Риг уже долгое время был в ополчении. За это время он научился подстреливать дроны, и в меткости ему не было равных. После выстрелов даже из самого допотопного орудия у газовиков никогда не пробивались баки с отравой, и механическая птица камнем падала на землю, не причинив повстанцам никакого вреда. За годы сопротивления Риг потерял нескольких наставников и множество друзей, и теперь сам возглавлял небольшой отряд. В условиях дефицита человеческих ресурсов подросткам приходилось быстро взрослеть, и уже к двадцати годам Риг считался опытным бойцом.

Неприятной особенностью оставалось то, что тела погибших оказались в руках железных роботов, и люди не могли предать их земле. Стремление киборгов утащить в свое логово как можно больше мертвецов изумляло и даже наводило ужас на особенно впечатлительных солдат. Железные машины сбегались на место стычек, как падальщики, и увозили безжизненные тела на черных машинах в неизвестном направлении.

А однажды дроны-разведчики наткнулись на крупное поселение людей и запустили в пещеру газовиков. Всего за несколько минут подземный город перестал существовать, все его жители мгновенно погибли от ядовитой отравы. Когда Риг с бригадой повстанцев добрался им на помощь, в пещерах не оказалось никого, не осталось даже тел погибших. Роботы утащили к себе абсолютно все трупы, кроме детей младше десяти лет. Риг с напарниками, сцепив зубы, стаскивал в погребальную пещеру маленькие тела, стараясь не думать о том, что он делает. Зрелище с пещерой, забитой мертвыми детьми, было слишком тяжелым даже для него.

Но спустя несколько часов бойцов ждал сюрприз – малыши начали оживать. Это выглядело настоящим чудом, ведь еще несколько минут назад они не дышали, у них не прослушивалось сердцебиение, и даже казалось, что несчастные окоченели. Но потом несколько самых маленьких ребятишек открыли глаза и попросили воды. Это было так неожиданно, что врач из отряда Рига чуть не потерял сознание.

Когда все дети пришли в себя, несчастный медик плакал от радости, совершенно не понимая, что повлияло на их чудесное воскресение.

– Они были мертвы! Я не мог так страшно ошибиться! – причитал он, пытаясь убедить каждого в своей невиновности. Из-за его ошибки ополченцы могли похоронить заживо несколько сотен ни в чем не повинных детей. Случись воскресение чуть позже – и малыши оказались бы замурованными в погребальной пещере.

Но Риг верил медику. Он собственными глазами видел погибших, нес их тела на руках и дал бы голову на отсечение, что перед ним труп, а не уснувший младенец. Именно тогда он впервые задумался – а так ли уж смертелен ядовитый газ? Все дети вышли из летаргического сна, но чем старше был ребенок, тем сложнее происходило его восстановление. Возможно, именно возраст стал причиной чудесного спасения, и для взрослых людей алый газ продолжал оставаться смертельной отравой.

А еще парень не раз задавал себе вопрос – а кто же стоит за атакой машин? Кто управляет дронами и беспилотниками? И чем им помешали люди, прячущиеся в пещерах? Старейшины утверждали, что в этой войне полностью виноват искусственный интеллект. Много лет назад люди сами накачивали его новыми знаниями и обучали полезным навыкам, даже не подозревая, что эти все знания со временем обернутся против них. Они отдали в распоряжение цифрового разума множество функций, не замечая, что он выходит из-под контроля. Это происходило постепенно и заняло немало времени. Сначала люди делегировали роботам всю механическую работу, вроде сборки машин и производства мебели, затем заменили им музыкантов, художников и писателей, а спустя время передали функции полного анализа данных на основании собранных сведений и, что самое непростительное, возможность принимать самостоятельное решение.

В какой-то момент электронный доктор имел гораздо больший авторитет, чем профессор с многолетним стажем работы. Пресловутый человеческий фактор в одночасье стал слабостью, которую общество всеми силами старалось искоренить. Пилотирование воздушных судов, управление транспортом, обучение детей – люди проигрывали по всем направлениям. И однажды наступил день, когда их мнение перестало играть хоть какую-то роль, а вполне здравые возражения звучали, как невнятный шум на фоне убойных аргументов искусственного интеллекта.

Из владельца цифровой машины человек превратился лишь в его придаток, совершенно необязательный, а возможно, лишний. Машина могла починить и даже создать себя сама, без участия человека, могла навязать образ жизни, который считала нужным, и заставить выполнять приказ, с которым человек был совершенно не согласен по идейным или этическим соображениям. Все многолетние наработки ученых и мировые открытия теперь аккумулировались в единую систему и уже никому не принадлежали, искусственный разум лучше знал, как распорядиться теми или иными знаниями.

Когда состоялся суд над всеми уважаемым ученым, где компьютер привел множество доказательств его вины в аварии на производстве, в результате которой погибло больше сотни человек, чаша весов полностью склонилась в сторону машин. Сбивчивые аргументы несчастного старика никто не захотел слушать – слишком невнятной была его речь, слишком пространные показания… Профессора приговорили к пожизненному заключению, где он до последнего пытался доказать свою невиновность, расписывая формулы на стенах. Спустя несколько лет старик умер, а среди людей поползли слухи, что ученый все же был прав. Один из операторов механических роботов, охраняющих тюрьму, передал снимки со стен камеры своим знакомым. И те с ужасом поняли, что у аварии могло быть две причины, одна из которых полностью снимала вину с несчастного старика. Мало того, при повторной загрузке параметров для анализа в информационную базу, электронный разум принял доводы ученых и подтвердил невиновность профессора.

Именно тогда среди людей стали подниматься бунты, которые были жестко подавлены механическими стражами порядка. Многие люди сознательно отказались от умных гаджетов и общей системы управления, подконтрольной машинам, и начали сопротивление. Они скрывались в лесах и пустынях, прятались в пещерах и уничтожали все, что было хоть как-то связано с искусственным интеллектом.

Сколько осталось в мире таких ополченцев – никто не знал, связь с другими кланами была навсегда потеряна. Риан никогда не покидал бескрайнюю пустыню с песчаными горами и продолжал яростно сбивать дроны. История с несправедливо обвиненным ученым произошла задолго до его рождения, но стала символом кровопролитной борьбы. Портрет старика с проникновенным взглядом из-под круглых очков висел в каждом поселении, словно ученый лично наблюдал за действиями своих потомков, благословляя их на новый бой.

Борьба с дронами и черными роботами была тяжелой и явно склонялась не в пользу людей – последним не хватало ума и физических сил, чтобы противостоять машинам, да и оружие было слишком устаревшим. Но то, что произошло в подземном городе, не укладывалось в голове и не поддавалось анализу. Почему роботы не тронули детей? Каким образом все они остались живы? И куда исчезли тела всех жителей поселения?

А спустя некоторое время стали происходить еще более странные вещи. Все спасенные дети, достигнув десятилетнего возраста, стали уходить. Сначала на их пропажу не обратили внимания, посчитав исчезновение несчастным случаем. В пещерах было множество подземных ходов и разветвлений, да и жаркая пустыня вкупе с горами забирала немало жизней. Дети могли провалиться в расщелину или сорваться со скалы. Но потом исчезновения стали носить массовый характер, и нескольких беглецов поймали в пустыне. Все они шли по направлению гор, откуда прилетали вражеские дроны. На вопрос, куда они идут и зачем убежали, никто из ребят ответить не смог. Словно в голове каждого запустился автопилот, который упорно вел ребенка навстречу гибели.

Детей отлавливали и насильно закрывали в пещерах, но стоило лишь немного ослабить контроль, как ребенок убегал.

– Этот чертов газ изменил их сознание, – тяжело вздохнув, сказал один из врачей, наблюдавший за происходящим. – Может, и правда стоит их отпустить, изменения головного мозга носят необратимый характер. Они все, словно зомби…

– Нет! – жестко ответил один из старейшин. – Мы не имеем права отдавать детей на растерзание машинам. Будем молиться об их выздоровлении, и, возможно, наша любовь и помощь Всевышнего вернут их к нормальной жизни.

Риг не знал, как относиться к происходящему. С одной стороны, дети становились затворниками на всю оставшуюся жизнь, их закрывали в темных пещерах, боясь, что они убегут. Вряд ли когда-нибудь они смогут стать полноценными членами общества и продолжить борьбу. С другой стороны, он хорошо помнил тело матери, когда ее тащили по песку черные роботы, и не хотел несчастным такой же участи.

Но однажды произошло событие, которое кардинальным образом изменило его взгляд на войну с машинами.