На каменной мостовой прибрежной полосы Рис-Арливарта, словно вросшие в землю, сидели рыбаки. Взор каждого был прикован к застывшим поплавкам, словно ждущим своей очереди взмыть ввысь. День выдался на редкость удачным, не столько из-за ласкового сол, озарившего утро, сколько из-за неимоверного клева. Едва успевали они забросить удочки, как жадная рыба уже трепыхалась на крючке.

Над морем, словно белые стрелы, носились чайки, оглашая окрестности пронзительными криками. Их зоркие глаза неустанно рыскали в лазурной глубине в поисках добычи. Иногда, осмелев, они подлетали к рыбакам, выпрашивая своим настойчивым кличем мелкую рыбешку. И стоило кому-то из них бросить им лакомый кусочек, как в воздухе вспыхивала яростная схватка.

К пристани, словно лебедь, подплыл белоснежный десятипалубный круизный лайнер и оглушил тишину протяжным гудком. Но ни один рыбак не удостоил его взглядом. Каждый анджкирсаровец по одному лишь этому гудку мог безошибочно назвать корабль.

— Никак «Вольный ветер»? — проворчал один из рыбаков, резко подсекая, словно стараясь вырвать у моря свой заветный трофей.

— Он самый, — отозвался молодой сосед, и в его глазах вспыхнул азартный огонь, когда он, подражая первому, дернул удилище. Леска натянулась до предела, дрожа под тяжестью невидимой добычи.

— Ого-го! — восхищенный вздох прокатился по рядам рыбаков. Один из них, не отрывая взгляда от изгиба удилища соседа, пошутил: — Да там, наверное, кафель килограмма на три!

Он оторвался от своего неподвижного поплавка и широко улыбнулся, когда молодой рыболов подвел к берегу огромную рыбину и ловким движением подхватил ее подсачеком.

— Угадал, чертяка! — добродушно воскликнул он и вновь углубился в свое занятие.

Тем временем около часа минуло с тех пор, как первый пассажир сошел с трапа белоснежного лайнера на причал. За ним потянулась вереница людей, неспешно направляющихся к вокзалу. Многие из них, доверив свои чемоданы и сумки услужливым носильщикам, лишь лениво бросали взгляды на их удаляющиеся спины.

Вырвавшись из людского водоворота, девушка стрелой понеслась по пирсу. Не задерживаясь у вокзальной площади, где сонно дремал транспорт в ожидании пассажиров, она, словно чайка, скользнула вправо и умчалась вдоль белоснежной плитки береговой линии. Легкий сарафан до колен цвета утреннего неба с россыпью васильковых звезд трепетно обвивал ее стройные ноги, норовя спутать стремительный бег. Иссиня-черные волосы, отливающие перламутром морского тумана, развевались в унисон с порывами теплого бриза. Незнакомка то и дело отбрасывала непокорные пряди, выбившиеся из тугой косы, и тревожно оглядывалась, словно высматривая хищника.

Не добежав до сосредоточенных рыбаков всего ничего, она споткнулась: каблук зацепился за предательскую щербинку в плитке, и кубарем покатилась вперед.

— Вот зараза! — выдохнула она и, невозмутимо усевшись на дорожке, подхватила ногу. Увидела сломанный каблук, и из ее уст вырвался поток красочных ругательств, сплетающихся в витиеватую симфонию досады, завершившуюся вполне приличным пассажем: — На соплях всё делают!

Опомнившись, девушка молниеносно окинула взглядом окрестности и, убедившись, что свидетелей ее маленькой драмы нет, принялась срывать с ног белоснежные кожаные босоножки.

Первый, пущенный в сердцах, взмыл в воздух и, не разбирая дороги, угодил прямо в спину согбенному старику лет восьмидесяти. Второй, повинуясь импульсу гнева, приземлился точно на макушку молодого рыбака. Дед лишь крякнул от неожиданного приветствия, а парень, даже не обернувшись, машинально почесал голову и тут же выудил из моря очередную увесистую рыбину, вызвав завистливые вздохи коллег.

Вскочив на ноги, незнакомка одернула платье и, теперь уже босиком, вновь помчалась вперед. Она поравнялась с рыбаками, когда ее настиг мужской оклик.

— Киара!.. Постой, дуреха!

Девушка дернулась, словно наткнувшись на невидимую стену, но тут же замерла, услышав:

— Доченька… Прошу тебя…

Незнакомка развернулась и с явным недовольством принялась ждать приближения отца.

— Ну чего ты опять удумала? Мы ведь уже договорились, что ты выйдешь за герцога. Он осыпал тебя милостями, преподнес билет на самый роскошный круизный лайнер, — запричитал мужчина лет пятидесяти. В его иссиня-черных волосах пробивалась серебристая первая седина, а в черноте глаз плескалась мольба. Породистое лицо, некогда отмеченное печатью неземной красоты, теперь омрачала предательская тучность и выпирающий живот.

— Да плевать мне на герцога с десятой колокольни! Сколько раз повторять?! Я тебе сразу сказала, что не выйду замуж за этого самодовольного индюка! — с вызовом воскликнула девушка и топнула изящной ножкой от негодования.

Рыбаки, словно по невидимой команде, прекратили свое занятие и с неподдельным интересом уставились на разворачивающуюся перед ними скандальную сцену. Лишь один, самый юный из них, не отрываясь, следил за поплавком.

Внезапно лазурная гладь залива вздулась плавными бугорком, а следом за первым появилось еще с пяток. К удивлению рыбака, холмики стали стремительно приближаться к набережной и, немного не достигнув гранитной кладки, медленно поднялись из воды. Сначала показались изящные головы, а затем и часть плеч. Все они были девами, сотканными из самой водной стихии. Неведомые создания поражали своей неземной красотой: их длинные волосы цвета морской волны напоминали шелковистые водоросли, распластавшиеся на поверхности, словно причудливый веер, слегка покачивающийся в такт прибрежному бризу.

Одна из дев, самая смелая, подплыла к самому краю каменной набережной и, лукаво подмигнув молодому мужчине, оперлась изящными руками на холодный гранит. Положив на них подбородок, она с нескрываемым любопытством стала наблюдать за разгневанной девушкой.

Ее сестры-подруги, водные девы, последовали ее примеру и, подплыв ближе, смеясь и переговариваясь на непонятном языке, стали следить за отцом и его непокорной дочерью. Их голоса звучали как тихий перезвон хрустальных колокольчиков, вторящих плеску волн.

В недоумении вскинув густые черные брови, парень впервые в жизни ощутил, как нечто вырывает его из привычной колеи размеренного мира. Отложив удочку, он решил выяснить, что же привлекло внимание этих сказочных созданий, словно сошедших со страниц древних преданий.

Повернувшись, молодой человек понял, что не «что», а «кто» стал причиной их появления у берега. Молодая девушка, прекрасная, как утренняя заря, вела взволнованную беседу с мужчиной, в чьих чертах безошибочно читалось кровное родство.

— Доченька… Ну пойми же, я ведь желаю тебе только добра. Мы люди скромные, купцы, а тут сам герцог просит твоей руки, — уговаривал мужчина, в голосе которого сквозила усталость.

— Да знаю я его «хотелки», — язвительно отозвалась девушка, уперев руки в бока. — Дэрону нужна не я, а мой магический дар. Мечтает о наследниках-волшебниках. Так вот ему! — девушка, мгновенно сложив пальцы в кукиш, демонстративно покрутила им перед лицом отца. Но внезапно замерла, словно что-то насторожило её. Растерянно повела взглядом, едва слышно прошептав: — Кажется… у меня пробудилась четвертая стихия.

— Неужели магия воды! — воскликнул мужчина, и в глазах его вспыхнуло лихорадочное счастье. — Теперь можно и больше запросить с герцога!

— У тебя на уме лишь одно: сколько денег можно выручить за меня. Сказала — не пойду за Дэрона, значит, не пойду, — отрезала она с горечью.

— Ну что за упрямица! В кого ты только такая? В девках засиделась. На днях двадцать три исполнилось. Кто ж тебя потом замуж возьмет? — продолжал увещевать отец.

— Ах вот как, — протянула она с вызовом. — Не хочу за герцога, хочу замуж за пастуха!

Она повернулась и, скользнув взглядом по лицам мужчин, выбрала самого молодого и босоногого, сочтя его наиболее подходящей партией.

Почувствовав на себе её взгляд, парень медленно поднялся.

Незнакомка скользнула по нему взглядом, оценивая: черные брюки, небрежно закатанные до колен, обнажали бледную кожу, припорошенную темным пушком волос. Под потертым кожаным ремнем топорщилась белая рубашка, открывая краешек широкой, безупречно гладкой груди. Одежда на парне была явно старомодная, но ей было не до такой мелочи. Легким движением, словно пробуя на ощупь неподатливый гранит, она коснулась его груди кончиком пальца и, вскинув бровь, спросила: «Ты пастух?»

Красиво очерченные губы мужчины тронула легкая улыбка. Положив свою ладонь поверх её маленькой руки, он прошептал, сам не понимая, откуда с его губ срываются такие слова: «Для тебя, красавица, кем скажешь, тем и буду. Хочешь, чтобы был пастухом? Стану. Выстрою для нас шалаш возле замка, и будем жить».

Молодые люди вздрогнули от странного ощущения. Их руки будто обожгло огнём. Они посмотрели на запястья и заметили тончайшие золотые нити, вспыхнувшие, как звёзды в ночи. Сердца, до того бившиеся порознь, теперь застучали в унисон, отсчитывая новую, общую мелодию.

Девушка первой отвела взгляд от мерцающей нити и утонула в бездонной синеве его глаз, словно в тихом океане, обволакивающем её ласковой волной.

— Андж… — прошептала она, и в голосе её звучало одновременно и вопрос, и утверждение, сотканные из надежды и страха.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросил он, но в глубине его взгляда уже плескалось знание, пришедшее из глубин души.

— Иногда мне снятся сны… Я мечусь в непроглядной тьме, и с губ моих срывается лишь одно имя — «Андж». Я зову его и просыпаюсь в слезах, — она говорила, словно заново переживая душевную агонию.

Предательская слеза, блеснув, скатилась по ее бледной щеке, словно осколок лунного света.

Мужчина бережно вытер мокрую дорожку кончиком пальца, поднёс её прохладные пальцы к губам и, едва коснувшись, прошептал, не отрывая взгляда от её глаз, переливающихся, как расплавленное серебро:

— Девочка моя…

Слова вырвались непроизвольно, словно по велению души, и он почувствовал, что они — истинное отражение его внутреннего состояния, ключ к разгадке тайны, связывающей их.

Андж бережно сжимал ее пальцы, не выпуская из своей ладони, когда активировал артефакт переноса. Мгновение — и они стояли у подножия храма Единого. Он посмотрел на Киару, молчаливо спрашивая, не передумала ли она разделить с ним свою судьбу? В ответ она лишь сильнее прильнула к его руке и, первой ступив на древние плиты, повела по высоким крыльцам храма.

Утренний сумрак храма был нарушен появлением двух босоногих путников, что немало удивило встретившего их священнослужителя.

— Мы хотим связать себя узами брака, — прозвучал голос молодого человека, в котором служитель храма безошибочно узнал отпрыска королевской крови. Тихо кивнув сам себе, словно подтверждая догадку, старец произнес: — Пройдите к алтарю и возложите ладони на священную книгу.

С тихой улыбкой он наблюдал, как молодые, повинуясь его слову, подходят к алтарю. Сердце книги вспыхнуло золотым светом, принимая чистоту их помыслов. Легким жестом священнослужитель указал им, куда следовать дальше. Ему почудилось, что влюбленные внимают его словам рассеянно, будто пребывают в мыслях где-то далеко. Пришлось даже кашлянуть пару раз, чтобы вернуть их к реальности, когда он закончил свою речь.

— А теперь обменяйтесь кольцами и поздравьте друг друга.

К удивлению Киары, Андж потянулся к тонкой цепочке, что покоилась на его шее, и снял ее. Разомкнув замок, он высыпал на раскрытую ладонь два золотых кольца. Выбрав тонкий изящный ободок, он надел его на безымянный палец своей будущей жены.

С легкой дрожью в пальцах Киара повторила его жест, украсив его руку золотым символом верности. В синеве глаз Анджа мелькнуло пламя восхищения, нежно обхватив лицо Киары ладонями, он склонился и накрыл ее губы своими. Поцелуй был долгим, нежным и трепетным, словно он хотел запечатлеть в этом моменте всю свою любовь и поклясться ей в вечном счастье.

— Поздравляю вас, — произнес служитель храма, откашлявшись, и голос его, немного хриплый, эхом пронесся под сводами. — Теперь вы муж и жена. Да пребудет с вами мир и согласие, да озарит ваш путь свет любви и счастья.

Андж неохотно отстранился от жены, скользнув мимолетным взглядом благодарности по священнику. Затем, обвив талию возлюбленной сильной рукой, он повел ее прочь, в мир, где им предстояло создать собственную сказку.

Он повел Киару по пробуждающимся улочкам портового города. В первом попавшемся торговом центре он купил ей легкие летние туфельки на невысоком каблуке. К удивлению Киары, он не расплатился наличными, а предъявил продавцам перстень на пальце. О таком способе оплаты девушка никогда не слышала, но кто может понять этих северян? Она же с южных берегов Инданиса, где жила с отцом в одной из колоний Хантайского государства.

Сам Андж не стал приобретать обувь и шагал босиком по тротуару, вымощенному красивой белой плиткой. Молодые люди никуда не спешили, держась за руки и наслаждаясь каждым мгновением вместе. Город оживал: прохожие торопились по своим делам, где-то вдали зазвучала музыка, и молодожены, словно понимая друг друга без слов, направились на ее звук. Они быстро пересекли парк, следуя аллее, ведущей к набережной.

Вдоль скамеек сидели молодые мамы с колясками и пожилые дамы, обсуждая что-то важное и не забывая поглядывать на прохожих, давая своим взглядам взлететь в танце любопытства. Дети весело играли на площадках, их смех раздавался громким эхом, искренние разговоры наполняли воздух радостью.

Молодожены спустились со ступенек, ведущих к набережной. Внезапно раздался голос, и они обернулись, чтобы понять, о чем говорит ведущий, сидящий на возвышенной площадке, укрытой от дождей куполообразной крышей.

Держа в руках рупор, он призывал прохожих к своему выступлению, а затем громко объявил: — Дамы и господа! Сегодня на меня нахлынула ностальгия, и я решил узнать, много ли среди анджкирсанцев меломанов? Так… Так… Так, — бормотал он, пропуская пальцы по клавиатурам. Из динамиков полилась мелодия, а вскоре и голос певца. Улыбаясь до ушей, ведущий перекрикивал исполнителя и спросил: — Ну так кто может сказать, как называется эта песня и кто ее исполнитель?

При первых же аккордах Киара напрягла спину, словно перед броском, а затем слегка прикусила палец. Когда певец пропел строки: «…Безжизненно стучат не любящих два сердца…», девушка, словно охваченная волшебством, подпрыгнула, весело захлопав в ладоши, начав подпевать: «…Холодною зимою метель нас закружила». Киара закружилась в танце под музыку, не отрывая глаз от Анджея, который с искорками смеха любовался ею.

Подбежав к нему, она схватила его руки и повела на танцевальную площадку, продолжая подпевать: «В сердцах холодный лёд уж больше не растает… Не надо больше слов и глупых оправданий. Не надо больше слёз и разочарований. Пусть всё пройдёт, как снег. Весенний талый снег. Всё это было с нами, как во сне…»

— Итак, — продолжил ведущий, когда последние ноты песни растворились в воздухе. — Кто из вас угадает мелодию и получит за это приз! — Он оглядел зал, его взгляд остановился на юной девушке, энергично подпрыгивающей на месте с поднятой рукой. Широкая улыбка расправила его губы. — Неужели среди молодёжи находятся знатоки песен, звучавших триста лет назад?

— Это группа «Сенатор» с песней «Не надо больше слов»! — вскрикнула, не в силах сдержать нетерпение, Киара. Увидев в руках ведущего большую меховую игрушку в виде странного зверька, она запрыгала на месте, хлопая в ладоши от восторга.

Андж, взяв её за руку, повёл к сцене. Он забрал награду и, вручая её жене, радостно улыбнулся. Увидев, как её глаза сверкают, словно звёзды, он сосредоточил внимание на её алых губах, обнял её за талию, прижал к себе и впился в её губы жадным поцелуем.

— Эй… Ты… А ну-ка быстро отошёл от неё! — раздался недовольный окрик.

С неохотой прервав поцелуй, Андж взглянул в сторону говорившего и иронично усмехнулся.

— А что будет?

— Дэрон, — вмешалась в их разговор Киара, — отстань от нас. Не видишь, я замуж вышла? — Она продемонстрировала золотой ободок на правой руке, сверкающий новизной под теплыми лучами сол.

У худощавого незнакомца задрожали челюсти, острый кадык дернулся, губы искривились в презрительной усмешке, и, окинув мужа девушки высокомерным взглядом, он сказал: «Так я могу сделать тебя вдовой» — и стал формировать в своей руке огненный фаербол.

Совсем недавно, когда к Анджу прикоснулась незнакомая ему девушка, он ощутил, как в его груди пробудилось нечто древнее и могучее. Он мгновенно прижал к себе жену, и вокруг них закружился вихрь золотых частичек, словно мир вокруг замер в ожидании. В следующую секунду мужчина совершил свой первый оборот, не ведая о своей второй ипостаси.

В толпе раздался панический шёпот, когда перед ними возникло огромное мифическое существо — василиск. Девушку, стоящую рядом с ним, скрывали его защитные кольца. Словно исполинская тень, он приподнялся над площадкой, излучая мощь и силу. Грозный взгляд оранжевых глаз с вертикальным зрачком был устремлён на нарушителя их спокойствия. Из его громадной пасти вырвался изогнутый красный язык, а затем могучий хвост змея с гремящим звуком обрушился на землю. Удар был оглушительным — каменная плитка рассыпалась в мелкое крошево, под ней зевнула трещина, словно сама земля задрожала от ярости.

Хамоватый незнакомец в страхе отступил, а затем, развернулся и бросился наутёк.

В глазах василиска мелькнул победный огонёк. Он заметил, как Киара, приподняв себя с помощью магии воздуха, плавно опустилась на его черную чешую. Из его горла вырвалось довольное шипение, и он медленно заскользил к манящим лазурным водам, наполненным прохладой и тайной.

— Что это такое было? — спросил кто-то из зевак, пронзая воздух любопытством.

Младший наследный принц нашел свою истинную пару и обрел вторую ипостась, — ответил седовласый старик, его глаза мерцали, словно звезды на небосклоне. Улыбающийся, он наблюдал за могучим змеем, грациозно извивающимся по поверхности воды, бормоча только ему известные истины: — Андж отказался от претензий на трон, приняв герцогский титул, решил укрыться в родовом гнезде, которое впало в упадок с того дня, как ушла пара Анджа и Киары Магарианских. — Ой!.. Смотрите! Девушка в змею превратилась! — раздался из толпы звонкий голос, полный удивления. — Неужели в Уфу?! — восхитился старик. — Именно такой второй ипостасью триста лет назад обладала герцогиня Киара Магарианская. Великая женщина, воительница и создательница нашего Анджкирсанского государства.

Ни василиск, ни Уфа не слышали этого разговора. Они продолжали извиваться в лазурных водах, наслаждаясь мгновением близости. Порою Уфа мягко заползала на влажную черную чешую василиска и слегка прикусывала его, намекая на то, что пора принять человеческий облик.

Немного подразнив её, змей совершил оборотничество и подхватил обнажённое тело жены. Впившись в неё жадным взглядом, он прильнул к её лицу, прошёлся губами по влажному виску, шепча на ушко: — Девочка моя. Как же долго я тебя ждал… Мы начнём с тобой новую жизнь, и поверь мне, ни одна слезинка больше не омрачит твои восхитительные глаза. Я окружу тебя заботой и любовью. Мы будем жить счастливо, а когда покинем этот мир, наши души, влекомые клятвой, вновь возродятся. Наша с тобой любовь будет гореть вечно, верь мне, моя девочка.

И Киара верила, как верят солнцу после кромешной тьмы. А как иначе, если это её Андж — единственный маяк в бескрайнем океане миров? Лишь он мог обволакивать нежнейшим бархатом взгляда, лаская синевой глаз. Только его шепот, заставлял мир замереть: «Девочка моя…», — эхом отдавалось в каждой клетке, превращая кровь в расплавленное золото.