Антон Иванович Деникин (1877–1947) был сыном отставного офицера, бывшего крепостного крестьянина из Саратовской губернии и швеи, происходившей из обедневших польских землевладельцев.

В 1892 году он окончил Киевское пехотное юнкерское училище, а затем Академию Генерального штаба. В 1904 году капитан Деникин отправился в Маньчжурию на войну с японцами, где отличился в ряде военных операций, проведенных русской конницей под командованием генерала П.И. Мищенко. В 1905 году произведен в полковники и представлен к двум высоким императорским наградам – орденам Святого Станислава 3-й степени и Святой Анны 2-й степени.

В Первую мировую войну Деникин становится генерал-майором и командует 4-й стрелковой бригадой («Железной»). Эта бригада бросалась командующим 8-й армией Юго-Западного фронта генералом А.А. Брусиловым в самое пекло боя и по праву считалась «пожарной командой» 8-й армии.

Но наступил 1917 год, поворотный в истории Российского государства. Трагической ошибкой значительной части русского офицерского корпуса, впрочем, как и всей русской интеллигенции, стало сочувственное отношение к Февральскому перевороту.

Распоряжением нового военного министра Российской империи А.И. Гучкова Деникин был назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексеева, а после отставки Алексеева стал командующим войсками Западного фронта, а позднее Юго-Западного фронта.

Занимая столь высокие командные должности, Деникин всеми силами стремился сохранять боеспособность вверенных ему войск и удерживать армию от неминуемого развала, вызванного проведением в жизнь так называемого «Приказа № 1» Петроградского совета. Согласно этому приказу, во всех военных частях создаются солдатские комитеты, которые управляют подразделением и контролируют все его вооружение. А у офицеров оружие отбирается и т. д. Это приказ привел к полной анархии в армии, и это во время войны!

16 июля 1917 года А.Ф. Керенский собрал в Ставке совещание высших воинских начальников, чтобы проанализировать положение. Деникин выступил первым и сказал, что у России больше нет армии и необходимо ее создавать заново. А затем, глядя на Керенского, добавил: «Ведите русскую жизнь к правде и свету под знаменем свободы! Но дайте и нам реальную возможность за эту свободу вести в бой войска под старыми нашими боевыми знаменами, с которых – не бойтесь! – стерто имя самодержца, стерто прочно и в сердцах наших. Его нет больше. Но есть родина. Есть море пролитой крови. Есть слава былых побед. Но вы – вы втоптали наши знамена в грязь. Теперь пришло время: поднимите их и преклонитесь перед ними, если в вас есть совесть!»

После неудачного выступления генерала Л.Г. Корнилова, которое Деникин поддержал, он был смещен с должности комфронта и арестован. Освободиться ему удалось лишь 19 ноября 1917 года, когда Верховный главнокомандующий Н.Н. Духонин накануне захвата Ставки большевиками отдал приказ выпустить Корнилова и его соратников. Это и спасло их жизни. На следующий день опьяненная «свободой и равенством» солдатская толпа растерзала самого Духонина.

Корнилов, Деникин и их соратники сумели уйти в область Войска Донского, где в это время уже вели борьбу против большевиков донской атаман А.М. Каледин и М.В. Алексеев.

Генерал А.И. Деникин в танковых частях своей армии. 1919 г.

В Новочеркасске генералы формируют Добровольческую армию. В феврале 1918 года Добровольческая армия во главе с Корниловым уходит в свой первый поход на Кубань, более известный под названием «Ледяной». Проходивший в сложных погодных условиях и имевший своей целью поднять кубанских казаков и народы Северного Кавказа против большевиков, Ледяной поход стал легендой и символом Белого движения. После гибели генерала Корнилов командование добровольцами принял на себя Деникин.

20 июня 1919 года он издал «московскую директиву» о начале похода на столицу. Деникин на перспективы наступления смотрел весьма оптимистично. Основания для этого были: во-первых, красные войска в то время не отличались дисциплиной и страдали от дезертирства и болезней. Во-вторых, белые рассчитывали на подъем антибольшевистских восстаний по мере их продвижения к Москве, а также на восстание белого подполья в самой столице. И как и до этого, Деникин верил в своих людей: «Нас было мало… Но за нами было военное искусство… В армии был порыв, сознание правоты своего дела, уверенность в своей силе и надежда на будущее».

И поначалу как будто надежды сбывались. Наступали деникинцы стремительно, и фронт красных затрещал. В июле белые взяли Полтаву и очистили Полтавскую и Черниговскую губернии. Затем вошли в Новгород-Северский, Харьков, Одессу и Киев; в сентябре воины ВСЮР – в Курске и Воронеже. Наконец, 1 октября красных выбили из Орла. В 20 километрах севернее от этого города белые бронепоезда заняли оборону, и конные разъезды вошли в Тульскую губернию. Именно этот момент стал критическим для всей войны. Это был пик успеха Деникина. До Москвы осталось всего 250 километров – не больше двух недель уверенного наступления, которое, возможно, изменит психологию масс и качнет маятник Гражданской войны в пользу белых!

Но надежды Деникина не сбылись. Расчет на пополнения был верным – с мая по октябрь численность ВСЮР выросла с 64 до 150 тысяч человек, но это оказалось меньше необходимого – слишком мало для растянувшегося на 1065 километров фронта. Не дали красные поднять голову и никакому подполью и самое главное – сумели удержать свой фронт от полного развала.

Потери красных компенсировались многочисленными новобранцами и переброшенными с других фронтов частями. У белых в наступлении было 98 тысяч человек, силы обороны красных – около 176 тысяч после пополнений.

28 сентября Красная армия перешла в контрнаступление и ударила в тыл рвущихся к Туле белых. Белые еще могли бы отразить натиск, как это бывало прежде, и возобновить наступление, если бы не вмешалась третья сила Гражданской войны – зеленые. И больше всех помешал Махно. С ним бились полки генерала Слащова, но Махно разбил два его полка и стал наступать. В начале октября махновцы были уже всего в 100 километрах от Таганрога, где располагалась ставка белых. Пришлось Деникину в самый неподходящий момент снимать с фронта несколько полков и направлять в тыл для подавления повстанцев. И только к 10 ноября им удалось оттеснить зеленых.

Белые еще две недели держались против перешедших в наступление красных. Расстроенный тыл, отсутствие резервов, чудовищная усталость войск и проблемы снабжения, начавшийся холод при нехватке зимней одежды, растянутость коммуникаций и недостаточная слаженность командиров – все это сложилось в весьма удручающую картину. Несмотря на храбрость передовых частей, им пришлось постепенно откатываться назад. Белые сдавали города один за другим – Воронеж, потом Орел, Чернигов, Ливны и Брянск, Киев и Курск. Благодаря отчаянным и умелым контратакам белые сумели избежать окружения. Но отступление стало почти безостановочным в ноябре, когда оборона деникинцев была прорвана. Армия Деникина сократилась до 47 тысяч человек, остальные пали или были ранены, попали в плен или разбежались. Белая армия откатывалась на юг, началась последняя, заведомо обреченная фаза Белой борьбы – бои за Крым.

В эмиграции генерал Деникин отошел от политической деятельности и занялся написанием воспоминаний «Очерки Русской смуты». К моменту нападения нацистской Германии на Советский Союз он проживал в оккупированной гитлеровцами части Франции. Оставаясь непримиримым противником большевизма, Деникин категорически отказался от сотрудничества с нацистами и приветствовал победы Красной армии. На пожертвования эмигрантов Деникин снарядил и отправил целый поезд с медикаментами в воюющий СССР. Сталин был удивлен, но подарок принял.

Скончался генерал Деникин в США 7 августа 1947 года и был похоронен с воинскими почестями на кладбище в Детройте. По инициативе Президента России Владимира Путина и с согласия дочери Деникина Марины Антоновны русский генерал был перезахоронен в Москве, в некрополе Донского монастыря.