История проектирования оборудования станции «Алмаз» началась с 1963 г. В сентябре 1963 г. вышло постановление Совмина, предусматривавшее создание в течение 5–7 лет системы телевизионной глобальной разведки (ТГР), предназначенной для оперативного наблюдения за стратегически важными наземными объектами вероятного противника с целью выявления признаков подготовки и проведения операций, связанных с нанесением ракетно-ядерного удара. Головным исполнителем работ было определено ОКБ–52, возглавляемое В.Н. Челомеем.

В 1965 г. организациями пяти министерств, при головной роли ОКБ–52, был закончен аванпроект, состоящий из нескольких десятков томов.

Спутники весом более 10 т должны были выводиться на рабочие орбиты высотой 350–385 км двухступенчатой ракетой-носителем УР–500.

Специально разрабатываемая аппаратура должна была обеспечивать высокое разрешение изображения, в том числе при низкой освещённости и малой контрастности объектов съёмки, при малом времени устаревания информации.

В итоге задачи беспилотного космического аппарата ТГР было решено частично реализовать на орбитальной пилотируемой станции (ОПС). Дело в том, что в СССР в 1960-х гг. разработка автоматических средств космической разведки наземных целей находилась в начальной стадии. Поэтому получение информации с орбитальной станции, оснащённой комплексом фотографической, фототелевизионной, оптической, радиолокационной, радиотехнической аппаратуры, управляемой и нацеливаемой на нужные объекты подготовленным экипажем космонавтов, было наиболее эффективным средством распознавания особо важных стратегических объектов в глобальном масштабе.

Главным управлением космических средств (ГУКОС) совместно с Генеральным штабом Вооруженных Сил в конце 1964 г. был подготовлен проект тактико-технических требований к пилотируемому космическому аппарату для проведения детальной разведки и военных исследований. Задачу эту возможно было решить только на тяжёлой орбитальной станции, выводимой на орбиту ракетой-носителем УР–500К.

Разработка комплекса, получившего название «Алмаз», и была предложена генеральным конструктором В.Н. Челомеем.

Проект ТТТ был представлен ГУКОС для рассмотрения и согласования ОКБ–52. В этом проекте нашли свое отражение черты ОПС, которые были намечены Челомеем в октябре 1964 г.

Станция «Алмаз» предназначалась для решения задач научного, народно-хозяйственного и оборонного значения и выводилась на орбиту ракетой-носителем УР–500К («Протон-К»).

Станция была вдвое тяжелее той, которую предлагал сделать Д.И. Козлов в рамках проекта «Союз-Р». В начале 1966 г., рассмотрев на конкурсной основе оба проекта – «Союз-Р» и «Алмаз», Научно-технический совет Министерства обороны поддержал проект челомеевской станции. Возможно, это был первый случай в истории советской космонавтики, когда на конкурсной основе делался выбор между двумя равноценными проектами.

«Алмаз» унаследовал индекс 11Ф71 от орбитального блока «Союза-Р». Все наработки куйбышевского филиала по разведывательной орбитальной станции были переданы в ОКБ–52.

Транспортный корабль снабжения 7К-ТК (11Ф72), который должен был обслуживать станцию Козлова, решили сохранить. Только теперь он перешел в тему «Алмаз» – в ней он использовался как средство доставки космонавтов на орбиту. Предложение Челомея о создании собственного транспортного корабля снабжения тогда поддержки не получило. В 1966 г. в КБ Козлова был выполнен эскизный проект транспортного корабля 7К-ТК для комплекса «Алмаз» и началась разработка технической документации. Прототипом его оставался все тот же 7К-ОК («Союз»).

Эскизный проект станции «Алмаз» (11Ф71) был принят в 1967 г. Межведомственной комиссией, состоявшей из 70 известных ученых и руководителей КБ и НИИ промышленности и Министерства обороны.

В 1968 г. появились макеты комплекса «Алмаз». На заводе № 22 в Филях (ныне – завод имени Хруничева) полным ходом шло изготовление корпусов станции. Для конструкторского коллектива В.М. Мясищева (бывшего ОКБ–23), вошедшего филиалом в челомеевский ОКБ–52, разработка больших корпусов космической орбитальной станции была задачей не слишком трудной.

Формально «Алмаз» разрабатывался по техническому заданию Министерства обороны и задумывался как космический наблюдательный пункт с комфортными условиями для экипажа, хорошо оснащённый оптической, фотографической, радиолокационной аппаратурой, с точной системой ориентации и стабилизации станции для наведения аппаратуры в заданный район земной поверхности. Он состоял из орбитальной пилотируемой станции, возвращаемого аппарата и большегрузного транспортного корабля снабжения. Комплекс включал ракету-носитель, техническую и стартовую позиции, наземный пункт приема информации и использовал сеть наземных пунктов командно-измерительного комплекса (КИК) для управления станцией. Предусматривалось создание тренажерных средств для подготовки экипажей.

Окончательный эскизный проект комплекса «Алмаз», включающий в себя базовый блок без возвращаемого аппарата (ВА), то есть собственно станцию, и транспортный корабль снабжения, оснащённый ВА, был принят межведомственной комиссией в 1967 г.

ОПС «Алмаз» (индекс 11Ф71) имела стартовый вес 18,9 т, общую длину 11,61 м и максимальный диаметр 4,15 м. Она состояла из герметичного и негерметичного отсеков. Герметичный отсек конструктивно делился на две части, которые можно условно назвать зонами малого и большого диаметров. Зона малого диаметра (поперечный размер по гермокорпусу – 2,9 м) располагалась в передней части ОПС и закрывалась при выведении коническим головным обтекателем. Иллюминаторы и часть приборов вне гермоконтура прикрывались локальными сбрасываемыми крышками. Далее через конический переходник шла зона большого диаметра (поперечный размер по гермокорпусу – 4,1 м).

Внутренний герметичный объём ОПС (около 90 куб. м) включал бытовую, рабочую, приборную и переходную зоны. Бытовая зона с несколькими обзорными иллюминаторами размещалась в гермоотсеке малого диаметра и предназначалась для отдыха и сна космонавтов, приема пищи и проведения медицинских экспериментов. У одного борта располагались стол с подогревателями пищи, кресла космонавтов, емкости с водой и встроенные контейнеры с продуктами питания.

Над столом был смонтирован пульт управления системой жизнеобеспечения. У другого борта – шкафы с медицинским оборудованием, комплектами белья, предметами быта и личными вещами космонавтов всех экспедиций, магнитофон с фонотекой и радиоприемник. Торец бытовой зоны отдан под спальные места космонавтов.

В гермоотсеке большого диаметра располагалась рабочая зона с пультами управления и контроля станции, пультом пилота с отображением текущих координат и индикатором пространственного положения ОПС, с ручкой управления ориентацией станции, оптическим визирно-измерительным устройством ОД–5, позволявшим останавливать «бег» земной поверхности и наблюдать отдельные районы с разрешением 7–8 м, панорамно-обзорным устройством ПОУ–11 для широкого обозрения земной поверхности, перископом кругового обзора и контроля за окружающим космическим пространством.

Заднюю часть рабочей зоны занимали фотоаппарат «Агат–1» с фокусным расстоянием 6375 мм и разрешающей способностью менее трех метров, и система управления ОПС. В состав аппаратуры входил большой оптический телескоп с переменным фокусным расстоянием до 7,2 м для детального наблюдения за объектами, расположенными на земной поверхности, в акватории Мирового океана и в атмосфере Земли, а также инфракрасная аппаратура «Волга» с разрешающей способностью 100 м.

Телескоп был совмещён с широкопленочным фотоаппаратом АСА–34Р и занимал герметичную нишу от пола до потолка.

Позднее предполагалось оснастить ОПС средствами наблюдения в других диапазонах электромагнитного средства, в том числе мощным радиолокатором бокового обзора с синтезированной апертурой. Крупногабаритные панели антенны типа «фазированная решетка» этого радиолокатора должны были раскладываться вперёд вдоль корпуса станции.

Работы по радиолокационной системе «Меч» были начаты в НИИ–17 (ныне ОАО концерн «Вега») в 1966 г. РЛС должна была предоставлять детальное радиолокационное изображение с разрешением 20–30 м в зоне захвата 20 км. В отличие от некогерентных РЛС, в «Меч-А» в процессе движения КА осуществлялось запоминание принятых сигналов (радиоголограммы) с последующей их специальной обработкой, аналогичной получению изображений по голограмме. В результате формировалась «искусственная» (синтезированная) апертура антенны, позволяющая в сотни и тысячи раз улучшить разрешающую способность радиолокатора вдоль направления полёта.

Объём информации, получаемый комплексом «Меч-А» был огромен, а средства запоминания только оптические – на фотопленке: кассеты должны были сбрасывать на Землю раз в 3 месяца в специальных капсулах, подготовленных космонавтами.

РЛС «Меч-А» функционировала в 10-см диапазоне волн. Антенна волноводнощелевого типа с размахом 15 × 1,5 м состояла из трёх панелей, последовательно раскрывавшихся в космосе.

Вернемся к станции «Алмаз». В рабочей зоне стояла бортовая проявочная машина для диффузной обработки фотопленки и световой стол, на котором можно было детально, с увеличением рассмотреть проявленную фотопленку.

Изображение наземных объектов фиксировалось тремя каналами фотопленки, одну из которых можно было обработать на борту станции с помощью аппаратуры «Печора» и передать на Землю по телевизионному каналу. Это была новая разработка Всесоюзного НИИ телевидения. Основная фотопленка должна была спускаться на Землю в капсуле специнформации (КСИ) типа 11Ф76. Для этого на станции имелись шлюзовая и пусковая камеры. Шлюзовая камера имела также люк для выхода экипажа в открытый космос.

На станции устанавливался комплексный тренажер с бегущей дорожкой для физических тренировок и масс-метр для взвешивания космонавта в невесомости. Имелся шлюз для удаления контейнеров с отходами, туалет и шкаф с предметами личной гигиены.

В приборной зоне размещалась аппаратура и агрегаты бортовых систем станции: ориентации и управления движением, жизнеобеспечения, электропитания, радиосвязи, телеметрии, командной радиолинии и других систем. Комплексом аппаратуры управляла БЦВМ «Аргон–12А».

Снаружи гермоотсека монтировались панели теплообменников системы терморегулирования, датчики системы ориентации, антенны телеметрии и радиосвязи.

Переходная зона имела сферическую форму и жёстко соединялась с рабочей зоной большого диаметра. Между переходной и рабочей зонами размещался гермолюк. Снаружи на торце переходной зоны располагался пассивный стыковочный узел типа «Конус» с люком-лазом для перехода космонавтов из транспортного корабля «Союз» в ОПС. В верхней части переходной зоны был люк для выхода космонавтов в открытый космос. При этом переходная зона должна была использоваться как шлюзовая камера, в которой находился контейнер для укладки в него двух выходных скафандров (которых фактически ни на одном «Алмазе» не было).

Нижняя часть переходной зоны сопрягалась с пусковой камерой, из которой отстреливалась КСИ.

При выведении станции на орбиту в эту камеру устанавливалась одна капсула, позволяющая доставить на Землю до 100 кг груза (фотопленка, результаты исследований), который загружали в КСИ космонавты. После завершения программы полёта капсула автоматически отстреливалась из ОПС. КСИ имела форму, близкую к цилиндрической, с полусферическим передним днищем. Она имела собственную пороховую двигательную установку (ДУ), парашютную систему, сбрасываемый теплозащитный экран и спускаемый отсек с маяком. Стабилизация капсулы перед включением ДУ осуществлялась закруткой после необходимой ориентации перед выпуском со станции.

Учитывая то, что в период проектирования комплекса в США велись работы над различного рода космическими инспекторами-перехватчиками и буксировщиками спутников, на станции были приняты меры для защиты от подобных аппаратов.

Для защиты «Алмаза» от спутников-истребителей и спутников-«инспекторов» в ОКБ–16 (КБТМ) под общим руководством главного конструктора А.И. Нудельмана были созданы два комплекса вооружения: «Щит–1» и «Щит–2». Первоначально для «Щита–1» конструктор А.А. Рихтер спроектировал 14,5-мм пулемёт револьверного типа (по образцу пушки Р–23), а затем (видимо, решили, что калибр 14,5 мм слабоват) и 23-мм револьверную пушку с четырьмя патронниками. Системы Рихтера были выбраны из-за их высокой скорострельности и малой длины. В комплекс «Щит–2» входила первая в мире ракета класса «космос – космос».

Двигательная установка имела вытеснительную систему подачи топлива (азотная кислота – несимметричный диметилгидразин) и состояла из сферических топливных баков, шар-баллонов с газом наддува, двух ЖРД коррекции тягой по 400 кгс, шестнадцати ЖРД жёсткой стабилизации по 20 кгс, двенадцати ЖРД мягкой стабилизации по 1,2 кгс и четырёх ЖРД коррекции по 40 кгс. Агрегаты ДУ, за исключением ЖРД стабилизации, устанавливались в кормовой части станции. Двигатели системы стабилизации стояли на переходном отсеке в носовой части ОПС.

В связи с необходимостью обеспечения высокой надежности из-за пребывания на борту станции космонавтов возникли большие трудности в создании и отработке агрегатов ДУ, которые дублировались и завязывались в общую пневмогидросхему с едиными баками топлива и баллонами наддува. Двигатели стабилизации изготавливало КБ МАП главного конструктора В.Г. Степанова, коррекции – КБХА[31] МОМ главного конструктора А.Д. Конопатова.

Агрегаты ДУ размещались вокруг шлюзовой камеры. Здесь же находились раскрывающиеся антенны связи с Землей, антенна системы сближения «Игла», а также две большие панели солнечных батарей общей площадью 52 кв. м и максимальной мощностью 3,12 кВ·А. Ориентация батарей на Солнце осуществлялась по одной оси, за счёт стягивания тросовой системы – станция как бы покачивала огромными «крыльями». Перед стартом солнечные батареи складывались по бокам шлюзовой камеры «гармошкой». Хвостовая часть станции закрывалась конусообразным щитом из экранно-вакуумной теплоизоляции.

Отличительной особенностью ОПС явилась совершенная бортовая система управления (БСУ), включающая системы ориентации, стабилизации на ЖРД и электромеханических приводах (гиродинах), управления двигателями коррекции, автономного ручного управления и программно-коммуникационную аппаратуру. БСУ разработки ОКБ–52 обеспечивала управление станцией во всех режимах полёта и имела уникальные характеристики точности стабилизации.

Впервые для стабилизации и разворота крупного КА была применена система с шаровым трёхкоординатным электродвигателем-маховиком и кольцевым маховиком в качестве исполнительных органов, обеспечивающая стабилизацию с точностью выше 10 минут, уменьшающая расход топлива ЖРД в системе ориентации до 10–15 г/виток.

В начале работы над «Алмазом» Челомей хотел предложить ОКБ–1 разработать новый мощный транспортный корабль для комплекса «Алмаз». Однако, предвидя возможные сложности общения с Королевым, он решил спроектировать такой корабль силами своего ОКБ, в частности его филиала № 1 в Филях.

Все работы по комплексу «Алмаз» распределялись следующим образом: проект в целом, ОПС и ВА транспортного корабля снабжения разрабатывались в головной организации Челомея, получившей к 1967 г. наименование Центральное конструкторское бюро машиностроения (ЦКБМ); собственно ТКС создавался в филиале № 1 ОКБ–52, получившем впоследствии наименование КБ «Салют». И ОПС, и ТКС с ВА должны были запускаться с помощью ракеты-носителя УР–500К «Протон», которая разрабатывалась в филиале № 1 ОКБ–52. Станцию, корабль и РН предполагалось изготавливать на Машиностроительном заводе имени М.В. Хруничева, приданном филиалу № 1.

В связи с тем, что разработка ТКС началась в 1967 г., когда работы по ОПС велись полным ходом, предполагалось, что до ввода в строй корабля снабжения экипаж на станцию будет доставляться с помощью космического корабля «Союз» модификации 11Ф615А9. В этом вопросе с помощью руководства отрасли было налажено взаимодействие между ЦКБМ и Центральным конструкторским бюро экспериментального машиностроения (ЦКБЭМ), руководимым В.П. Мишиным. На каждую из трёх запланированных к лётно-конструкторским испытаниям ОПС должны были доставляться по три экспедиции, которым предстояло совершать полёты продолжительностью до двух месяцев. Первоначально предполагалось, что в состав каждой будут входить три космонавта. После доработки в 1971–1972 гг. корабль «Союз» стал двухместным, и теперь в экспедиции стали включать по два космонавта.

Со стороны заказчика перед создателями комплекса стояли очень высокие требования по характеристикам целевой и служебной аппаратуры, надежности и длительности её функционирования. И если график работ по созданию корпусов ОПС и некоторых служебных систем соблюдался четко, то комплектация приборного состава затягивалась.

Для преодоления отставания руководство отрасли предусмотрело возможность кооперации организаций Челомея и Мишина, который сменил Королева после его смерти, на посту руководителя ОКБ–1, с тем чтобы использовать оборудование и системы, разработанные в ЦКБЭМ, для оснащения изготовленных в ЦКБМ корпусов ОПС «Алмаз». Кроме того, рассматривались другие варианты взаимодействия конструкторских бюро, однако ни один из них оптимальным признан не был. Взаимопонимания между этими двумя ведущими организациями – разработчиками космической техники достичь не удалось.

Вся документация по «Алмазу» в НПОМ до сих пор засекречена. Я говорю «до сих пор», поскольку 10 ноября 2009 г. генеральный директор НПО машиностроения Герберт Александрович Ефремов сказал автору, что в ближайшее время часть информации будет рассекречена. А пока я предоставлю слово ветерану ОКБ–52 Владимиру Абрамовичу Поляченко: «В 1968 г. были выпущены рабочие чертежи на корпус и приборные рамы ОПС, а 11 сентября 1970 г. ЦКБМ и Машзаводом им. М.В. Хруничева был утвержден “Акт о передаче рабочей технической документации” в полном объёме согласно ведомостям общей сборки по изделиям 1–11Ф71Б (такой индекс дал заказчик ГУКОС орбитальному блоку) и 1–11Ф71В (возвращаемый аппарат – впоследствии 11Ф74). Здесь мне пришлось очень постараться: “хвосты”, как всегда, были, а начальство от министра до генерального конструктора требовало: отдайте документацию на завод! Так что такой акт был крайне необходим.

Головным предприятием по изготовлению блоков бортовой систему управления (БСУ) ОПС по технической документации ЦКБМ был определен Киевский радиозавод (КРЗ, директор Дмитрий Гаврилович Топчий). Какую-то роль в этом сыграл я, агитируя министерских чиновников за выбор именно этого предприятия. И мне не пришлось об этом жалеть: завод и его КБ прекрасно справились с этой работой, а я смог регулярно навещать своих родителей, которые жили в Киеве, на моей родине.

Изготовление двигательной установки ОПС и каркаса солнечных батарей по нашей технической документации было поручено опытному производству филиала № 1 ЦКБМ.

Программой стендовой отработки ОПС предусматривалось изготовление и наземные испытания восьми изделий – отработка компоновки и размещения оборудования орбитального блока, статические прочностные испытания, вибродинамические испытания, испытания систем жизнеобеспечения с экипажем, климатические испытания, отработка отделения сбрасываемых элементов (обтекателей, крышек, спускаемой капсулы), отработка узла стыковки с транспортным кораблем, комплексный тренажер. Кроме того, отдельно изготавливались и испытывались двигательная установка, солнечные батареи, а также парашютная система спускаемой капсулы при самолётных испытаниях.

Для комплексных испытаний системы управления ОПС были оборудованы стенды в “мраморном” зале приборного корпуса ЦКБМ.

Был изготовлен полномасштабный аналог ОПС – изделие № 0100, в одном из корпусов был оборудован центр управления полётом станции, на аналоге отрабатывалась полётная циклограмма ОПС с участием испытателей из отряда космонавтов ЦКБМ. Отряд был сформирован из инженеров предприятия, все ребята прошли медицинскую комиссию в Центре подготовки космонавтов, хорошо изучили станцию и готовились к полётам на ней. К сожалению, нашим испытателям не пришлось побывать в космосе.

На станции “Алмаз” экипажи должны были выполнять продолжительные полёты и напряженную работу в космосе. До этого в Советском Союзе и США полёты космонавтов продолжались не более недели, и они не имели возможности надолго покидать рабочего кресла. Длительная невесомость, перемещения по станции, поддержание физической формы космонавтов, возможные медико-психологические последствия – все эти медико-технические вопросы, в рамках возможного, проверялись и отрабатывались в наземных условиях. Для этого испытателями и кандидатами в космонавты проводились испытания на невесомость на летающих лабораториях Ту–104 и Ил–76К, а также медико-биологические и технические эксперименты в сурдокамере ГОСНИИ авиационной и космической медицины с полной изоляцией экипажа из трёх человек на семьдесят суток. В испытаниях на невесомость и в эксперименте в сурдокамере участвовал испытатель от ЦКБМ Л.Д. Смиричевский.

Дооснащался полигонный комплекс на космодроме, пункт приема информации. Был уже определен состав экипажей для полётов на станцию “Алмаз”, тренировки которых велись в Центре подготовки космонавтов (ЦПК). Среди экипажей были летавшие лётчики-космонавты – П.И. Беляев, П.Р. Попович, Б.В. Волынов, В.В. Горбатко, а также группа ещё не летавших.

Всё предвещало скорое начало полётов наших станций. Но дело повернулось иначе…

Однажды в ЦКБМ приехала очень представительная делегация из ЦКБЭМ (так называлось теперь ОКБ–1) – Б.Е. Черток, К.Д. Бушуев, К.П. Феоктистов, Ю.П. Семёнов. Министр С.А. Афанасьев попросил заместителей генерального конструктора (В.Н. Челомей в это время был болен) принять их и показать нашу орбитальную станцию.

На первом этапе создания системы “Алмаз” экипажи на ОПС должны были доставляться кораблями “Союз”, наша фирма тесно сотрудничала с ЦКБЭМ и много сведений о станции “Алмаз” было выдано им в рабочем порядке. На ОПС ставили пассивную часть стыковочного узла и ответную часть радиоаппаратуры сближения и стыковки “Игла”, разработанные для кораблей “Союз”, и поэтому велись совместные расчёты взаимодействия масс объектов при стыковке, согласовывалась схема обеспечения корабля “Союз” при его полёте со станцией и так далее. Но подробно станцией “Алмаз” до этого ЦКБЭМ не интересовались.

Мы повели товарищей в цех, показали устройство станции, рассказали состояние отработки, планы, ожидаемые сроки пуска. Гости остались довольны.

Вскоре руководство ЦКБМ получило поручение министра общего машиностроения С.А. Афанасьева рассмотреть возможность ускорить запуск первой орбитальной станции, поставив на нее готовую аппаратуру управления корабля “Союз”.

Система управления ОПС была плотно закомпонована, под нее была изготовлена конструкция рам, отработка её велась нормально, новые гироприборы были уже готовы, иная система электромеханической силовой стабилизации изготовлена, да и свои приборы тоже. Все это должно было обеспечить выполнение ТТТ Министерства обороны.

Попробовали установить в станцию приборный отсек “Союза” целиком, ограничиться демонтажем части аппаратуры наблюдения. С трудом, но получалось. Однако ЦКБЭМ это не устраивало. А давление продолжалось: срочно, в течение одного года, нужна орбитальная станция, “лишь бы скорее летать!” На фоне американских успехов на Луне и наших неудач, надо было скорее выйти на наш новый, “магистральный путь человека в космос”, как было сказано в докладе Л.И. Брежнева на торжественном заседании 7 ноября 1969 г. Секретарь ЦК КПСС Д.Ф. Устинов не мог допустить, чтобы первым на этом пути был бы ненавистный ему Челомей. Он с энтузиазмом поддержал предлагаемый Подлипками грабеж челомеевской фирмы. Об этом довольно откровенно, если не сказать цинично, пишет К.П. Феоктистов в своей книге “Траектория жизни”. Он называет эту акцию “пиратством”, причем признаем, что она производилась “без всякого материального подкрепления”.

И ЦКБЭМ срочно сделало проект: взяли корпус ОПС “Алмаз”, установили на него переходной отсек, поставили солнечные батареи и другие системы корабля “Союз” и назвали все это “долговременной орбитальной станцией” ДОС. Но нужны были рабочие чертежи, нужна была матчасть. И это решилось в командной системе просто. По указанию Устинова филиалу № 1 ЦКБМ дали задание – сдать чертежи по проекту ЦКБЭМ. Заместитель В.Н. Челомея на филиале В.Н. Бугайский команду охотно выполнил: с наших чертежей, имевшихся на заводе им. М.В. Хруничева, сняли диазокальки и, не вычищая даже наших подписей, выпустили к ним доработанные чертежи по проекту ДОС (17К). При этом забросили на длительное время разработку корабля ТКС. “Нашлась” и матчасть: по приказу министра забрали восемь орбитальных блоков ОПС “Алмаз” для переделки в стендовые и лётные станции ДОС.

Тема “Алмаз” была отброшена на два года, но зато руководство ВПЕ получило шанс компенсировать провал советской лунной программы.

На заводе им. В.М. Хруничева призывали нас протестовать, там тоже было жалко пускать под резец уже готовые, герметичные отсеки. Но кому жаловаться? Руководство страны требовало запустить первую орбитальную станцию ДОС к столетию со дня рождения В.И. Ленина, в апреле 1970 г.

Работе над станцией ДОС дали зеленый свет. Несмотря на все обещания, первая станция ДОС была запущена спустя год после заданного срока, 19 апреля 1971 г., и её назвали “Салют”. История этой станции полна неприятностей и окончилась трагически. Для доставки экипажа на станцию 23 апреля 1971 г. был запущен корабль “Союз–10”, однако его экипаж – В.А. Шаталов, А.С. Евсеев и Н.Н. Рукавишников – перейти в станцию “Салют” не смог из-за плохой стыковки корабля со станцией. Второй экипаж стартовал 6 июня 1971 г. на корабля “Союз–11”. На этот раз космонавты Г.Т. Добровольский, В.Н. Волков и В.И. Пацаев перешли в станцию “Салют”. После двадатичетырехсуточной работы на станции экипаж корабля “Союз–11” при возвращении на Землю трагически погиб из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля “Союз”»[32].

Тем временем в ЦКБМ и на заводе им. Хруничева шла работа над первой ОПС «Алмаз». В Институте авиационной и космической медицины в герметичном изолированном орбитальном блоке станции находились испытатели В.С. Панченко и А.Ю. Алиев. 11 января 1972 г., после 36 суток «полётного» режима, они, выйдя из станции, доложили руководству и комиссии: «Компоновка рабочего и жилых отсеков удобная, воздух хороший, без запахов, к шуму и вибрации от приборов вскоре привыкли».

Космонавты тренировались на фрагментах станции в гидробассейне и на самолёте-лаборатории Ту–104.

В начале 1973 г. первую лётную ОПС «Алмаз» начали готовить к полёту на космодроме Байконур.

В 9 ч. 00 мин. UTC 3 апреля 1973 г. с космодрома Байконур с площадки 81Л стартовала ракета-носитель «Протон-К», выведшая на орбиту станцию «Алмаз», названную ТАСС «Салют–2». Параметры её орбиты: перигей – 215 км, апогей – 260 км, угол наклонения – 51,6°, время обращения – 89 минут.

По программе были задействованы все системы ОПС, раскрыты солнечные батареи, станция была сориентирована в орбитальной системе координат (продольная ось по вектору скорости), опробовали переход в инерциальную систему координат (с измененным положением осей станции в пространстве), провели стабилизацию в различных режимах с помощью ЖРД и электромеханической системы.

В отсеках станции поддерживался нормальный тепло-влажностный режим атмосферы. Радиоуправление и телеметрия обеспечивали постоянный контроль работы станции.

Но на 13-е сутки полёта, на 188-м витке орбиты, 15 апреля, были получены данные, что основная телеметрическая система не работает. По «малой» телеметрии давление в гермоотсеке упало наполовину. Траекторные измерения показали небольшое изменение орбиты станции, как будто ей сообщён импульс скорости.

25-тонная станция «Салют–2», постепенно снижая орбиту, вошла в плотные слои атмосферы и упала в океан.

Замечу, что ПВО США с 3 апреля в течение суток наблюдались осколки взорвавшейся третьей ступени ракеты-носителя станции «Салют–2». Филиалом ЦКБМ после этого запуска были приняты меры по обеспечению безопасности третьей ступени ракеты «Протон» на орбите.

24 июня 1974 г. в 22 ч. 38 мин. UТС с космодрома Байконур с площадки 81Л ракетой «Протон» была выведена станция «Алмаз» под псевдонимом «Салют–3». Параметры орбиты: перигей – 219 км, апогей – 270 км, угол наклонения – 51,6°, период обращения – 89,1 минут.

В течение восьми суток за полётом станции велось непрерывное наблюдение. В ЦКБМ на точной копии станции – её аналоге – проводились все операции и проверялись все команды перед выдачей их на борт. На космодроме было организовано обобщение данных по состоянию станции и взаимодействие с техническим руководством по подготовке корабля «Союз», который должен был доставить на станцию экипаж в составе П.Р. Поповича и Ю.П. Артюхина.

Передали для укладки в корабль последние грузы, доставляемые на станцию, а также бортовую документацию с последней корректировкой.

3 июля 1974 г. в 18 ч. 51 мин. UTC на станцию «Алмаз» стартовал первый экипаж. Попович и Артюхин («Беркуты») на корабле «Союз–14» 5 июля благополучно состыковались со станцией и перешли в нее. ОПС начала работать в пилотируемом режиме.

Несмотря на общее со станциями ДОС название «Салют», ОПС «Алмаз» принципиально отличалась от них техническими решениями внешней и внутренней компоновки, а главное – схемой полёта.

Выполняя задачи космической разведки малоразмерных и частично замаскированных целей, станция «Алмаз» совершала полёт по более низкой орбите, с ориентацией комплекса спецаппаратуры на Землю в течение большей части суточных витков. Кроме того, таким арсеналом систем наблюдения, которым была оснащена ОПС, могли управлять только хорошо обученные, тренированные, дисциплинированные люди. Поэтому экипажи ОПС «Алмаз» комплектовались исключительно военными лётчиками из отряда космонавтов. Эти характерные особенности станций «Алмаз» сразу же отметили эксперты США.

Итак, 5 июля космонавты Попович и Артюхин через шлюзовую камеру вошли в орбитальный блок ОПС. Началась пятнадцатисуточная вахта космонавтов на станции. Серьезных замечаний у космонавтов не было, а Попович даже назвал станцию «красавицей». Космонавты отрегулировали температуру в отсеках, переместили вентиляторы, устроили точки фиксации переносных приборов и приступили к выполнению намеченной программы. Помимо отработки основных систем станции космонавты вели большую исследовательскую работу: астрономические наблюдения, выращивание кристаллов, метеонаблюдения, медико-биологические исследования.

19 июля 1974 г. в 09 ч. 03 мин. UTC была осуществлена расстыковка, и в 12 ч. 21 мин. UTC «Союз–14» возвратился на Землю. Спускаемый аппарат приземлился в 140 км юго-восточнее города Джезказган. Продолжительность полёта составила 15 дней 17 часов 30 минут 28 секунд. Потом была встреча космонавтов на подмосковном аэродроме. Павел Попович доложил председателю Государственной комиссии М.Г. Григорьеву: «Программа полёта выполнена полностью!»

А станция «Салют–3» продолжала автономный полёт. К запуску и стыковке со станцией готовился следующий корабль с космонавтами Г.В. Сарафановым и Л.С. Деминым. 26 августа 1974 г., в 19 ч. 58 мин. UNC, в 22 ч. 58 мин. по московскому времени (а на Байконуре была глубокая ночь) был произведен запуск корабля «Союз–15». Корабль был выведен на орбиту с параметрами: перигей – 254 км, апогей – 275 км, наклонение орбиты – 51,6°, период обращений – 89,6 минут.

На космонавтов Сарафанова и Демина возлагались огромные надежды, поскольку предыдущий пробный полёт показал, что на станции созданы все условия для более продолжительного пребывания – и месяц, и два.

Ветеран отряда космонавтов, кандидат технических наук Лев Демин дал много ценных советов в ходе полёта первого экипажа. Геннадий Сарафанов, хоть и молодой, но опытный лётчик, ещё во время подготовки подружился с разработчиками станции и хорошо изучил её. Так что имелись все основания надеяться на успех экспедиции.

Корабль вышел на орбиту. В эфире прозвучали позывные Сарафанова – «Дунай», станция на орбите стыковки. 28 августа началось сближение космических аппаратов. Но тут система сближения и стыковки дала сбой. Космические аппараты ушли из зоны видимости наземных пунктов управления. В конце сеанса связи Сарафанов сказал: «Мы её погоняем».

Корабль ещё неоднократно сближался со станцией, но попытки ручной стыковки оказались безрезультатны. Топлива на корабле оставалось лишь на тормозной импульс для возвращения на Землю.

28 августа, через двое суток полёта, спускаемый аппарат корабля «Союз–15» с Сарафановым и Деминым приземлился в 48 км юго-западнее города Целинограда. Продолжительность полёта составила 2 дня 12 минут 11 секунд. Несмотря на глубокую ночь, поисковая группа быстро обнаружила космонавтов.

30 августа в Звездном городке на заседании Госкомиссии было принято решение усовершенствовать систему сближения и стыковки.

Станция «Салют–3», управляемая с Земли, продолжала полёт в автономном режиме. 23 сентября 1974 г. основная 90-суточная программа закончилась. Попович и Артюхин перед уходом со станции снарядили спускаемую капсулу и установили её в пусковую камеру. Всё это время капсула была готова к пуску. Её решили сбросить в конце основной программы. 23 сентября по команде с Земли станция сориентировалась, открылась крышка пусковой камеры, и капсула стартовала. Поисковики запеленговали маяк при спуске капсулы на парашюте и быстро обнаружили её. Капсулу доставили в Москву. Это была первая в СССР, а возможно и в мире, космическая посылка, подготовленная космонавтами.

Удачно выполненной задаче по спуску первой капсулы специнформации (КСИ) с орбиты предшествовала напряженная и интенсивная работа по её проектированию, изготовлению и испытаниям. КСИ представляла собой вполне самостоятельный космический аппарат. Заказчик (ГУКОС) присвоил ей отдельный индекс – 11Ф76.

Разработка КСИ велась в КБ–1 (ведущим по КСИ был назначен В.М. Рунков). Требования, поставленные проектантами, были жёсткими. Так, вес и габариты должны были быть минимальными. При весе капсулы около 400 кг даже такой мощный транспортный корабль, как ТКС, мог доставить на станцию всего восемь капсул. Каждая капсула должна была спускать на Землю по 2 × 500 м пленки шириной 42 см с обоих каналов фотоаппарата «Агат–1». При интенсивной работе экипажа этих восьми капсул едва хватило бы на время очередного запуска ТКС, планировавшегося через 3 месяца. Но в эти минимальные габариты и вес необходимо было закомпоновать целый набор систем, обеспечивающих спуск КСИ, сохранность в ней пленки, её приземление, поиск и эвакуацию.

На этом небольшом по размерам космическом аппарате (максимальный диаметр 850 мм) размещались:

– твердотопливные двигатели закрутки КСИ для стабилизации после выхода из пусковой камеры и её обратной раскрутки;

– твердотопливный двигатель для выдачи тормозного импульса и перехода на траекторию спуска;

– парашютная система: вытяжной, тормозной и основной парашюты;

– система амортизации и обеспечения плавучести при посадке на воду – торовый резиновый надувной баллон с системой наддува;

– световой и радиомаяки для пеленгации капсулы, её поиска и эвакуации;

– система аварийного подрыва для уничтожения пленки со специнформацией при нерасчётной подсаке капсулы;

– система электроавтоматики, пиромеханизмы, обеспечивающие работу систем по циклограмме полёта.

КСИ состояла из герметичного контейнера, куда закладывалась экспонированная фотопленка, и сбрасываемого при вводе парашютной системы теплозащитного кока.

Проектанты и конструкторы ЦКБАМ и работники его опытного производства великолепно справились с поставленной задачей, несмотря на то, что работы над КСИ приходилось вести в быстром темпе. Дело в том, что разработка капсулы началась позднее, чем работы по ОПС, а начальство (Минобороны и Челомей) решили установить КСИ в первой же станции «Алмаз». В сжатые сроки были проведены наземные, воздушные и морские испытания КСИ. Капсулу «жарили» на земле, бросали с самолёта Ту–104, испытывали парашютную систему, бросали в море на полигоне в Феодосии, испытывали систему амортизации и обеспечения плавучести при посадке на сушу и на воду. В это время космонавты на аналоге отрабатывали навыки работы по снаряжению КСИ на борту в полёте.

И вот на Байконур были доставлены две первые лётные капсулы 11Ф76, готовые к загрузке в ОПС, прошедшую к тому времени основной цикл подготовки на технической позиции.

Но тут произошел непредвиденный сбой. Для загрузки капсулы в ОПС через её пусковую камеру было спроектировано и изготовлено филиалом № 2 ЦКБМ штатное наземное оборудование. И первая же попытка загрузить капсулу в ОПС сорвалась – монтажно-испытательный корпус не был приспособлен для работы с этой оснасткой.

Сотрудникам ЦКБМ пришлось срочно разрабатывать и изготавливать новую механизированную систему загрузки капсулы на борт ОПС. И проектанты успешно справились с этой задачей. Капсулы поместили на борт ОПС (одну – у заднего днища гермоотсека, вторую – в пусковую камеру) в последний момент перед стартом.

А тем временем станция «Салют–3» продолжала полёт по дополнительной программе. 24 января 1975 г., после семи месяцев управляемого полёта, по команде с Земли её двигательная установка выдала тормозной импульс, станция перешла на траекторию спуска и вошла в плотные слои атмосферы в заданном районе акватории Тихого океана.

Перед спуском с орбиты на ОПС была дана длинная очередь из 23-мм пушки Рихтера системы «Щит–1». Стрельба велась назад в противоположном движению станции направлении, и выпущенные снаряды раньше «Алмаза» вошли в атмосферу и сгорели.

Полёт ОПС «Алмаз» № 2 дал много материалов для последующих работ, но недостаточная надежность систем сближения и стыковки при доставке экипажей не дали в полной мере осуществить намеченную программу. Работы над «Алмазом» продолжались.

А на заводе им. Хруничева в это время строился второй экземпляр ДОС («Салют–4», серийный № 124), запуск которого был произведен 26 декабря 1974 г. в 4 ч. 15 мин. UTC с космодрома Байконур, стартовый комплекс 81П. Пуск осуществлен ракетой-носителем «Протон-К», которая вывела на околоземную орбиту долговременную ОС типа «ДОС» выведен на орбиту с параметрами: перигей – 219 км; апогей – 270 км, наклонение орбиты – 51,6°, время обращения – 89,1 минуты. «Салют–4» работала 25 месяцев. 2 февраля 1977 г. станция прекратила существование, войдя в плотные слои земной атмосферы.

На ней работал экипаж «Союз–17» (07604 / 1975 001А, запуск 10 января 1975 г. в 21 ч. 43 мин. UTC с космодрома Байконур ракетой-носителем «Союз 11А511») в составе: Алексея Александровича Губарева (командир корабля, 1-й полёт) и Георгия Михайловича Гречко (бортинженер, 1-й полёт). 12 января была осуществлена стыковка корабля «Союз–17» и ДОС «Салют–4». После проверки герметичности стыковочного узла космонавты перешли на борт станции и приступили к выполнению программы научных исследований и экспериментов.

9 февраля 1975 г. в 11 ч. 03 мин. UTC в 110 км северо-восточнее города Целинограда спускаемый аппарат «Союза–17» совершил мягкую посадку. Космонавты возвратились на Землю. Продолжительность полёта составила 29 дней 13 час 19 мин 45 секунд.

Стоит отметить, что если мощности завода им. Хруничева позволяли одновременно изготавливать два типа станций – ОПС «Алмаз» и ДОС, то управлять одновременно двумя пилотируемыми орбитальными станциями в космосе наш командно-измерительный комплекс в то время был не в состоянии. Управление даже одной станцией требовало круглосуточной напряженной работы всех наземных пунктов, особенно в период пилотируемых полётов. Помимо этого, темпы изготовления кораблей «Союз» не позволяли обеспечивать доставку экипажей на обе станции, поэтому запуски станций «Салют» производились в определенной очередности.

Запуск станции «Алмаз» № 3 («Салют–5», серийный № 103–01) состоялся 22 июня 1976 г. в 18 ч. 04 мин. UTC с космодрома Байконур, стартовый комплекс 81Л. Станция выведена на орбиту с параметрами: перигей – 219 км, апогей – 260 км, наклонение орбиты – 51,6°, время обращения – 89 минут.

К этому времени был готов и корабль «Союз» для доставки на станцию первого экипажа в составе Бориса Валентиновича Волынова (командир корабля, 2-й полёт) и Виталия Михайловича Жолобова (бортинженер, 1-й полёт).

После 15-суточного автономного полёта «Салюта–5», 6 июля в 12 ч. 09 мин. UTC с космодрома Байконур, стартовый комплекс 1, состоялся старт «Союза–21», а через сутки – стыковка его со станцией. На последнем участке экипаж вел стыковку вручную. В тот же день Волынов и Жолобов приступили к работе на станции «Салют–5». Они сразу же положительно оценили комфортные условия на борту станции.

Экипажу требовалось выполнить огромный объём работ, и поэтому в обязательном порядке предусматривались физические тренировки – не менее двух часов в день на комплексном тренажере с бегущей дорожкой. Имелись тренировочно-нагрузочные костюмы двух типов. Большое внимание уделялось медико-биологическим исследованиям. На станции имелась богатая «медсанчасть», подготовленная Институтом авиационной и космической медицины, впервые устанавливался масс-метр, позволявший производить взвешивание космонавта в невесомости. Имелась также фонотека с разнообразными записями.

Предыдущий экипаж – П.И. Климук и В.И. Севастьянов – провели на станции «Салют–4» около 64 суток. Волынов и Жолобов готовились примерно к такой же продолжительности полёта. Но специфика программы этого экипажа заключалась в том, что помимо управления станцией, проведения научных и технологических экспериментов, телерепортажей много времени уделялось наблюдению за земными объектами, что требовало особого внимания. Так что режим рабочего дня экипажа «Салюта–5» был более напряженным.

В таком режиме космонавты проработали 45 суток. Но тут резко ухудшилось самочувствие В.М. Жолобова – сильная головная боль, рвота, тошнота. Докладывая о состоянии здоровья своего товарища, Волынов сказал, что они чувствовали какие-то неприятные запахи.

На Земле приняли решение о срочном возвращении экипажа.

Волынов смог оставить станцию в рабочем состоянии, перенес в корабль документацию, пленки с результатами экспериментов, космические сувениры – марки и конверты, гашенные печатью «Космическая почта “Салют–5”», и организованно провел эвакуацию и спуск корабля.

После 48 суток полёта, 24 августа 1976 г., экипаж возвратился на Землю в 200 км юго-западнее города Кокчетав. Приземление спускового аппарата корабля «Союз–21» было жёстким, с двумя кувырками. Космонавты повисли вниз головой, но выбрались из аппарата самостоятельно.

В докладе экипажа на заседании Госкомиссии 2 сентября 1976 г. в Звездном городке говорилось, что прогрессивное ухудшение самочувствия В.М. Жолобова наметилось на 42-е сутки полёта. Для исследования причин этого образовали комиссию под руководством О.Г. Газенко.

Специалисты институтов медико-биологических проблем и авиационной и космической медицины с участием разработчиков станции и её систем исследовали все аспекты обеспечения жизнедеятельности экипажа: состав конструкционных и отделочных материалов ОПС, технологию её подготовки на полигоне, режим дня космонавтов, медицинские показатели, применение экипажем медикаментов, характер психологической поддержки экипажа с Земли и другие аспекты.

В.П. Глушко, не дожидаясь результатов работы комиссии, составил свое собственное мнение и доложил об этом в высоких инстанциях: «Станция “Алмаз” сделана с применением токсичных материалов. В ней работать невозможно».

В анализах крови и мочи Холобова и Волынова медики не нашли никаких токсичных компонентов. НИИ МВД провел экспертизу доставленных со станции предметов, но ничего токсичного в частицах пыли не обнаружил.

Комиссия Г.Г. Газенко пришла к выводу, что наблюдавшийся в полёте синдром является результатом перегрузки экипажа, эмоционального напряжения. Отмечалось хроническое недосыпание космонавтов, нарушение режима физических тренировок, недостаточная психологическая поддержка с Земли.

Рекомендовалось выводы комиссии принять к обязательному выполнению в следующих пилотируемых полётах.

14 октября 1976 г. космонавты В.Д. Зудов и В.И. Рождественский («Родоны») на корабле «Союз–23» приступили к выполнению программы полёта. Но стыковка корабля со станцией, запланированная на 15 октября, не состоялась. В зоне гашения боковой скорости корабля появились большие колебания сигнала радиотехнической системы стыковки. Двигатели причаливания и ориентации корабля «Союз» работали в режиме автоколебаний, боковые отклонения относительно станции увеличивались. Экипажу пришлось вернуться на Землю.

Ночью 16 октября на подмосковный ЦУП прибыл Челомей. Там уже находились Глушко, руководство ВВС и ракетных войск, министр Афанасьев, заместитель председателя Совмина СССР Л.В. Смирнов.

Вскоре в ЦУП поступила информация, что «Союз–23» приземлился в озеро Тенгиз среди ледовой шуги, к озеру вышли вездеходы, которые через час прибудут на место. Также сообщили, что «из-за тяжёлой погоды (метель, ветер) вертолётом взять спускаемый аппарат, который держится на плаву, не удастся. С экипажем есть радиосвязь».

Вскоре поступило ещё одно тревожное сообщение: «Вездеходы пробиться не могут. Бездорожье, овраги, на них надежды до утра нет».

К утру в ЦУП поступило сообщение, что спускаемый аппарат удалось зачалить тросом, и вертолёт отбуксировал его на берег. Космонавты вышли из него живы и здоровы.

26 октября космонавты Зудов и Рождественский прибыли в Звездный городок. При встрече Челомей, поблагодарив экипаж за мужество, пошутил: «Судьба очень правильно с людьми поступает, – попали в воду, в горько-соленую, а один из них – моряк» (Валерий Рождественский).

Заседание Госкомиссии состоялось 4 ноября 1976 г. В нем участвовали космонавты Зудов и Рождественский, генеральные и главные конструкторы. Было принято решение о проведении дополнительных мероприятий по повышению надежности системы стыковки и о подготовке следующего корабля (заводской № 66).

14 января 1977 г. на заседании Технического руководства разработчики аппаратуры стыковки доложили, что дефект на корабле «Союз–23») выявлен – сбой в работе антенно-фидерной системы. На очередном корабле № 66 этот дефект устранен.

Но вернемся к «Салюту–5». Необходимо было доказать возможность обитания на этой станции. К полёту готовились космонавты В.В. Горбатко и Ю.Н. Глазков. На станции необходимо было произвести ремонтные работы – отказал один из комплектов БЦВМ. Надо было снарядить капсулу и приготовить её к спуску.

Перед экипажем ставилась ещё одна важная задача. Учитывая субъективные ощущения первым экипажем посторонних запахов, на предприятии разработали технологию замены атмосферы на станции. Имевшийся запас чистого сжатого воздуха, предназначенного для шлюзования и компенсации утечек, решили использовать для заполнения гермоотсека, предварительно частично стравив в космос старый воздух. Так за несколько приемов можно было значительно обновить атмосферу станции.

Все эти работы должны были выполнить Горбатко и Глазков, хорошо изучившие станцию и многократно отработавшие все действия на станции-аналоге. Были изготовлены удобные инструменты для работы в невесомости. Весь набор аппаратуры для анализа воздуха, кабелей для ремонта, инструмент доставили на космодром и погрузили в корабль.

7 февраля 1977 г. состоялся старт корабля «Союз–24». Стыковка прошла благополучно, и экипаж перешел на станцию. Горбатко доложил на Землю: «Отлично, большой хороший дом!», что означало: «Вполне нормальная атмосфера, никаких запахов». Затем космонавты передали результаты анализа проб воздух, все параметры оказались в норме, станция была реабилитирована.

9 февраля в 11 ч. 30 мин. Челомей сообщил на «Салют–5»: «“Тереки”! Я – “ноль-второй”. Здравствуйте, дорогие товарищи! Сердечно поздравляю с успешным переходом. Благодарю за отличное выполнение работ и получение исключительно важных материалов с отличными результатами. Желаю такого же успешного выполнения всей ранее намеченной программы.

Мне кажется, что ко мне вопросов нет. Нет? Спасибо. Передаю микрофон нашему общему другу “Беркуту”».

«Тереки» пробыли в полёте 18 суток и выполнили все задачи, поставленные перед ними. 25 февраля 1977 г. Горбатко и Глазков возвратились на Землю. А на следующие сутки прибыла и капсула с материалами, наработанными экипажем. Парашютная система опустила герметичный отсек капсулы в расчётную точку, его тут же эвакуировали и доставили в Москву.

Позже по приказу Челомея в степи нашли теплозащитный кок капсулы, доставили на предприятие и исследовали – теплозащита оказалась в хорошем состоянии.

5 марта Горбатко и Глазков прибыли в Звездный городок. В.Н. Челомей, встречая космонавтов, отметил, что «они поставили точки над рядом проблем, открыли глаза ряду лиц», и назвал уровень работы экипажа эталонным для тех, кто будет готовиться к следующим полётам. На что Глушко сказал, что «понимает и разделяет радость Владимира Николаевича – открываются глаза на загадочные явления недавних полётов».

Так закончился спор двух генеральных конструкторов о качестве станции «Салют–5», начавшийся после возвращения с нее первого экипажа.

Председатель Госкомиссии М.Г. Григорьев подытожил: первый этап создания ОПС «Алмаз» выполнен – станция есть, носитель есть.

30 марта 1977 г. в ЦКБМ состоялась встреча экипажей станций «Салют–3» и «Салют–5» с руководством Центра подготовки космонавтов, на которой ещё раз отмечалось, что Горбатко и Глазков внесли полную ясность во все технические проблемы, закрыли все недоразумения.

8 августа 1977 г. станция «Салют–5» завершила свой 412-суточный полёт, совершив 6630 оборотов вокруг Земли. Она была сориентирована, и после выдачи тормозного импульса вошла в плотные слои атмосферы над заданным районом Тихого океана.

В 1978 г. на заводе им. Хруничева шла сборка ОПС «Алмаз» № 4, которая должны была состыковаться с ТКС. В заделе находились «Алмазы» № 5 и 6. Но в том же году было принято решение о прекращении работ над этими пилотируемыми станциями.