, — тяжело вздохнув сказал он, — и если тебе неприятно общение со мной, я тебя пойму.

Рейчел замерла, не понимающе глядя на него.

— Я не хочу, чтобы ты знала, какие извращения бывают в тайных комнатах Лондона, но я дошел до самого дна. Да, там была Изабель. И не только она достойна презрения.

Рейчел молчала, не возражая и не пытаясь помочь ему.

— Я хочу, чтобы ты понимала, что я за человек. Я постоянно думаю об этом и не могу забыть всю эту грязь. Знаешь, на краю бытия многое переоценивается, и сейчас я понимаю, что натворил и что упустил единственный мой шанс на прощение. Но... Пусть будет мне оправданием то, что я больше никогда не вернусь к прошлому. Оно слишком постыдно и мерзко. А прощать меня или нет... Это можешь решить только ты сама.

Повисло молчание. Рейчел все так же смотрела на него, а потом медленно развернулась и ушла. Дерек закрыл глаза, сглотнув неизвестно откуда взявшиеся слезы. Вот и всё. Изабель разрушила то, что он пытался построить на зыбком фундаменте насмешек и измен. Любовь не может расти на такой почве. И все его попытки стать другим провалятся, и его снова затянет трясина. На этот раз уже навсегда. Найдется на него ещё порция яда…

Утро застало его совершенно измотанным и разбитым. Слуги одели его и усадили в кресло, спустили вниз, в столовую, где доктор уже ждал его, как и специально приготовленный для него завтрак. Есть не хотелось, и Дерек уже готов был спросить доктора, не мог бы он продать ему ещё порцию мышьяка, чтобы принять её без молока, а как положено, в чистом виде, когда вошла Рейчел. Он опустил глаза, будто боялся смотреть на неё.

— Слава Богу, в газетах ничего нет, — как ни в чём не бывало сказала она, садясь рядом и приступая к завтраку.

Дерек усмехнулся, а потом погрузился в собственные грустные мысли, пока Рейчел обсуждала с доктором способы его лечения. Её самоотверженность и её понимание супружеского долга раздражали его. Если она не простила его, то какой смысл во всей этой жизни, которая будет только в тягость ему и ей самой? Да, должен родиться их ребенок. А потом... А что потом, он не знал и даже не хотел знать. А потом доктор извинился и ушёл, сославшись на множество вызовов к пациентам, и они остались наедине.

Рейчел молча улыбалась ему. Дереку казалось, что она над ним смеется, но нет, она просто улыбалась, разглядывая его, будто он был редкой китайской вазой.

— Мы начнем всё сначала, Дерек, — проговорила она, ласково касаясь его руки, — и попробуем ещё раз. Возможно, теперь у нас что-то получится!