В самое трудное и тревожное время настоящим спасением для меня стала практика по психиатрии. Я ждал ее с большим нетерпением. Момент, когда я впервые переступил порог психиатрического отделения больницы, чтобы провести первый самостоятельный прием, показался исполнением давней мечты. На первом и втором курсе я недолгое время работал лаборантом на кафедре, на стажировке в США помогал с детьми. Но возможность действовать самостоятельно – нечто совершенно иное.

Наступило самое счастливое время за все годы моей учебы. Я проводил первичные осмотры в госпитале при Сеульском национальном университете как настоящий психиатр. Из-за стресса я тогда выглядел даже старше, чем сейчас (у меня тогда еще и волосы выпадали). Думаю, пациенты принимали меня за ординатора или профессора. Возможно, им было приятно, что занятой специалист уделит им полчаса, и это тоже способствовало успешной беседе. Пациенты рассказывали свои истории, не стеснялись даже плакать. Это казалось мне признаком доверия ко мне как к специалисту. Уверенность в себе начала постепенно возвращаться. Пять недель практики стали своего рода антидепрессантом и вернули мне смысл жизни. Благодаря им я выдержал еще один год изнурительных занятий.

Себе прежнему я бы поставил такие диагнозы: генерализованное тревожное расстройство, социальное тревожное расстройство и расстройство адаптации, сопровождаемое депрессией. Последнее – одно из самых распространенных среди пациентов амбулаторных психиатрических клиник. Среди симптомов расстройства адаптации есть и эмоциональные, и поведенческие проблемы. Появление их обычно вызывает определенное триггерное событие. Причем между ним и появлением симптомов может пройти до трех месяцев. В моем случае роль спускового крючка сыграл сильный стресс из-за учебы в медицинском.

Преодолеть депрессию мне помогли родители и любимая девушка, ставшая позже моей женой. Им я решился открыто рассказать о том, о чем стеснялся говорить с друзьями. Однажды я признался, что сильно измотан, не вижу перспектив и больше не могу учиться. Тогда мама с теплотой ответила: «Если тебе тяжело, ты волен бросить. Мы с отцом тебя поддержим, какой бы выбор ты ни сделал».

Я всегда буду благодарен родителям за уважение и принятие моего мнения. Они никогда ни с кем меня не сравнивали и ни разу не пытались заставить соответствовать каким-либо стандартам. Родители могли бы начать уговаривать меня продолжить учебу, напомнить о скором выпуске. Тогда я, скорее всего, бросил бы институт и усугубил свое депрессивное состояние. Но не сделали этого. Благодаря их безоговорочной вере я нашел силы двигаться вперед.

Доктор Карл Роджерс, один из основателей гуманистической психологии, был убежденным сторонником «безусловного позитивного отношения». В его основе – абсолютное принятие и поддержка пациента со стороны специалиста. Такой подход помогает пациенту обрести уверенность в своей внутренней силе и найти мотивацию работать над изменением ситуации. Преодолев страх отвержения, он раскрывает свое истинное «я». Роджерс считал, что безусловное позитивное отношение важно не только в паре психиатр-клиент, но и в любых здоровых человеческих отношениях. Мои родители – наглядное доказательство этой теории. Их безусловное принятие и поддержка сделали меня тем, кем я стал сегодня.

То же могу сказать и о своей жене. Мы учились вместе, а на четвертом курсе начали встречаться. Виделись каждый день почти год. Именно в этот период депрессия начала медленно, но верно отступать. Я все время говорил себе, что тревога и депрессия однажды исчезнут – и я смогу вернуться к полноценной жизни.