На Talk concert меня попросили назвать три столпа моей жизни. Я выбрал семью, здоровье и горе. До сих пор скорблю по Хису, другу своей молодости.

«Я в больнице, но словно на войне. Прощай. Радуйся за меня». Это сообщение Хису прислал девять лет назад. Я был в аэропорту – вылетал в США. Всего через две недели, в день моего рождения, он скончался. Печальная новость прозвучала как последняя просьба Хису – не забывать его. Теперь мой день рождения совпадает с годовщиной его смерти. Счастливые моменты нашей юности и даже самые яркие воспоминания окрасились грустью. Известие о кончине друга изменило мои жизненные ценности.

«Зови меня просто Хису», – так он сказал на встрече первокурсников, в ответ на мое формальное обращение. Обстоятельства нашего сближения уже стерлись из памяти, но одно я помню точно: мы очень ценили и поддерживали друг друга.

Он дарил ощущение покоя. Я не раз бывал у него в квартире, начиная с первых дней учебы и даже после поступления в медицинский. Хису был единственным другом, с которым я немного делился своими трудностями. После наших ночных разговоров проблемы хоть ненадолго, но отступали.

Хису изучал политологию и интересовался тем, что происходит в обществе. Он постоянно размышлял, как сделать мир лучше.

Еще будучи первокурсником часто говорил: «Когда нет надежды, мы сами должны ей стать».

Даже сейчас, много лет спустя, я порой повторяю его слова. Тогда мне кажется, что Хису рядом, и это придает сил двигаться вперед. Он был подобен яркой вспышке. Отдавал все силы тому, чем занимался. Всегда оставался верным другом и дарил тепло окружающим. Возможно, поэтому я так сильно привязался к нему.

Хису всегда ставил нужды других выше своих собственных. Незадолго до тридцатилетия у него обнаружили раковую опухоль. Отчетливо помню день, когда он вышел из больницы, узнав диагноз. Я не мог найти слов и просто смотрел в землю. И сейчас, спустя почти десять лет после его ухода, мне время от времени снится Хису. Недавно во время поездки за рулем я вспомнил о нашей молодости. Сердце болезненно сжалось. Пришлось остановить машину, чтобы прийти в себя.

Горе порой воспринимают как временное явление. Но это заблуждение. Как и расставание с близким, оно вечно. Похоже на долгий путь без конца, а не на короткое путешествие. Нельзя вернуться в начальную точку и продолжить заниматься повседневными делами, будто ничего не произошло. Я продолжаю оплакивать потерю Хису и, вероятно, буду делать это всю оставшуюся жизнь.

Раньше горе описывали как последовательный процесс отрицания, гнева, торга, депрессии и принятия. Эта теория по-прежнему сохраняет определенную актуальность, но дальнейшие исследования показали: порядок стадий индивидуален. Они не сменяют друг друга по очереди и длятся разное время. Любой, кто сталкивался с горем, подтвердит, что оно подобно волнам. В один день мы на стадии принятия и ощущаем спокойствие, а в другой грусть накатывает снова, внезапно и резко.

За пятью стадиями проживания горя следует шестая – поиск смысла. Люди пытаются найти более глубокое значение происходящего, которое выходит за рамки простого принятия. У меня после смерти Хису тоже случилось важное осознание.

Его смерть показала – жизнь конечна. Поэтому важно быть здесь и сейчас. Именно тогда я всем сердцем прочувствовал эту очевидную истину.

Когда-то в юности меня впечатлил фильм «Общество мертвых поэтов», но его девиз carpe diem[24] было сложно воплотить в жизнь. Внезапный уход Хису болезненно напомнил о нем.

Главной причиной тревоги, которая мучила меня с двадцати лет, было беспокойство о будущем. Теперь, в ответ на подобные мысли, в голове всегда всплывает образ Хису. Он помогает мне сконцентрироваться на настоящем моменте. А просьба радоваться за него придает мне сил жить в мире, где его нет.