На третьем курсе я попал на стажировку в Нью-Йорк. Тогда я уже начал понимать, что моя тревога – результат невероятной конкуренции в корейском обществе. Это убеждение только укрепилось за время практики, когда я увидел, насколько сложной и насыщенной была жизнь ординаторов и профессоров по сравнению со студентами. Я больше не мог выносить это давление и отчаянно стремился к переменам. Уверен, если не в США, я нашел бы себя где-то еще за пределами Кореи. Но без той стажировки моя жизнь сложилась бы совершенно иначе. За две недели я увидел луч надежды на избавление от тревоги и наметил примерный план на будущее.

Ближе к концу второго года обучения у нас читал лекции хирург-ортопед, который работал в университете Колумбия в Нью-Йорке. Он упомянул, что может оказать поддержку студентам, которые хотели бы учиться в США. Я был совершенно измотан, но все-таки собрался с духом и написал ему электронное письмо. И с его помощью получил возможность пройти двухнедельную стажировку в Институте психиатрии штата Нью-Йорк. Предстояло поработать в дневном отделении детской клиники, где маленькие пациенты получали лечение. С утра до вечера посещали занятия, как в школе, участвовали в художественных и спортивных мероприятиях.

Помню, как с волнением распаковывал вещи в корейском гостевом доме на Манхэттене. Помещение было тесное, вокруг жило множество моих соотечественников. Я долго не мог уснуть. Сердце колотилось, словно у малыша, который делает первые шаги в новый мир. А наутро я впервые увидел дневной Нью-Йорк и проделал путь к станции метро.

В Корее у меня еще не было психиатрической практики, так что моя стажировка в Нью-Йорке походила на сцену из фильма «Один дома 2», где ребенок впервые оказывается в огромном магазине игрушек. Меня поразило расовое и социокультурное разнообразие пациентов детского дневного стационара. Среди них были афроамериканцы, белые, латиноамериканцы и азиаты. Некоторые дети не говорили по-английски, только на других языках: испанском, китайском, даже гаитянском креольском. Кроме того, удивляло и многообразие диагнозов. Здесь я столкнулся практически со всеми случаями детских психических расстройств, о которых узнал за время изучения клинической психологии.

Я не проводил приемы самостоятельно. Только наблюдал за занятиями детей и сеансами лечения, а также помогал преподавателям физкультуры и искусства. Дети, от совсем маленьких до подростков, принимали меня тепло.

В те две недели я впервые задумался: «Буду ли я счастлив, если выберу этот путь?»

В Нью-Йорке я почти не испытывал тревоги. Хотя я находился в совершенно незнакомом городе с другой культурой, разум был относительно спокоен. Такой опыт, естественно, укрепил мои надежды на счастливое будущее в Америке.

В свободное время я общался со специалистами дневного отделения. Культура горизонтального сотрудничества между ними меня совершенно очаровала. В Корее я никогда не видел ничего подобного.

Каждый день я наблюдал работу команды, в которую входили психиатры, клинические психологи, социальные работники, медсестры и преподаватели. Перед самым концом стажировки мне удалось посетить консилиум: встречу, на которой обсуждали сложный случай и подбирали план лечения. В тот раз в конференц-зале присутствовали не только известные мне врачи, но и незнакомый пожилой мужчина в очках.

«Давайте начнем консилиум по делу семилетнего мальчика из нашего отделения. Доктор, спасибо, что присоединились», – психиатр, лечивший пациента, тепло поприветствовал пожилого мужчину и кратко изложил ему историю болезни. Поскольку остальные уже были знакомы с ситуацией, эта презентация была фактически адресована ему одному.

Почти час длилась бурная дискуссия. Психиатр спрашивал мнение каждого члена команды как эксперта в определенной области. Очень внимательно он слушал и пожилого мужчину. Как я выяснил позже, это был клинический психолог с богатым опытом индивидуального консультирования. Меня поразило то, как внимательно к этому коллеге из другой области прислушивался наш руководитель, профессор психиатрии Колумбийского университета.

Случай был действительно непростым. Дискуссия шла на английском. Я не понимал и половины сказанного. Но опыт совместной работы был таким насыщенным и впечатляющим, что дома я записал в своем блоге Cyworld [7]: «Мне надолго запомнится красота этого момента».

Думаю, именно тогда я точно решил, что хочу пройти ординатуру по психиатрии в Америке. И, улетая в Сеул, надеялся вернуться в Нью-Йорк.