Гермоген (1530–1612) был правящим архиереем Казанской епархии, а с 1598 года – митрополитом. Он пользовался огромным авторитетом, и его часто приглашали в столицу для решения важных задач. Он участвовал в избрании на царство Бориса Годунова. В 1604 году из Польши явился на Русь самозванец, объявивший себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием. Вот что писал самозванцу папа римский: «Верь, ты предназначен от Бога, чтоб под твоим водительством москвитяне возвратились в лоно своей духовной матери… Чтобы подвластные тебе народы приняли католическую веру».

В 1604 году Лжедмитрий выступил в поход на Москву. На его пути все больше простолюдинов и даже целые города стали присягать на верность «чудесно спасшемуся царевичу». 13 апреля 1605 года умер Годунов. А 20 июля 1605 года Лжедмитрий вошел в Московский Кремль, таки добившись успеха в своей невероятной авантюре.

30 июля 1605 года в Успенском соборе Лжедмитрий I был «венчан на царство». Воцарившись в Москве, он учредил на западный манер сенат, и митрополит Гермоген вместе с другим высшим духовенством был назначен в этот сенат, занимая второе место после патриарха и третье после царя.

Тайный католик Лжедмитрий решил жениться на польке-католичке Марине Мнишек и просил благословения венчаться с ней без предварительного крещения по православному обряду. Кроме того, просил допустить устройство в Москве католических костелов. Патриарх Игнатий дал согласие, а прочие молчали из-за боязни опалы. Тогда возвысил свой голос митрополит Казанский Гермоген: «Не подобает христианскому царю брать некрещеную и вводить во святую церковь и строить римские костелы. Не делай так, царь, потому, что никто из прежних царей так не делал, а ты хочешь сделать». За это святитель был сослан в Казань. Поступил приказ лишить его сана и заключить в монастырь, но исполнению этого помешала гибель самозванца.

14 мая 1606 года группа бояр, возглавляемых князем В.И. Шуйским, подняла восстание, уничтожившее самозванца. А сам представитель рода Рюриковичей В. Шуйский был избран царем. Епископы лишили сана патриарха Игнатия и поставили на патриаршую кафедру митрополита Гермогена.

Первые же месяцы царствования Василия Шуйского обнаружили слабость его власти, он не имел сил и авторитета для поддержания в стране твердого государственного порядка. В провинции ширились слухи о чудесном спасении царя Дмитрия, росло брожение. Чтобы успокоить эти слухи, по приказу царя в Москву из Углича с великим торжеством были перенесены нетленные мощи царевича Дмитрия. Патриарх Гермоген учредил церковное празднование царевича три раза в год: день рождения, убиения и перенесения мощей. Кроме того, святейший патриарх приказал по всем храмам анафематствовать самозванца Гришку Отрепьева.

Но изгнать дух самозванства никак не удавалось. Призрак мнимо спасенного царевича продолжал будоражить страну, поднимал людей на бунт, собирал в воровские шайки. С трудом подавив восстание под предводительством Болотникова, московское правительство столкнулось с еще более страшной угрозой. Объявившийся на южных рубежах Лжедмитрий II с помощью поляков собрал под свои знамена огромное разношерстное войско. Самозванец осадил столицу, расположившись лагерем в подмосковном селе Тушине.

В самой Москве сторонники самозванца предприняли попытку низложить царя Василия. Толпа мятежников требовала от патриарха Гермогена признать избрание Шуйского незаконным. Твердость, с которой патриарх выступил в защиту Шуйского, позволила тому удержаться на престоле. Однако ненадолго. Разгром в июне 1610 года под Смоленском русского войска, посланного против поляков царем Василием, решил его судьбу. В Москве снова начались волнения. Вновь патриарх пытался защитить царя, убеждая толпу, что «Бог за измену накажет Россию». На этот раз спасти Шуйского ему не удалось. Царь Василий IV Иоаннович Шуйский 17 июля 1610 года был низложен частью боярства и насильственно пострижен в монахи. Затем, в сентябре 1610 года, он был выдан польскому гетману Жолкевскому, который в октябре вывез его под Смоленск, а позднее в Польшу.

В Москве установилась власть Семибоярщины. Затем бояре, боясь Лжедмитрия II, стоявшего в Тушине, стали уговаривать патриарха благословить на царство польского королевича Владислава, сына Сигизмунда III. Патриарх стоял на том, что благословит Владислава только при условии перехода королевича в православие: «Если королевич крестится и будет в православной вере, то я вас благословляю; если не оставит латинской ереси, то от него во всем Московском государстве будет нарушена православная вера, и да не будет тогда на вас нашего благословения».

В сентябре 1610 года бояре впустили в Москву отряды польского военачальника Жолкевского. А король Сигизмунд потребовал сдачи Смоленска и дал понять, что рассчитывает царствовать в Москве сам, вместо своего сына, и без каких-либо предварительных условий. О принятии православия не было уже и речи, а Польша должна была поглотить Россию. Бояре послушно составили грамоту, в которой российская сторона соглашалась на все условия.

Эту грамоту 5 декабря 1610 года они предложили подписать патриарху Гермогену. Святитель категорически отказался и пообещал, что если в Москве явится неправославный царь и оттуда не выведут польские войска, то он начнет поднимать русские города на сопротивление. На следующий же день патриарх в церковной проповеди обратился к народу с призывом стоять за православную веру, идти на Москву и «страдать до смерти».

После выступления патриарха уже давно начавшееся в городах стихийное движение за независимость, стало принимать организованные формы. Между городами началась переписка с обсуждением необходимых мер, причем к патриарху обращались как к духовному центру сопротивления. В переписке города часто на него ссылались. В одном из таких писем ярославцы писали: «Гермоген стал за веру и Православие и нам всем велел до конца стоять. Ежели бы он не сделал сего досточудного дела – погибло бы все».

Патриарх Гермоген в темнице отказывается подписать грамоту поляков. Художник П.П. Чистяков. 1860 г.

В марте 1611 года Салтыков и Гонсевский явились к патриарху. «Это ты по городам посылал граматы, – говорил ему Салтыков, – ты приказывал всем собираться да итти на Москву. Отпиши им, чтобы не ходили». Патриарх безбоязненно ответствовал: «Если ты, все изменники и поляки выйдете из Москвы вон, я отпишу к своим, чтобы вернулись. Если же вы останетесь, то всех благословляю помереть за православную веру. Вижу ея поругание, вижу разорение святых церквей, слышу в Кремле латынское пение и не могу терпеть». Заговорил тогда Гонсевский: «Ты, Гермоген, главный заводчик сего возмущения. Тебе не пройдет это даром. Не думай, что тебя охранит твой сан».

После этого патриарх заключен был под стражу. Его заключили в темницу в подвале Чудова монастыря, и пленение становилось все более мучительным. Но патриарх находили возможность рассылать из заточения с верными людьми письма, с призывом встать за православие.

Когда слух о движении нижегородцев достиг Москвы, бояре-изменники потребовали, чтобы патриарх послал в Нижний грамоты с запрещением ратным людям идти под Москву. Он же сказал им: «Да будут благословенны те, которые идут на очищение Московского государства, а вы, окаянные московские изменники, будьте прокляты».

После этого «злые и немилостивые приставники» начали морить великого узника голодом. Они «бросали в темницу страдальцу Христову нечеловеческую пищу: на неделю сноп овса и мало воды». В августе 1611 года патриарх тайно передал на волю свое последнее письмо. В нем он, как и прежде, призывал все силы отдать освобождению России и души положить за веру. Святитель принял мученическую кончину от голода 17 февраля 1612 года.